Усянь - нелёгкая добыча

      — Вот это подстава века, — шипел Вэй Усянь, вбегая в помещение кафедры.       — Что опять? — послышался вздох.       — Тьфу! Цзян Чэн, — вскрикнул испуганно омега, поворачиваясь на звук. — Я не заметил тебя. Так, знаешь ли, — положил на грудь ладонь, — и до инфаркта недалеко.       — Ты здоров, как конь, — отмахнулся от слов друга Цзян. — Зато других довести до инфаркта можешь на раз-два.       — Ой, да ладно тебе, — фыркнул Усянь. — Ты же помнишь наш девиз: «стремись достичь невозможного»?       — Я бы попросил не обобщать, — улыбнулся Чэн. — Эти слова в полной мере относятся к тебе, но никак не ко мне.       — Общайся со мной почаще, — прищурился омега, подошел к другу и хлопнул того по плечу, — тоже разовьешь данное умение.       — А надо? — Цзян Чэн с опаской глянул в лицо Усяню.       — Естественно надо! — активно закивал омега. — Как же не надо, когда очень-очень надо.       — Рекламщик из тебя так себе, — охладил альфа товарища.       — Как знаешь, — пожал плечами Вэй Ин.       — Тебе же больше приключений на задницу достанется, — философски протянул Цзян. — И ты не ответил на мой вопрос.       — Ах, да, — омега подошел к небольшой кофеварке и начал шуршать пакетиками. — Я сегодня учуял аромат сандала и…       — Ооо, нет, — Цзян Чэн хлопнул себя ладонью по лбу и застонал. — Боги, только не опять!       — Не опять, а снова! — ухмыльнулся Усянь и поставил кружку, чтобы в нее нацедился кофеек. — Ты не дал договорить. В общем, я решил, что снова нюхаю чьи-то духи. А оказалось, что этот запах принадлежит вполне себе реальному человеку.       — Альфа? — Чэн окинул фигуру Усяня с явным подозрением.       — Альфа, альфа, — заулыбался Вэй. — А что ты так меня разглядываешь? — повернул голову парень, ощутив пристальный взгляд друга. — Я целый и невредимый.       — А альфа? — заржал, не выдержав, Цзян.       — А альфа… — голос Усяня стал мечтательным. — Он такой красиииивый, — протянул гласную парень. — Ты бы видел.       — Это всё, что ты заметил? — продолжал ржать друг.       — А еще у него шикарная фигура, — злорадно начал перечислять Усянь, — густые волосы и пистолеты.       — В каком смысле пистолеты? — смех тут же прекратился, а рот альфы приоткрылся уже от удивления. — Значки что ли?       — Какие еще значки? — омега чуть кофе не расплескал.       — Ну, такие, — неопределенно махнул рукой Цзян. — Как те, что ты вешаешь десятками на свой походный рюкзак, во!       — Аааа, пины? — понял парень. — Не, не значки. Пистолеты были самые настоящие. Вот прям под пиджаком, прикинь?       — Вэй Усянь, — недобро прищурился коллега, — ты мне втираешь какую-то дичь. Или, постой-ка, — вдруг обрадовался альфа, — это был полицейский, да?       — Не похож он был на полицейского, — Усянь почесал кончик носа пальцем. — Разве туда берут таких красавчиков?       — А что, — возмутился Цзян, — если человек красивый, то ему уже и в полицию нельзя пойти? Может это его мечта и призвание!       — Да успокойся ты, — захихикал омега. — Чего сразу на защиту встал? Я же не против. Просто не думаю, что он в этой сфере работает. Больше на какого-то мафиози похож.       — Усянь, во что ты влез в очередной раз? — по нервам Цзяна будто иголочками прошлись.              

