Без названия

Тэхён просыпается в серой пустоте. Тело тяжелое, будто камень. Ощущение пустоты не проходит — не боль, не слабость, а просто холодная тишина, сжимающая грудную клетку. Пожил бы ещё немного в этом безразличии, но в дверях появляется Чонгук. Он стоит там всегда, как тень, как неотъемлемая часть этого места. Чонгук не спешит входить, его фигура едва видна через полутёмный угол. Он смотрит, почти изучая, а потом закрывает дверь с тихим щелчком. От него пахнет лекарствами, чем-то медицинским, что не оставляет ощущения жизни — лишь пустоты. Всё, что нужно Тэхёну, — это очередная доза его внимания, всё, что он может осознать, когда этот человек рядом. Чонгук стоит, не спеша. Его взгляд не отрывается от Тэхёна, который сидит, смотря в одну точку. Словно ничего не произошло, будто между ними не было ничего, что могло бы хоть немного сдвинуть их с места. Но Тэхён чувствует этот взгляд, чувствуя, как по его коже проходят волны, даже если ничего не происходит. — Ты опять не спал, — голос Чонгука звучит холодно, и всё же с ноткой чего-то вроде интереса. Интереса к его слабости. Тэхён ничего не отвечает. Не знает, что сказать. Он сам не понимает, что происходит с ним. Чонгук приходит и говорит это каждый раз, как ритуал. И каждый раз это чувство неуверенности в том, что будет дальше. — Не знаю, — отвечает Тэхён наконец, вытирая пот с лба. Он ощущает слабость в голосе, но скрыть это уже не получается. Он всегда чувствует себя наблюдаемым, всегда знает, что его реакция, его слова имеют значение. Чонгук медленно подходит к кровати, садится на край, его движения спокойные, как всегда. Он смотрит на Тэхёна — нет жестокости, нет презрения. Просто пустое внимание, будто он не хочет, чтобы тот умер, но и не заботится, что с ним будет дальше. — Ты ведь знаешь, что нужно сделать, — тихо говорит Чонгук, не давая Тэхёну времени на раздумья. — Ты слишком слаб, чтобы остаться на своём. Ты должен пройти через это, Тэхён. Тэхён опускает взгляд. Он знает, что будет дальше, что сейчас нужно будет сделать. Он не может больше отказываться, не может вернуться назад. Это не просто лечение, не просто способ исправить его. Это нечто большее. Слишком много времени прошло, чтобы у него осталась возможность уйти. — Мне нужно это? — Тэхён говорит тихо, хотя на самом деле не уверен, что это вопрос. Он знает ответ, и это уже не вопрос. Это больше похоже на исповедь, на понимание того, что его судьба давно решена. Чонгук молчит. Его глаза не покидают Тэхёна, и с каждым его взглядом, с каждым движением руки, которое он делает, Тэхён чувствует, как его собственная уверенность растворяется. Он как бы продолжает жить в этом бездушном мире, где каждый шаг под контролем этого человека, но где его собственная личность уже не имеет значения. — Да, тебе нужно это, — Чонгук произносит ответ чётко, с каким-то внутренним удовлетворением, как будто ему не терпится увидеть, что произойдёт дальше. И Тэхён уже не может скрыться от этого взгляда, от того, что ощущает каждую клетку своего тела. Ампула появляется в руке Чонгука, блеск стекла на мгновение пронзает воздух, и Тэхён ощущает, как его дыхание становится неровным. Он видит это лекарство, но его уже не волнует, что в нем. Он уже не переживает, не думает о последствиях. — Это поможет тебе, — говорит Чонгук, когда он готовит ампулу. — Ты же не хочешь, чтобы я оставил тебя здесь, чтобы ты остался этим… ничем. Тэхён сидит, зная, что у него нет выбора. Он не может уйти, он не может отказаться. Он готов это принять. Тело предательски сжимается, его руки начинают нервно дрожать, но он сдерживает себя. Он не даст Чонгуку увидеть эту слабость, хотя он чувствует, как теряет контроль. Чонгук подходит ближе. Ампула в его руках, но теперь он не торопится. Он вглядывается в Тэхёна, и тот не может отвести взгляд. — Ты не боишься, правда? — спрашивает Чонгук, его голос почти мягкий, но в нем всё равно есть эта скрытая угроза, эта уверенность, что он держит все нити. Тэхён молчит. Слова забиты где-то в груди, но они не выходят. Он чувствует, как его сердце бешено стучит, как вся его сила уходит в никуда. Он уже не чувствует себя живым. Он чувствует себя инструментом, частью чужой воли, частью этой игры, которую Чонгук ведет, и в которой у него нет права на победу. Чонгук берет его руку, мягко, но решительно. Он ставит иглу. Тэхён не может пошевелиться. Он ощущает, как всё его тело, даже сознание, отдает себя в руки этого человека. — Всё будет хорошо, Тэхён. Просто доверься мне, — повторяет Чонгук, и Тэхён закрывает глаза, позволяя себе утонуть в этом. Его мир становится туманным, и он не знает, где он заканчивается, а где начинается Чонгук. Только одна мысль проникает в его разум: “Теперь я в его руках.”