Тень войны

Каждый год в этот день я задаюсь вопросом: что было бы, если бы всё сложилось по-другому? Если бы не было той войны? Было бы между нами всё как раньше? Смог бы я снова общаться с тобой без угрызений совести? Смог бы вновь посмотреть в твои глаза? Смог бы жить как раньше? Знаешь, мне неловко даже стоять рядом с тобой после осознания того, через что ты прошёл из-за меня. Ты должен меня ненавидеть, обходить стороной, но ты всегда говоришь, что я не виноват, что в этом нет моей вины, что мне промыли мозги. Но нет, я виноват. Очень, очень виноват. Перед всеми и в первую очередь перед тобой. Я ведь хотел стать великим и сильным. Я не был против. Я был за. Я заслуживаю быть вечным отшельником, к которому никто не подойдёт, которого никогда не простят, потому что я этого не заслуживаю. Но ты... ты говоришь, что простил меня. Разве могу я заслужить твоё прощение? Разве после всего этого есть для меня дорога в спокойствие? Неужели ты не понимаешь? Ты не должен был меня прощать. Я бы не простил. Я много раз спрашивал брата, почему ты так себя ведёшь, ведь он тебя знает дольше, чем я, гораздо дольше. Но от него я услышал лишь поддержку твоего прощения. Это неправильно, почему он так говорит? Неужели он не чувствует мук совести? Он так много раз говорил, что я должен отпустить эту ситуацию, что у каждой из стран есть тёмные пятна в истории, что это часть нашего цикла существования. Но не слишком ли эти пятна тёмные у меня? Разве развязывал кто-то столь страшные войны? Как я должен это отпустить? Как я должен жить дальше? Почему мои бывшие союзники ведут себя как ни в чём не бывало? Почему мучаюсь только я? Почему они могут жить дальше спокойно? Почему их не мучает совесть? Как они смотрят им всем в глаза без стыда за содеянное? Или это я неправильный? Проблема во мне? Я слишком молод? Или проблема в них? Я никак не смогу этого понять. Как они смогли это отпустить? Разве можно жить спокойно после такого? Разве можно спать спокойно после этого? Кажется, я никогда не смогу их понять. Как не смогу понять и тебя. Ты всегда казался мне странным. Ты всегда был себе на уме, невозможно было понять, о чём ты думаешь. А ещё ты был всегда один: сколько бы у тебя ни было союзников, в конечном счёте ты всегда был один, никто не хотел иметь дел конкретно с тобой. В этом мы с тобой похожи. От тебя открещивались, но всё равно сотрудничали. Тебя отталкивали и предавали, но ты всё равно хочешь дружить с ними, стоять с ними плечом к плечу. Почему? Зачем тебе дружить с теми, кто знать тебя не хочет? Зачем ты мучаешь себя? Разве не видишь, что они тобой пользуются? Разве не видишь, что ты для них не более чем расходный материал? Разве не понимаешь, что они скорее умрут, чем захотят быть твоими друзьями? Ты же всё видишь, ты не слепой. Я знаю, я видел это раньше в твоих глазах: тебе ведь было больно от их слов. Но ты всё равно тянулся к ним, говорил, что они хорошие, хотя мы оба знаем, что это не так. Зачем тебе это? Они ведь отвратительны, я знаю, и ты знаешь. Я уверен, что знаешь. Мы с тобой часто говорили об этом раньше, когда они открестились и от тебя, и от меня. Ты пытался меня утешить, говорил, что они обязательно пожалеют, что обошлись со мной именно так. Пожалеют о том, что не принимают и обходят меня стороной, ведь я на самом деле хороший, но они этого просто не видят. Так ли это? Правда ли ты так считал или просто хотел облегчить мою ношу тогда? Ведь я не был хорошим, я получил по заслугам после конца первой войны. Но ты видел это иначе. Ты говорил, что в этом нет моей вины. Но она была, я уверен, что была. Но я правда был благодарен тебе за те слова, тогда они мне действительно помогли оправиться. Тогда я поверил, что для меня не всё потеряно, что я ещё могу вернуть доверие мира, что я смогу встать на ноги и снова стать сильным. Тогда ты подарил мне одухотворение и какую-никакую мимолётную лёгкость. Я тебе верил. Я всегда тебе верил, ты всегда казался мне искренним, не способным на ложь. Иногда мне не хватает твоей поддержки, твоего присутствия рядом, твоей надежды на моё светлое будущее. Но тогда ты ошибся во мне. Я не смог вернуть доверие мира, уже никогда не смогу. Я не стал великим, я стал ужасным. Я был сильным, но я не умел правильно пользоваться той силой, в итоге я стал поистине жалким, я стал настоящей мразью. Во мне не было ничего того хорошего, что ты видел во мне. Но в одном ты был прав: они действительно пожалели, но какой ценой? Стоило ли это того? Сомневаюсь. Я знаю, что ты был бы не рад, ты никогда бы не хотел именно этого. Если бы ты был рядом, ты бы точно меня осудил. Но тогда тебя не было рядом. Тогда я думал, что ты будешь рад, когда узнаешь, что с ними стряслось. Будешь рад узнать, что я теперь великий, что я теперь сильный. Но тебя там не было. Ты ничего мне об этом не сказал, не отправил ни одного письма, не встретился со мной больше. Я был в недоумении: неужели они не заслужили? Неужели это может быть причиной того, что ты оставишь меня? Они ведь не были добры к тебе. Так почему ты так опечалился тогда? Я помню, как раньше ты рассказывал, как они обошлись с тобой. Будь я на твоём месте, я бы злился, я бы не хотел иметь с ними дел.