Швы

Минджу теперь страшно ненавидит их чат, где самое последнее её сообщение так и осталось непрочитанным – с некрасивой серой галочкой и подписью «4 месяца назад». А выше – куча других её слов и попыток хоть как-то достучаться, оставшихся без ответа. Минджу хотела бы ненавидеть ещё и Шиына, потому что, наверное, так было бы правильно, только даже мысли о подобном кажутся невозможно глупыми, и она признает очевидное. Вместо этого – любит. Пусть он почти сбежал от неё, пусть игнорировал, даже не расставшись как следует, пусть выдумывал сотни способов наказать себя, ни в чём, на самом деле, не виноватого… Любит. Наверное, даже не «вместо этого». Наверное, «за». – Прости меня. От тихого голоса Шиына у неё мурашки ползут по коже, заставляя чуть вздрогнуть, но девушка призывает все возможные силы, чтобы проигнорировать это, и лишь снова касается ватной палочкой с заживляющей мазью его стёсанной скулы. Выглядит чертовски больно – впрочем, как и все прочие многочисленные ссадины и синяки на его теле, но он стоически терпит. – Зависит от того, за что ты извиняешься, – выдыхает Минджу, заканчивая, и убирает инструменты первой помощи обратно в пластиковую аптечку. Замочек на контейнере защёлкивается, и она сильнее подгибает под себя ноги, сидя на кровати парня рядом с ним. – Если за то, что считал, что тебе лучше одному, и за то, что так некрасиво кинул меня, то прощаю. Если за то, что снова подрался, вступившись за этих ребят… Я сама поколочу тебя, потому что за такое не извиняются. Минджу, разумеется, волнуется. Не может не переживать, учитывая, в каком состоянии находится Шиын, но его глаза, так сильно потухшие в прошлом году, будто бы снова начинают совсем немного блестеть. Ладошка тянется к нему словно сама собой, пока по окнам громко барабанит дождь, и Минджу мягко проводит пальцами по щеке парня. В его комнате – приятный полумрак, разгоняющийся приглушённым светом настольной лампы, и очень тепло. Также тепло, как у неё в груди. Пальцы скользят ниже, к уголку его рта — там свежая царапина, ещё не успевшая затянуться, и Шиын замирает, будто боится спугнуть это прикосновение. Его дыхание чуть сбивается, когда девушка намеренно замедляет движение, ощущая подушечками шероховатость ссадины, а Минджу думается, что ран и шрамов от них у Шиына куда больше, чем могут заметить её глаза. — А если я извиняюсь за то, что опять втянул тебя в это? —произносит он шёпотом, словно признаётся в чём-то постыдном, и она поджимает губы. Его рука нерешительно накрывает её, останавливая, но не убирая. Пальцы сжимают почти отчаянно, раскрывая свою дрожь и делясь ею, и Минджу наклоняется ближе, чтобы поймать взгляд Шиына — тяжелый, неимоверной уставший, с яркими следами усталости под глазами. Он вообще спит хоть немного?.. — Ты не «втянул», — в итоге выдыхает девушка. — Забыл? Я сама пришла. И останусь. Даже если ты снова будешь против! Как-то невольно вспоминаются собственные чувства от того, как чуть больше недели назад она оказалась перед воротами его новой школы, наконец-то раздобыв информацию. Как справилась с собственной застенчивостью, как сбежала со своих уроков, чтобы не упустить самого Шиына, и как выкрикнула его имя, заметив знакомую макушку, умудрившись привлечь слишком много внимания. А сейчас Минджу приходится нахмуриться, чтобы выглядеть увереннее и серьёзнее, не дать ему и шанса подумать о том, что можно снова сбежать от неё, снова закрыться ото всех и замуровать все свои возможные чувства за тысячью каких-нибудь магических тайных печатей. Шиын вдруг сильнее сжимает её ладонь в своих пальцах и, притянув к себе, легко валит спиной прямо на кровать, оказываясь сверху. Настольная лампа освещает только половину его лица, оставляя другую в тени. И в глазах— таких красивых и блестящих — сплошное отчаяние. — Ты не понимаешь... Он обрывает фразу, стиснув зубы и не закончив, а Минджу резко подаётся навстречу, оперевшись локтем о постель, и врезается в его губы своими. Жмурится, потому что волнение бьёт прямо под дых, снова касается ладошкой его поцарапанной щеки, действуя привычно нежно и аккуратно, а затем чуть отстраняется, ощущая, как Шиын ловит губами её нижнюю губу. — Понимаю… Сложно удержаться от лёгкой улыбки, ощутив