Последняя любовь за барной стойкой

Чон Чонгук, он же малоизвестный, начинающий свою, как кажется на первый взгляд, блестящую карьеру танатопрактика. Учеба в медицинском колледже в какой-то момент свернула не туда и парня потянуло на столь специфическое направление. Лечебное дело он, конечно, закончил, как и обещал родителям, однако в дальнейшую свою жизнь решил их не посвящать - мало ли, расстроятся или, ещё чего хуже, разозлятся. Да и.. Стоит ли им знать, кем являются клиенты на вид весьма привлекательного врача. Чон Чонгук - тот, кто ищет себе вторую половинку после загадочного исчезновения старой. И, черт побери, эта головная боль продолжается больше полугода. — Ну вон, смотри, молоденький красивый, вертит чем мать одарила как надо. - срывается парень с огненными волосами. Как раз под его взрывной, буйный характер. — Иди к черту, Ким. Ты знаешь, что это не в моем вкусе. - шикает Чон и нервно шерудит рукой в кармане кожаной куртки. Нащупывает пачку желанного «парламента», шустро вытягивает её, большим пальцем поддевая и откидывая назад крышку. Из двадцати штук, появившихся в его руках ещё только позавчера, осталось всего тринадцать, однако это не мешает зажать ещё одну между белых зубов, выстроенных в два аккуратных ровных ряда, чтобы пафосно вытащить её из коробки. Бензиновая зажигалка приятно звенит от удара крышки о стенку металлического корпуса. Её Чон бережет как зеницу ока - уж слишком она ему дорога, или, лучше сказать, дороги те закорючки, которые выцарапаны на ней. Колесико жужжит глухо, пламя вспыхивает и, кажется, сразу исчезает среди огней очередного клуба, где "парочка" решила расположиться в поисках второй половинки для несчастного доктора. Парень подносит её к кончику длинной, элегантной сигареты, быстро его запаливая, после с звоном закрывая крышку, лишая языки пламени кислорода. Также, как лишает и себя, отвергая все, что предлагает его друг, ведь вся эта серая масса либо совсем никуда не годится и больше походит настандартное описание шлюх с трассы, либо, как на зло, совсем немного не дотягивает до идеала. Парень затягивается, зажимает сигарету между указательным и средним пальцем и вальяжно кладет руку на спинку кожаного диванчика, разваливаясь на нём по-хозяйски. Дым вместе со вскипающей в жилах кровью протискивается по сосудам, разгоняя обрывки воспоминаний из прошлого. Там все было хорошо, хорошо, пока тела все-таки не начали гнить. — Ну а что ты тогда хочешь?! Я тебя просто не понимаю, Чон. Что тебе не предложишь, ты на все фыркаешь. - рычит парень помладше, ударяя кулаком по столу, да так, что меню, лежащие на нём, боязливо вздрагивают. Это вырывает старшего из своих мыслей, однако не снимает сосредоточеной гримасы с лица, а, кажется, наоборот только увеличивает количество морщин. — Тэхён.. Мне не нужен тот, кто похож на шлюху. Мне нужен другой.. - в очередной раз говорит Чон, последнюю фразу заканчивая в один голос с красноволосым, что доказывает всю серьезность ситуации. —...другой.. Знаю-знаю. Опять ты свою эту шарманку. Мне анорексика тебе где взять? Если так хочешь, то сломай просто кого-нибудь. Это несложно, особенно тебе. - возражает парень также привычно. Этот диалог не имеет логического завершения, каждый раз начинаясь сначала и заканчивась тем же. Ни вывода, ни успеха в поисках. Чон вздыхает тяжело, откидывает голову на спинку, выпуская клуб дыма в потолок. Рука вяло сжимает стакан с чистым виски и обязательно тремя кубиками льда для красоты, ну или как называл это Чон, эстетики, ударяет ребром о чужой - пузатый, на длинной ножке, наполненный белым полусухим вином - и быстро глотает, не глядя. Терпкая жидкость растекается по телу с молниеносной скоростью, обжигая все на своем пути, чтобы после оставить шлейф нескончаемого удовольствия. — За то, чтобы ты наконец нашёл себе парня. - фыркнул Тэхён, опустошая свой бокал. Мин Юнги - бармен, который вышел не в свою смену из-за сильной загруженности заведения вечером пятницы. И