Но ты почему-то не говорил об этом с грустью и ненавистью. Неужели таков путь стран? Неужели мы должны всё прощать? Неужели мы и правда должны отпускать прошлое? Неужели те, кто лил кровь, должны спокойно жить дальше? Неужели у нас должна отсутствовать совесть? Неужели она должна отвалиться, как ненужный элемент? Я так не могу. Больше не могу. Хоть и хочу. Я хочу перестать думать о событиях минувших дней. Но не могу. Не могу, понимаешь? Каждый год, когда твой босс устраивает парад в честь знаменательного дня: дня, когда мир восторжествовал; дня, когда я наконец осознал содеянное; дня, когда чувство вины вдавило меня в землю, — я каждый раз вспоминаю твою яркую улыбку и неописуемую радость на твоём лице в день моего поражения, когда твои люди рыдали от счастья, когда все эти мерзкие союзники радовались вместе с тобой.Они ведь потом от тебя открестились, не прошло и десяти лет. Разве это справедливо? Я не мог видеть твоего лица тогда, я не мог знать твоих чувств. Я был не с тобой. С тобой остался мой брат. Я не знаю, где бы мы с ним были, если бы не ты. Зачем ты решил нас пощадить? Зачем убедил в этом остальных? Зачем? Неужели тебе нравится всех прощать? Неужели тебе нравится так себя истязать? Неужели не понимаешь, что не всё можно прощать? Что не всех можно прощать? Все смотрели на нас с братом как на животных, законченных мразей, и были правы. Но не ты. Ты смотрел на нас с сочувствием, с сочувствием, которое добивает сильнее всякой ненависти. Ненависть можно объяснить, а это нет. Почему ты сочувствовал нам двоим? Я никогда не пойму. Ведь наш поступок ужасен. Так почему ты продолжаешь хорошо со мной обращаться? Почему не смотришь с отвращением и презрением, как остальные? Зачем даёшь мне надежду на то, чего я не заслуживаю? Почему улыбаешься, когда видишь меня? Почему ведёшь себя так, будто ничего не было? Я заставил тебя страдать тогда, ты был в отчаянии, тебе было больно, ты тяжело переживал смерть своих детей, людей. Но почему, почему ты не хочешь добить меня сейчас? Почему ты ни разу не ударил меня? Я ведь заслужил твой удар, твой гнев, все ужасные слова мира. Но ты этого не делаешь, ты не злишься на меня. Хотя должен, я бы злился. Я бы очень злился. Я бы не хотел, чтобы мой враг восстановился и жил припеваючи. Но почему ты рад за меня? Я ведь снова стою против тебя. На другой стороне, мы снова враги. И ты не представляешь, как мне страшно. Очень страшно. Но я боюсь не тебя, я боюсь того, что может случиться с тобой.Это смешно, как я могу переживать за тебя после всего, что произошло, после того, как я обращался с тобой? Но мне правда страшно, страшно, что в этот раз ты можешь не выстоять, как прежде. Все они против тебя. Они хотят твоей погибели, как хотели всегда. Как когда-то хотел и я. Но я изменился. Я больше не хочу. Мне правда неловко признавать, насколько огромно моё беспокойство, насколько я переживаю за тебя, насколько ты важен для меня. Я не хочу, чтобы ты страдал. Правда, не хочу, но я не могу понять тебя. Мне никогда не понять, что ты скрываешь под своей вечной улыбкой. Но я хочу верить, что ты не испытываешь сострадания к ним, что ты не хочешь возвращаться к ним, что ты не хочешь прощать их, что ты не простил меня. Но я знаю, что это не так, ведь ты всегда всех прощаешь. Но зачем? Зачем ты терзаешь себя прощением тех, кто этого не заслуживает? Они ведь не придут к тебе, они ведь не будут уважать тебя, они ведь не захотят дружить с тобой. Так какой в этом смысл? Они ведь будут и дальше продолжать ранить тебя. Зачем? Зачем ты это делаешь? Я не смогу этого понять. Я никогда не смогу понять тебя, но я бы правда очень хотел. Потому что, кажется, ты один из немногих, кто сможет понять меня, понять мои переживания, помочь мне избавиться от этого тяжёлого груза бескрайнего чувства вины. Но я не могу даже заставить себя говорить с тобой слишком долго. Ты думаешь, что это из-за того, что я тебя ненавижу. Но это не так. Я хочу говорить с тобой, как прежде, но не могу: это чувство вины сжирает меня изнутри, как паразит. Я хочу смотреть тебе в глаза, но не могу, и это не из-за страха, как ты думаешь. Я не боюсь тебя. Я не могу бояться тебя. Я лишь хочу снова найти в себе силы стоять рядом с тобой, как прежде, общаться с тобой. Я хочу снова суметь посмотреть в твои глаза, хочу вспомнить их цвет, хочу снова ощутить то незабываемое чувство, когда мы могли смотреть в глаза друг другу, не отводя взгляд. Но я не могу, правда, не могу, ведь с того дня я так и не смог посмотреть тебе в глаза...