его ответ. Но ещё сложнее — снова не прильнуть к нему, ловя лицо уже обеими ладонями и раскрывая для него рот, позволяя углубить поцелуй. Язык Шиына тогда же толкается между губ, и тихие стоны, вырвавшиеся изнутри, сталкиваются между ними. — Я правда очень скучала, — шепчет Минджу прямо в поцелуй, и парень вновь отвечает взаимностью, напирая сильнее, роняя обратно на постель и касаясь ладонями талии. — Прости меня, — снова повторяет он, скользя губами по её губам, и цепляется за рубашку на боках, чтобы потянуть вверх, вытаскивая из-под плиссированной юбки. Дождь за окном усиливается, превращаясь в сплошную стену воды. Где-то вдали громыхает гром, и на секунду комната вспыхивает синим. И в этот момент он целует ещё сильнее — уже не осторожно, не как раненый зверь, а с голодом, который копил все эти месяцы.  Его руки скользят под школьную рубашку Минджу, пальцы впиваются в бледную кожу, но вдруг — резкая остановка. Шиын отрывается, тяжело дыша, и смотрит на неё сверху вниз. — Мне точно… Можно?..  Минджу чувствует, касаясь ладошками его груди, как чужое сердце колотится под тонкой тканью рубашки — так же бешено, как её собственное, и снова тянется к Шиыну, который, несмотря на свои слова и сомнения, лишь с готовностью ловит новый поцелуй. Губы скользят по его – таким знакомым, снова пересохшим без сотни её гигиеничек, подсовываемых ему снова и снова, но таким вкусным. Парень задушено выдыхает, опаляет рот горячим воздухом, и Минджу легко переворачивает его на спину, откровенно пользуясь тем, что после драки он всё ещё слаб. – У тебя... – шепчет она, возвышаясь над ним, устроившись прямо на животе и позволяя своей юбке чуть задраться на бёдрах. – Есть презервативы? Почему-то звучит почти неловко, и Минджу цепляется за запястья Шиына, чтобы прижать их к кровати. Он нисколько не сопротивляется, глядя на неё снизу вверх, но это позволяет чувствовать себя чуть более уверенно. Особенно – когда она снова наклоняется и вновь приникает губами к его губам, на этот раз сама углубляя поцелуй. — В тумбочке… — выдыхает Шиын в её рот, заставляя чуть отстраниться и отпустить его запястья. — Но они вроде… просроченные. Минджу замирает на секунду, потом прыскает и всё же срывается на тихий смех. Его живот под ней вздрагивает, а она почти падает на него грудью, пряча лицо в шее, от которой пахнет медикаментами и каким-то гелем для душа. — Вроде?.. — Я не уверен. Она чувствует, как его пальцы оказываются в волосах, приятно перебирая у виска, и снова поднимает на него взгляд. Подушечки гладят приятно и успокаивающе — так, как он всегда делал, стоило из-за чего-то разнервничаться.  — Ты правда уверена, что мне можно? — голос у него хриплый, но не от страха, а от чего-то другого. — Я сегодня… немного не в форме. Лицо у Шиына разбитое, усталое, но глаза смотрят так, будто она — единственный источник света в этой комнате. Слишком приятно. Слишком волнующе. И тогда Минджу решает окончательно. Медленно, очень медленно скользит рукой вниз, к поясу его штанов, и дыхание Ён Шиына резко обрывается. — Я не спрашивала, в форме ли ты… — шепчет она, наблюдая, как его зрачки расширяются, и наслаждаясь этим. — Я спросила про презервативы. Пальцы совсем немного дрожат, когда она касается его паха – горячего и твердеющего, а затем расстёгивает пуговицу. Шиын сейчас, прямо под ней, кажется преступно красивым со своим чуть растерянным, откровенно неуверенным видом, и Минджу проводит языком по пересохшим губам. – Имею в виду, что я... Могу попробовать сверху, – предлагает она, громко сглотнув. И в этот момент дождь, кажется, начинает барабанить ещё сильнее, пряча все возможные звуки за своими крупными каплями. – Хочешь?.. Вообще-то ужасно стыдно, просто до невозможности, но Шиын кивает, совсем также нервно облизывая свои губы, и немного отодвигается. Парень тянется к тумбочке, попутно снимая через голову галстук и расстегивая пуговицы на рубашке под пиджаком, и она следует его примеру. Мурашки касаются обнажённого тела Минджу, стоит спустить с плеч блузку, а Шиын тянет её ближе к себе, прямо на свои колени, когда достает смятую пачку презервативов – кажется, ту самую, которую они купили ещё чуть больше полугода назад, впервые решившись зайти