Голова Рейгена

Голова Рейгена. Экубо сам не заметил, когда именно ему предоставили право касаться её. И не просто касаться, а хвататься за неё и не отпускать. Постепенно это стало привычкой: Рейген шёл куда-то, Экубо болтался у него на голове, как шляпка. Это казалось роскошью: раньше Экубо было дозволено занимать только позицию у чьего-то плеча. Не то чтобы это было плохо или унизительно: совсем наоборот… но поездки на голове ощущались совсем по-другому, интимнее и комфортнее. В конце концов, он осмелел настолько, что не отпускал Рейгена даже когда тот разговаривал с людьми. Шигео, кажется, очень быстро к этому притерпелся. Другие их коллеги поначалу немного косились на них, но о природе их отношений уже давно ходили слухи. Главное, что Рейген не возражал. Экубо подозревал, что для него дать своему парню постоянное место было важнее, чем поддерживать репутацию у друзей. Кроме того, Экубо оказывался в первом ряду зрителей, когда Рейген разыгрывал представление перед клиентами или случайно вставшими у него на пути незнакомцами… И тогда, бывало, хотелось прижаться к его макушке и слушать: что там за часовой механизм тикает… Как туда пробираются такие идеи?! Бросать соль в костёр, чтобы экзорцизм выглядел эффектнее? Притвориться профессором кафедры сверхъестественных наук, чтобы пробраться на конференцию в университет, где засел призрак?Серьёзно? Ну хотя бы страховка у него теперь надёжная: партнёр по бизнесу, который всегда на подхвате… не то чтобы Экубо очень хотелось каждый раз разгребать бардак. Но зачастую у него попросту не находилось другого развлечения. Голова Рейгена. Когда Экубо сидел на ней, он по-настоящему верил, что умеет сидеть. Что у него есть опора, что он физически присутствует в мире, что он — не просто облачко сверхъестественной энергии… И время от времени он перебирал пальцами золотистые прядки волос: ему так хорошо это удавалось, а они были такие красивые… Да и Рейген вовсе не был против. Он, наверное, каждый раз весь светится изнутри, когда Экубо зарывается носом в его волосы… Если гладить их достаточно нежно и достаточно внимательно, этот свет становится виден. Хотя, конечно, ничто не могло сделать Экубо материальным в полном смысле этого слова — иногда это играло ему на руку. Вот, однажды, он и Рейген шли по улице. Было чуть-чуть слишком ветрено… И Экубо решил в шутку пожаловаться: — Ах, Рейген, меня сдувает… — Держись крепче, — посоветовал ему Рейген. Похоже, он был слишком увлечён изучением бумаг их нового дела, сложенных в очень хлипкую папку. Становилось ветреннее. Рейгену пришлось остановиться. — Эй, Экубо… — начал он. Но следующий, чудовищный, порыв ветра перебил его. Под таким ветром ломаются деревья… Но Рейген устоял. И более того — его ладонь мгновенно метнулась к голове, не давая «шапке» улететь. Экубо, невесомый и сверхъестественный, был защищён Рейгеновой рукой. А отпущенные документы умчались в сторону горизонта. — Вот чёрт! — воскликнул Рейген. Он наконец-то смог вздохнуть: порывы ветра притихли. И они с Экубо оба смотрели вслед летучим бумагам. — А копий-то у меня нет… — простонал Рейген. — Не волнуйся, я подберу, — сказал Экубо и устремился вверх. Он — легче и быстрее ветра, поэтому бумаги далеко улететь не успели бы. Но сам он не мог убежать от мысли: чья эта вина, что им удалось вот так ускользнуть? Рейген наивен и в самом деле не в курсе, что духа ветром сдуть не может? Или это шутка Экубо была совсем дурацкая? Что ж, по крайней мере, теперь он знал… куда — а точнее, к кому — потянули Рейгена инстинкты в рискованный момент. Голова Рейгена — такая чуткая, такая глупая, такая непробиваемая, такая сообразительная… Когда они оставались в офисе одни, Экубо прижимался к ней так крепко, как только умел… так крепко, что скоро стал бы всего лишь отпечатком на волосах. А что? Красный, зелёный и жёлтый неплохо смотрятся вместе. В этой голове ведь — вся личность Рейгена… все мысли, чувства, страхи и радости, в одной тесной коробочке, спутанные, как новогодние гирлянды. И такие же яркие. И такие же сентиментально значимые. Всё то, во что Экубо влюбился. Понять бы его ещё лучше… — Эх, Рейген, хотел бы я залезть тебе в голову. — Так ты ведь можешь, — ответил Рейген, не отвлекаясь от работы. — Да? — задумчиво переспросил Экубо. И то, что произошло в следующее мгновение, было не совсем намеренным. Он просто не уследил, как его рука, в очередной раз игнорируя границы материального мира, проскользнула сквозь волосы Рейгена и дальше — в его черепную коробку. Он вскрикнул и отчаянно замотал головой, и Экубо, сконфуженный и смущённый, отлетел в сторону не менее, чем на метр. Рейген тяжело дышал, но смотрел на него совсем без злости или испуга — только с недоумением. — Это ещё что?! — Я… случайно залез тебе в голову, — неуютно усмехнулся Экубо, потирая виноватые руки. — Жуть… мне как будто прямо к мозгу приложили кусочек льда. Больше никогда так не делай! Экубо весь поджался и скорчил гримасу сожаления: дескать, само собой, кто же в здравом уме решит такое провернуть… Рейген взъерошил волосы и с облегчением выдохнул. — Я вообще-то имел в виду, что ты можешь вселиться в меня… — сказал он. Весь лёд между ними быстро растаял. Экубо радостно уцепился за новую тему разговора: — Так тебе это нравится? — Это приятно… я не знаю, как это объяснить. Мне становится спокойнее. Я как будто делаюсь целее… Мысли успокаиваются. Экубо спустился к нему, улыбаясь, и Рейген встретил его лукавым прищуром. — Но… знаешь, видеть тебя — тоже приятно, — признался он, пальцем поглаживая Экубо по кружку румянца на щеке. — Приятно, что ты здесь. Какой бы беспорядочной ни была его голова, сердцу Рейгена всегда можно верить.