*воспоминания*

      Кто-кто, а уж Цзян Чэн знал Вэй Усяня, как облупленного. Даром что ли они знакомы еще с детсадовского возраста?       Омега, как только научился использовать ноги по назначению, пустился во все тяжкие. По мнению самого Усяня, это называлось «познавать окружающий мир».       Окружающий мир отказывался участвовать в этом веселом конкурсе и всячески старался взять самоотвод.       Ха! Если комок радости и хаоса поставил себе цель, — ничто не могло встать на пути.       «Вижу цель, не вижу препятствий», — поговорка была создана для Усяня. Он её проговаривал как мантру и бросался на абордаж.       Поправ все каноны нежного образа омег, Вэй Усянь приобрел специфическую репутацию в своем районе.       Рос Усянь, росла репутация. Рос хаос. Радости в массы неслось всё больше, препятствий становилось всё меньше.       Альфа, омега, бета. Да хоть повелитель подземного мира! Вэй Ину не было ни малейшего дела до условностей. Пол, вторичный пол, возраст, положение в обществе? Клал он… кхм. Ну, все поняли.       Что интересно, в серьезные передряги омега не попал ни разу. Спасало природное обаяние и, естественно, симпатичная мордашка.              С возрастом мордашка приобрела черты восхитительно красивого мужского лица.       Фигуру тоже не стоит упускать из виду: омега не чурался спорта. Да он его, черти раздери, обожал!       А началось всё с гонок на горшках.       В детском саду схватились за голову и, честно говоря, уже думали вызвать экзорциста, когда это случилось первый раз.       Горловое улюлюканье, непонятно как извлекаемое из детского горла омеги, звучало так, будто пара зверски голодных демонов вылезла из диюя.       Глаза Усяня буквально полыхали от радости, он жутко хохотал и издавал дикий грохот, подпрыгивая вместе со своим горшком, и стремясь опередить Цзян Чэна.       Воспитатели примчались на звуки с вытаращенными глазами и долго не могли прийти в себя.       Кстати, Усянь тогда выиграл гонку.       А убирать бардак пришлось нянечке. Но не суть дела.       Потом был трехколесный велосипед, от которого маленький Усянь отломал третье колесо.       — Ну, а зачем оно там надо? Вон же, все велосипеды вокруг катаются на двух колесах. У собак же нет пятой ноги, — рассуждал мелкий а-Ин.       Родители тихо хихикали, но велосипед пришлось выбросить и приобрести правильный. С двумя колесами.       Первое же испытание привело к последствиям: был сломан заборчик вокруг клумбы; разворочен любимый куст дяди Сюаня; и треснуло пластмассовое ведёрко Цзян Чэна, которое, почему-то, валялось в любимом кусте дяди.       Увидев испорченное ведёрко, Чэн зашмыгал носом, а потом громко заревел, плюхнувшись на попу прямо посреди тротуара.       Усянь смотрел на товарища недоумевая: ведро уже давно пропало и Чэн даже не вспоминал о нем, а тут вдруг так расстроился.       Вопрос был решен мгновенно и мирно: омега просто предложил другу прокатиться на своем «мегагоночном велосипеде, который побывал в самой настоящей аварии».       Вот. Разве ребенок, услышавший такое, откажется?       Вот и Цзян Чэн не стал отнекиваться. Подхватил с земли слегка покореженный велосипед и помчался по дворику.       Вэй Ин, заливисто хохоча, бегал следом, стараясь не отставать.       Заборчик родители шустриков чинили сообща. Так же скинулись деньгами на покупку саженца кустовой розы для дядюшки Сюаня.       После велосипеда наступил черед роликовых коньков.       Тот период вспоминали с содроганием все участники событий.       Количество синяков, ссадин, растяжений, — было не счесть.       Причем, если кто-то решил, что все вышеперечисленные травмы были у Усяня, — то он глубоко ошибался.       Косоногое чудовище с гиканьем врезалось во все объекты на своем пути. Обычно это были люди.       Мало кто мог похвастаться тем, что удалось устоять после таранной атаки. Падали как кегли.       