что людям по домам не сидится? Неужели нужно обязательно расползаться по норам под названием "клубы" и куражиться там, а не мирно отсыпаться под тишину в уютной постели. Надо отметить, что он выдался внешностью для какой-нибудь дорамы, с рейтингом за восемнадцать плюс. Болезненно худой, благодаря генетике, глаза большие, глубокого чёрного цвета, прямо как у куклы, волосы светлые, забраны в небольшой хвостик на затылке, чтобы не мешали удивлять гостей умением работать руками. Взгляд вот только абсолютно безразличный ко всему, что ему говорят гости, будучи под шафе. Ни дамы, ни молодые девочки, ни парни, ни зажиточные мужчины - никто не привлекает его внимание. А может он просто нарочно не обращает его к первым встречным, считая, что они обязаны его заслужить? В точку. Мать вашу, это именно то, что проворачивает Мин с каждым красноречивым лисом, обводя их вокруг своих, на редкостью длинных, эстетичных, пальцев. Для Юнги это все игрушки, способные принести радость только единожды. А вот для Чона, заметившего худого бармена это воплощение всех его идеалов. Кости выпирают на молочной коже, белее которой, кажется, только рубашка, с закатанными до локтей рукавами. Острые плечи отчётливо просматриваются под лёгкой тканью, а эти ключицы, что виднеются из-за двух не застегнутых верхних пуговиц, похожи на лезвия и, кажется, действительно могут порезать, стоит только прикоснуться. Ах, как хочется заглянуть под барную стойку и оценить излом талии, бедра, очевидно длинные ноги, все это потрогать, чтобы убедиться, что это все не сон. — Запал? Неужели. Я думал сопьюсь быстрее, чем это произойдет. - нервно выдыхат Тэхён, после разливаясь довольным смехом. — Это именно то, что мне нужно. Он. Будет. Моим. - срывается Чон. Так хочется, что зубы сводит, в дрожь вгоняет такую, что стол ходуном вот-вот заходит. Так хочется, что аж злит до играющих на лице желваков и раздутых ноздрей, жадно втягивающих грязный воздух, состоящий из дыма сигарет всех мастей, разнообразных духов и дорогого алкоголя. А злит, потому что этот бармен не принадлежит Чону по одному его хотению. Он подрывается с места, как ужаленый, несется вперед так, словно сзади его подгоняют дула автоматов, стреляющие по ногам, так, словно пол за ним проваливается, а параллельно вспоминает самый крепкий коктейль, чтобы покрасоваться. Вокруг него словно не существует гулящей толпы, двигающейся в хаотичном танце - для возжелавшего Чон Чонгука не существует преград. Он возьмет то что хочет. Живым или мёртвым. — Здравствуй. Мы официально не знакомы, но я бы хотел это исправить. Мне реку крови. Одну, пожалуйста. - как на духу, выпаливает Чон, устремив горящие глаза прямо в душу несчастному бармену. Выпаливает, а только после устраивается на креслице. — Реку, говорите.. А выдержишь, мальчик? - сомнительно изогнул бровь, складывая руки на груди. А Чона ведёт от смазливого, как ему кажется, личика, на котором играет эта напускная строгость и неуверенность в его силах. Ведёт хлеще любого коктейля, который только смогло придумать человечество за время своего существования. И парень готов показать этому нахалу на что он вообще способен и кто тут ещё не сможет выстоять. — Выдержу. Делай давай. - несдержано шикает Чон. А этот гадёныш даже усом не ведет, словно столь бурная реакция никак не колышет его сердце. Это злит до дрожи, желание схватить за эти несчастные светлые локоны и притянуть к себе, поставить на колени и заставить уважать собственное достоинство. Но "златовласка" слишком далеко, несмотря на то что их разделяет всего-лишь барная стойка; недосягаема, словно вольная птица в свободном полёте, словно дикий зверь в тайге. И это заводит. До чертиков. А Мин, покопавшись у себя в памяти минуту, находит рецепт довольно крепкого коктейля. Рокс проскальзывает по столу молниеносно, и вот он уже почти доверху заполнена кубиками льда, такие же холодные как и характер Юна, который этим буквально выворачивает клиента наизнанку. В руках, меж