чуть дальше. – Только если ты правда хочешь, – шепчет он в губы девушки, прежде чем поцеловать, а затем, стоит ей приспустить с него брюки вместе с бельём, высвобождая горячую плоть, коротко шипит и слишком красиво стонет. – Нх... Только не трогай так... Шиын выглядит таким ранимым, стоит провести большим пальцем по головке, что Минджу становится трудно удержаться, и она повторяет своё действие вновь. – Почему? – Слишком хорошо, – признаётся он, касаясь пальцами её талии, сжимая и придвигая ещё ближе к себе, заставляя коснуться грудью в простеньком бежевом лифчике его тёплого торса со следами синяков и кровоподтёков. – Меня надолго не хватит. Его предупреждение звучит как вызов. Минджу чувствует, как его плоть пульсирует в её ладони — горячая, влажная от предвозбуждения, будто сама его кожа стыдится этой искренности. А эти его слова… «Слишком хорошо». Слова застревают у неё где-то под рёбрами, заставляя сердце биться ещё сильнее и чаще.  – Ну и ладно, – выдыхает она, аккуратно натягивая на него защиту и наблюдая, как его живот чуть напрягается. Пальцы Шиына соскальзывают с её талии ниже, стискивают бёдра, сминают юбку и лишь затем проникают под ткань, пуская по телу очередной поток мурашек. – Долго и не надо… Его дыхание — прерывистое, неровное — смешивается с шумом дождя, а Минджу цепляется за его плечи, наклоняясь ниже и почти касаясь носа кончиком своего. Ладони Шиына кажутся такими приятными, тёплыми и уверенными, бесстыдно шаря под её юбкой, трогая и словно бы вспоминая... И даже когда аккуратно проникают под край белья на ягодицах, девушка лишь легонько вздрагивает и закусывает нижнюю губу. – Можно просто отодвинуть?.. Шиын спрашивает тихо, почти шёпотом, прямо в унисон с где-то далеко раздавшимся громом, и она кивает, глядя в его глаза. Немножко неловко, ещё – стыдно, ведь под его пальцами, коснувшимися сильнее и откровеннее, ощутимо влажно. Подушечки скользят прямо по нежной коже, отодвинув в сторону её бельё, и Минджу задерживает дыхание. – Уверена? – снова спрашивает парень, облизывая свои губы, но словно бы хорошо всё понимает без слов и не ждёт ответа вслух, притягивая её бёдра ближе к себе. Головка мажет прямо по промежности, и Минджу едва сдерживает ранимый и слишком уязвимый всхлип, когда сама же чуть ведёт бедрами вниз, пуская его в себя. Пальцы сильнее сжимают плечи Шиына, а она громко выдыхает в его губы. – Минджу… – зовёт он, нетерпеливо толкаясь навстречу, заполняя сильнее и заставляя вспоминать, каково это – быть наполненной им. – Пожалуйста, ещё?.. Шиын вроде бы спрашивает, вроде бы почти просит, обрушиваясь на неё новым поцелуем, но скрыть требование собственного тела не может. Пальцы сильнее впиваются в талию, толкая её ниже, губы ловят тихие стоны, а ладони скользят вверх по стройному телу. – Ты такая тёплая… – шепчет он, пока руки скользят под лифчик, приподнимая его, а большие пальцы проводят по соскам. – Не останавливайся, пожалуйста. Такие его слова, такие его касания вызывают у неё слишком сильное смущение, и Минджу прячется лицом в его шее, аккуратно двигая бёдрами. Ещё, ещё и ещё. Под звуки его громких вздохов и тихих стонов, не сумевших скрыться за шумом дождя. – Не останавливайся… Шиын повторяет снова, зарываясь пальцами одной руки в её волосы на затылке, а второй – цепляясь за бедро под юбкой. Губы мажут поцелуем по виску, и Минджу, не сдержавшись, тихонько стонет тоже. – Не останавливайся. Он говорит это, словно какую-то мантру. Повторяет снова и снова, сжимая её в своих руках, почти направляя, буквально помогая, выбрав для них двоих лучший темп, и сам нетерпеливо подаётся бёдрами вперёд, словно желая взять больше, желая отдать больше. – Шиын… Минджу чувствует, как его пальцы впиваются в ягодицы — не больно, но с отчаянной силой, будто боится, что она исчезнет, если он разожмёт руки. Его губы обжигают шею, и парень целует, нагло и крайне бесстыдно цепляя тонкую бледную кожу зубами, намеренно оставляя след. Дождь за окном теперь — просто белый шум, а прерывистое дыхание Шиына — единственный ориентир в этом тёплом хаосе. И все его раны, — отвлечённо думается Минджу, — обязательно станут всего лишь шрамами, оставшимися от немного неровных швов. Уж она об этом позаботится.