Конечно, Усянь извинялся, помогал подняться, отряхивал пыль. А потом доставлял пострадавшего в медпункт.       Травматологи разбегались как тараканы, когда в распахнутую при помощи ноги дверь, влетало это чудо и орало:       — Подходите ближе, ближе, вам работу я несу!       — Да чтоб тебя, — тут же начинала бурчать санитарка. — Опять по помытому! У тебя какая-то чуйка срабатывает, чтобы именно в этот момент приходить?!       — Ну что вы, тетушка Жу, — подмигивал Усянь, помогая очередному пострадавшему проковылять до диванчика, — это просто совпадения.       — Из раза в раз, ага, — пожилая женщина отмахивалась от омеги шваброй. — Нет уж. Тут дело нечистое.       — Разве ж я похож на нечисть? — надувал губы Вэй Усянь и широко улыбался.       — Похож, не похож, — не могла удержаться от ответной улыбки санитарка, — а точно из другой вселенной к нам на головы свалился.       — Это же хорошо, — радовался парень. — Внесу разнообразие в унылую земную жизнь.       — Смотрю я на тебя, парнишка, — качала головой госпожа Жу. — Достанется же потом какому-то альфе такое «сокровище». Хотела бы я посмотреть на того, кто сможет усмирить твою буйную натуру.       — Так это когда будет, — тянул слова Усянь. — Да и, может я не захочу никакого альфу видеть подле себя? Зачем мне альфа, если я и так самостоятельный?       — А ну как любви захочется? Отношений? Заботы и ухаживаний? — в разговор встрял молоденький врач-омега.       — Вот как захочется, — припечатал Усянь, — так и решу. Быть альфе или не быть!              Так и продолжались бы бесперебойные поставки травмированных, если бы весь персонал больницы не восстал:       — Вэй Усянь! — уперев руки в бока, кричал главный врач. — Хватит! Умоляю тебя. Прекрати сбивать и калечить людей! В районе уже ни одного не битого тобою не осталось… Их не жалеешь, — нас пожалей!       — Да жалко мне вас, — омега ковырял носком кроссовки пол. — Но чем мне тогда заняться?       — Небеса, — возводил глаза к небу главврач. — Дайте сил и терпения. Займись скандинавской ходьбой. Безопасно для окружающих и мышцы отлично прорабатывает.       — Э нет, — раздался отчаянный вопль откуда-то сбоку. — Я категорически не согласен!       — Офтальмолог, надо же, — скривился главврач. — Почему не согласны?       — Да ясно же, — засуетился глазной доктор. — Он же не сможет ходить, как нормальные люди. Махни левая рука, махни правая. А люди потом без глазонек останутся! Нет! Запрещаю и точка!       — М да, — согласился главный над всей больницей. — А если ему заняться борьбой?       — Вы сейчас серьезно? — из ближайшего кабинета вылез здоровенный накачанный альфа. — Отвечаю: ни я, ни мои лицевые хирурги не станем спасать беззубиков, которых этот, — он обличающе ткнул пальцем в Усяня, — будет поставлять пачками.       — Может пусть в гимнасты идет? — подал идею новомодный врач-кинезиолог. — Это безобидный вид спорта и красивый.       — А нам потом лечи сотрясения мозга от прилетевшего в голову мяча или от удара гимнастической булавой? — не выдержал нейрохирург-невролог.       — И это мы еще не берем в расчет, — выкрикнул из-за спин своих более рослых коллег терапевт, — что он сможет вытворить с обручем…       — А теперь стало интересно даже мне, — ухмыльнулся Усянь.       — Так, достаточно, — рыкнул главный врач. — Иди отсюда, Вэй Усянь, подобру-поздорову. И чтобы больше я тебя тут не видел. Ни в одиночестве, ни в качестве сопровождения. Ясно?       — Ясно, конечно, — понуро брел на выход Усянь. — Всё самое интересное сейчас без меня обсудят…              А главный по больнице, с дергающимся в нервном тике глазом, разгонял толпу своих подчиненных по рабочим местам:       — У нас тут что, консилиум внеплановый? — ругался он. — Марш все по кабинетам.              Этим вечером, когда Усянь в красках расписывал Цзян Чэну ситуацию, в комнате, где сидели друзья, стоял дикий хохот.       