длинных пальцев мелькает сначала бутылка австрийского пряного рома, с высокого расстояния роняя капли красновато-коричневой жидкости в джиггер, который парнишка ловко переворачивает двумя пальцами в бокал. затем серебряная Текила тянется жемчугом, а сверху все укрывает тридцать миллилитров водки. А Чон не говорит ни слова, будучи ослеплённым чужой красотой. Юн барной ложкой шустро все перемешивает и подает гостю. — А я и не знал, что такие малыши как ты могут так ловко работать пальцами. - пытается съязвить старший. — Видимо, за свою долгую жизнь ты не видел ещё очень многое, мальчик. - язвит мальчишка в ответ. Как же, блять, это его ласкательно-уничижительное прозвище "мальчик" выводит из себя, учитывая что Чон старше лет на пять. Это дьявол. Просто дьявол в обличии ангела, который не стесняясь, вот так при всех пытает Чонгукову выдержу, да так, что тот чуть-ли не воет от животного желания. И ведь это всего за пару минут не очень активного общения. — А ты, златовласка, раз уж на то пошло, повидал многое? Или малыш пытается казаться взрослее? - пытается лавировать Чон. — да. Поработаешь барменом, не такое увидишь. - недовольно выдыхает Мин. Проходит всего пара секунд, пока мальчишка скользит взглядом по гулящей толпе в попытках убедиться в отсутствии глазеющей на него администрации. Он хватает Чона за воротник и притягивает к себе, заставляя чуть-ли не лечь грудью на барную стойку. —Знаешь, сколько таких как ты проходит через меня? Не ты первый, не ты последний, гуляй, малыш. - голос совсем иной: низкий, бархатный, практически шепот, который, казалось, громче любой музыки. И судя по Чоновым глазам, в которых читалась явная ненависть к подобному, внутренняя миссия Юнги выполнена успешно. — Дай хотя-бы номер. - уже тише, жалко просит Чонгук, больше походя на скулящего пса, которому не дают прикоснуться к лакомству, так ещё и дразнят этими точеными ключицами, что маячат перед глазами. Забавно наблюдать, как вся его гордость в миг стерлась, когда Гук со всей дури ударил по кулакую суровой реальности своим лицом. Однако мысль "ты будешь моим" засела слишком крепко и Чон не успокоится, пока не увидит тело в своей постели. Горячим или холодным. В Миновых глазах читается абсолютно все, что он так отчаянно пытается скрыть за гримасой холода - злорадство, нескончаемое желание язвить дальше, выводя клиента все сильнее и откуда-то неподдельное желание узнать его получше. Влюбился? Да нет, быть такого не может. Просто незнакомец оказался слишком привлекательным. — Боже мой. А ты прям позвонишь? - язвит Юнги, не давая даже секунды, чтобы сидящий напротив парень сумел хоть что-то сообразить. Разве что только смотреть глазами полными разочарования и искреннего непонимания. — Напишу. - отвечает златовласка. Забивает номер в чужой мобильник, а Чонгук чуть дышит, стараясь не дать волю эмоцям. Он искал это больше полугода и теперь, когда объект его воздыхания так уверено жмет на нужные клавиши, его счастью нет предела. — Держи, мальчик. А теперь, прошу прощения, мне нужно работать. - отрезает Юнги. Он действительно отходит к другим гостям, будучи довольным собой. Номер, с весьма многообещающим названием "симпатичный бармен" в чужом телефоне, но неужели все так просто? А Чоновы глаза озаряет пылкая страсть и непреодолимое желание взять этого бармена прямо сейчас, на это барной стойке, разложить у всех на глазах и препарировать, изучая каждый сантиметр желанного тела. Он уходит обратно, за столик, где его огненный друг уже заскучал, потягивая клубничный Мартини, цветом как раз под его волосы. — Ну? - нетерпеливо спрашивает тот. — Баранки гну. Номер у меня, но этот малыш уж слишком остр на язык. - кратко разъясняет ситуацию старший. — Ой, как мы заговорили. Ну-ну. Радуйся пока можешь. Надейся, что он вообще завтра трубку возьмет и не занесет тебя в чёрный список. - усмехается Ким, делая крупный глоток алкогольного коктейля. — ты прав. Выпьем. - заключает Чон под звон бокалов.