Молчание и смерть

Это был просто пиздец. Дин осознал это как только они с Кастиэлем оказались заперты в бункере, прислушиваясь к громким звукам ломившейся в дверь Билли. Теперь все умрут — и, боже, это всё его вина. Нельзя было разделяться и бросать Сэма и Джека, нельзя было приводить сюда ни в чём не повинного Каса, нельзя было вообще допустить, чтобы их мир докатился до такого состояния. Дин грёбаный Винчестер, ты снова всё испортил. Как всегда. Комок вины и сожалений подкатил к горлу. Голова раскалывалась, кожу нещадно пекло, будто кто-то снова медленно опускал его в Ад. — Прости, — убитым голосом пробормотал он Касу, опуская голову. Разумеется, этого было недостаточно. Чтобы загладить вину перед ангелом, даже вечности было бы недостаточно. Дин бы никогда не простил себя за свои резкие слова, за ужасные поступки, за всю брань и ссоры, которые прошлось пережить этому небесному созданию, когда-то спасшему ему жизнь. Но тут Кас начал говорить. Его слова мелькали в голове Винчестера красными вспышками, создавали шум и звенящую пустоту одновременно. Он напряжённо улавливал все его мысли, и с каждой фразой бороться с колотящимся в горле и ушах сердцем становилось всё труднее. Он говорил про сделку, Джека и Пустоту. Что-то долго твердил про "истинное счастье", но Дин понял только одно — нельзя дать Касу умереть. Нет, не сейчас, а лучше никогда, он же сраный бессмертный ангел, он не может умереть раньше него. — ...ведь того, что я хочу, я не могу получить, — услышал Дин сквозь гул крови. Дин не был идиотом — он прекрасно знал, что означает эта фраза. С самого начала он видел, как Кас на него смотрит, замечал все неумелые и неосознанные знаки внимания, которые ангел ему оказывал. "Наверняка он думал, что хорошо скрывался", — на секунду мысленно улыбнулся он, а потом снова погрузился в болото затягивавших его тёмных эмоций. Ангел хотел признаться ему. Испытать счастье от выражения тех чувств, которые годами скрывал, боясь даже о них подумать. Кастиэль был самым смелым человеком, которого он когда-либо знал. Но Дин Винчестер был трусом. Он боялся — боялся чувств, боялся привязанности, боялся чужого мнения, и больше всего он боялся себя. Страх гнал его по жизни, не позволяя сесть и задуматься о том, чего он на самом деле хотел. Охота, ненависть, гнев и месть — вот что было самой надёжной мотивацией двигаться вперёд, идя по головам и переступая через свои же кости. Кас же выбрал другой путь — он шёл вперёд из веры в добро и справедливость, из любви и стремления защитить близких. И за это Дин безумно его любил. Он никогда не признавался себе в этом раньше, запихивая мысль на задворки своего сознания и надёжно закрывая эту дверь на ключ, но сейчас она вспыхнула перед его глазами словно взорвавшееся Солнце. Дин любил его, а потому всё стало в сто раз хуже. Нельзя было дать Касу умереть. Принести себя в жертву очередным красивым способом. — Достаточно жить и просто сказать... Осознание, что его чувства взаимны, только усилило бы это "истинное счастье" ангела. Это Винчестер понял в тот же момент, когда увидел улыбку на его губах и блестевшие в глазах слёзы. Но у Дина ещё был шанс спасти его. Шанс всё исправить. — Ты о чём вообще? — выпалил охотник, прикидываясь полным идиотом. Молчать. Дину нужно было молчать. Не выдать своих чувств ни единым жестом, ни единым вздохом, чтобы Кас ни о чём не догадался. В конце концов, если ангел просто скажет о своей любви и не встретит никакой реакции, "истинного счастья" может и не быть. Он не погибнет. Пусть он возненавидит Винчестера всей своей душой, но останется здесь, живым. Следующие мгновения были просто невыносимы. Кас рассказывал Дину о том, какой он хороший человек. О том, за что он его полюбил. О том, как изменился благодаря ему. А Дин умирал. Если внутри его чёртова тела оставались хоть какие-то куски истерзанной души, в эти секунды все они окончательно исчезли. Он не заслуживал этих слов, этих чувств, такого отношения к себе. Боль пронзала его изнутри и выкручивала внутренности. Кажется, он забыл как дышать. — Ты самый заботливый человек на Земле... Кас, я люблю тебя. — У тебя я научился любви... Кас, я люблю тебя! Вот что он должен был сказать. Дин обязан был дать ангелу всё, что тот заслуживал, дать ему больше, чем он мог. Все эти слова сейчас должен был говорить Дин, а не Кас, и не на пороге смерти и конца света, а в церкви, стоя перед ним на коленях. Но вместо этого он пробормотал гадкое: — Это похоже на прощание. Дину было тошно от себя. Его трясло и выворачивало наизнанку, но Кас, казалось, ничего не замечал сквозь застилавшие его глаза слёзы. Наконец в ушах охотника громом прозвучало: — Я люблю тебя. Винчестер рефлекторно мотнул головой и сглотнул подступивший ком слёз. Невысказанное: "Я тоже тебя люблю, Кас!" — обжигало язык сильнее любых демонических печатей. Молчать. После признания лицо ангела стало ещё спокойнее и увереннее. Дин же боролся с агонией. "Почему он всё ещё улыбается? Я, блять, разбил ему сердце". Возможно, ему стоило показать ту уничтоженную, мерзкую сторону души, которой наградил его отец. Сказать что-то вроде: "Фу, Кас, это отвратительно. Я не такой. Я больше не хочу знать тебя!" Разумеется, он никогда бы так не подумал, но, может, хоть это помогло бы омрачить счастье ангела. Но он просто не мог такое сказать. Любовь божественного существа по определению не могла быть отвратительной. Она была самым чистым и нежным чувством, которое ему посчастливилось встретить. Поэтому он лишь произнёс горькое: — Не вздумай, Кас... Звуки снаружи усилились. Он быстро отвернулся, чтобы ангел не видел его слёз, и с ужасом заметил расползавшуюся за спиной черную массу. Нет, нет, нет... Дверь с грохотом распахнулась. — Кас? Нет, блять, пожалуйста, нет! План Дина рухнул, как карточный домик. Неужели чувства Кастиэля к нему были настолько сильны, что могли просто существовать... без ответа? Действительно были самым счастливым, что случалось в его жизни?.. — Прощай, Дин... Сильная рука отбросила Винчестера в сторону. Он ударился головой и поясницей, но эта боль была ничем по сравнению с той, что терзала его последние несколько минут. Боже, Кас, что же ты наделал... Мгновения тянулись мучительно долго. Дин бессмысленно переводил взгляд с Билли на Каса, с Каса на Пустоту, и снова на Билли. Ангел с теплотой взглянул на него, улыбнулся в последний раз и исчез в липком густом мраке, забрав Смерть с собой. В бункере повисла гробовая тишина. "Кас, я люблю тебя. Я тоже люблю тебя. С первой встречи и до последнего вздоха я буду любить. Если бы ты только знал..." Дин не мог говорить: его настигла паническая атака. Неозвученные слова с бешеной скоростью проносились в его голове, он лежал на полу, скорчившись от муки, и рыдал. Он хотел закричать со весь голос, сказать, что чувства Каса взаимны, хотел достучаться до Рая, если нужно, но не мог выдавить из себя ни звука. К тому же всё было бессмысленно. Кастиэль погиб, так и не узнав об этом.