Цзян-то был давно научен опытом, что когда омега загорается какой-то идеей, от него стоит держаться как можно дальше.       Идеально вообще уехать в другой город.       В итоге, Чэн дал совет:       — Йогой займись. Тут если только себе что-то выкрутишь или растянешь.       — Вот как? — с обидой в глазах моргнул Усянь. — Меня тебе совсем не жаль, да? А если я как-то не так растянусь?       — За что мне это всё? — риторически спросил Цзян кактус в горшочке. — Слушай, Ин, — начал парень. — Йога очень полезна для здоровья, но также она неплохо прокачивает все тело. Будешь стройный, но не хилый.       — А точно соплёй не перешибешь меня потом? — допытывался омега. — Вдруг я стану дрыщом?       — Глянь иллюстрации, — рекомендовал ему Цзян. — В таких-то позах далеко не каждый спортсмен устоять горазд. Делай выводы.              И пошел Усянь в йогу. Или йога пошла в него…       Инструктор долго еще удивлялся, как вообще можно было умудриться пальцы правой ноги воткнуть себе в заднее… кхм… отверстие…       И при этом еще пальцами левой ноги ковыряться в ухе.       В ухе соседа!!!       Ох и крику было… И то, что занимался рядышком брутальный альфа, уже не имело значения. Орал этот самец не хуже истеричной омежки.       И тут не нашлось бедняге-Усяню места.              Пришлось топать в банальный тренажерный зал.       Полный альф-качков.       Те еще так оживились, — непуганые, — при виде симпатичного омеги.       К гадалке не надо ходить, чтобы узнать, кто потом оплачивал раскуроченный инвентарь и разбитые зеркала.       Кстати не Усянь был виноват в том, что разбилось даже то зеркало, что крепилось на потолке.              Цзян Чэн катался по полу, держась за живот и воя от смеха, пока Усянь рассказывал ему историю покорения скамейки с грузоблочной системой для прокачки мышц:       — И тут инструктор решил добавить веса, — живописал омега. — Красуется, зараза. Мышцами играет, несёт грузик. Ляп его, а я возьми и не удержи в руках эту перекладину. Пружина как сожмется, грузики как подлетят. Ну и, короче, прилетела эта стая прямиком в стеклянный потолок…       — Ой, не могу, — стонал обессиленный от смеха Цзян. — Да ты же бедствие. Гроза всех спортивных снарядов.       — Да и ладно, не очень хотелось, — начал хихикать омега, заразившись смешинкой от товарища. — Найду себе занятие по душе.       — Это-то и страшно, — сипел альфа. — Даже странно, что ты уродился омегой. С такими задатками…              Родители Усяня нашли решение проблемы: подыскали ему старенького учителя-альфу, который занимался с Усянем лично. В специально оборудованном матами зале. По индивидуальной программе.       То ли старичку было по барабану, то ли учитель из него получился отменный, но только Усянь действительно добился потрясающих результатов. Тело теперь его было изящным, ладным, с сухими мышцами. Нигде ничего не выпирало. Всё такое гладенькое, привлекательное.              Цзян Чэн, пусть и был другом, почти братом Усяню, но нет-нет, да и пускал слюни на омегу.       — Чертова ходячая сексуальная бомба, — еле слышно ворчал альфа себе под нос. — Как хорошо, что рванёт она потом не со мной…              Ходячий секс, тем временем, даже не задумывался о своей сексуальности. Ходил себе, привлекал пчел на свой неопыленный персик.       Те альфы, что еще не были знакомы с омегой, пытались подкатить рыльца.       Рыльца им обламывали.       Обломали бы и тычинки, но тут уж Цзян Чэн бросался на амбразуру и спасал незадачливых кавалеров от разъяренного «персика».              В общем, Цзян Чэн отлично знал, на что способен его разрушительный друг. И что альфы, которые хоть раз столкнулись с этим хаосом во плоти, прячутся по норам при виде Усяня, тоже знал.       Но здесь и сейчас ситуация вырисовывалась несколько иная. Если друг прав, а он, скорее всего, прав, то приключения на зад найдет именно омега.              

*текущее время*

             — Лично я ни во что не влезал, — отхлебнул из кружки Усянь. — Это он налетел на меня и толкнул. Больно, знаешь, ли, — омега демонстративно потер плечо. — Будто в бетонную стену врезался.       — Вот слушай, — прищурился с подозрением Цзян. — Ни за что не поверю, что ты просто спустил это с рук ему.       — За кого ты меня принимаешь? — чуть не выронил кружку омега. — Конечно, я навалял ему.       — Навалял? — не поверил Цзян. — Успешно?       — Ну хотел навалять, — фыркнул Усянь и плюхнулся на стул. — А тут, во-первых, меня обдало запахом сандала…       — О, всё, — понял альфа, — у тебя мозги уплыли, а гормоны встрепенулись. Знаем, проходили.       — Я виноват, что ли?               Усянь оскалился, показывая свои омежьи клыки. Безумно милые, кстати. Так считали абсолютно все, кто успевал их разглядеть.       Сам Вэй Ин очень комплексовал по поводу своих клыков.       Челюсть омеги была довольно узкая, а зубы росли и плохо помещались в полости рта. Усянь терпеть не мог стоматологов и в руки им не давался. Вот постоянные зубы и выросли слегка кривыми.       Клыки же вылезли поверх зубного ряда и сильно бросались в глаза.              — Аааа, — пищал себе в кулак Цзян Ваньинь. — До чего же мило. Редкое удовольствие, — полюбоваться на эти клычки.       — Что это ты там шепчешь? — с подозрением сверкнул молнией в глазах Усянь.       — Ничего, — альфа честными глазами уставился на коллегу. — Так что дальше было?       — Ну, я собрался утрамбовать его в асфальт, — продолжил рассказ Усянь.       — В асфальт закатывают, — перебил его товарищ.       — Сейчас и тебя закатаю! — прорычал Вэй Ин. — В квартальный отчет и закатаю. Будешь знать, как перебивать!       — Понял, не дурак, — выпрямился на стуле альфа.       — В общем, — улыбнулся идиотской улыбкой омега, — обдал он меня этим своим гребаным запахом сандала, а потом еще и голосом добил.       — А с голосом-то, что у него? — шепотом спросил альфа. — Грубый? Резкий? Неприятный?       — Наоборот, — Усянь отхлебнул кофе и мечтательно уставился на остатки пенки в кружке. — Низкий, сексуальный голос. Обволакивает, как бархат. Таким только в постели непристойности шептать на ухо…       — Без подробностей, пожалуйста, — скривился Цзян. — Я, как-никак, альфа и мне не очень приятно слышать от своего друга подобное.       — Что здесь такого? — удивился Усянь. — Мы уже выросли. Сами взрослые и желания наши повзрослели. Только не говори мне, что не присмотрел уже себе какую-нибудь красотку-омегу?       — Даже если и присмотрел, — отвел взгляд Цзян Чэн, — с тобой обсуждать не буду в подробностях.       — А к этому вопросу мы еще вернемся, — зловеще пообещал Усянь. — Ладно. Запах, голос, к этому приплюсуй сногсшибательную внешность. Портрет моего идеального партнера!       — С пистолетами? — уточнил Цзян. — Да, ты прав, — мечта, а не альфа.       — Я хочу потом сам стащить с него пиджак, — замурчал Усянь. — Расстегнуть рубашку и…       — Стоп! — заверещал альфа высоким голосом, будто при виде мерзкого насекомого. — Остановись!       — Да что же ты нежный такой? — подмигнул Вэй Ин. — Хорошо, сокращу рассказ.       — Славно.       — Я пытался дать ему в рожу, — Усянь показал, как именно он прыгал вокруг альфы. — А тот мне сразу в нос тыкнул своим арсеналом… Я впечатлился, не скрою. Пришлось срочно придумывать, как успокоить этого разъярённого бычка.       — Ой, Усянь, — ударил себя ладонью в лоб Цзян и зажмурил глаза. — Ой, идиотина…       — Не выражайся! — омега даже не обиделся. — В голову мне пришло только то видео, что я скидывал тебе недавно из тик-тока. Помнишь?       — Извини, но я не смотрел его еще, — признался альфа. — И что там?       — В общем, я стал имитировать танцевальные движения, — хохотнул Усянь. — Не знаю насколько хорошо получилось, но альфа таращился на меня так, будто я инопланетянин.       — Вот черт, — расстроился товарищ. — Вот это я представление пропустил.       — Да ну тебя, — обреченно махнул на него рукой Усянь. — Я позорно сбежал. Надеюсь, у него таких как я, пруд пруди. Но, на всякий случай, проводи меня сегодня после занятий домой, а?       — Сомневаюсь, что это поможет, — констатировал Цзян, — но провожу, конечно. Иначе ты еще наворотишь дел.       — Замётано! — омега явно повеселел. — Вдвоем с тобой я горы могу свернуть.                     

***

      Несчастная гора по имени Лань Ванцзи даже не подозревала, какие испытания ждут впереди.