Голод загадок

***

Дождь хлестал по городу, как будто небо решило утопить его грехи. Улицы блестели, отражая неоновые вывески и мигающие огни патрульных машин, а воздух пах сыростью и чем-то металлическим — кровью, пропитавшей переулки. В офисе “Детективного агентства Ногами” было тепло, но душно, с запахом подгоревшего риса, кофе и сладостей, которые Яко Кацураги поглощала с маниакальной страстью. Она сидела на краю стола, ее длинные волосы рассыпались по плечам, а золотые глаза горели, как расплавленное золото, пока она вгрызалась в кусок шоколадного торта. Сливочный крем пачкал ее щеки, но Яко не замечала — она была в трансе, ее демоническая натура ликовала. “О-о-о, это… это рай!” — простонала она, откусывая еще кусок. Ее голос дрожал от восторга. “Кто-то раскрыл что-то огромное, когда пек это! Чувствую… триумф! Словно… спрятал секрет, который никто не найдет!” Она облизала пальцы, оставляя на них следы шоколада, и блаженно зажмурилась. Нейро Ногами, развалившийся в потертом кожаном кресле, закатил глаза. Его волосы торчали, как перья рассерженного попугая, а длинные пальцы постукивали по столу, заваленному пустыми коробками из-под еды, смятыми газетами и неоплаченными счетами. “Яко,” — сказал он, его голос был сладким, как мед, но с ядовитым привкусом, — “ты опять сожрала улику?” Яко замерла, с ложкой во рту. Ее щеки вспыхнули, как у ребенка, пойманного на краже печенья. Она проглотила кусок, чуть не поперхнувшись, и виновато моргнула. “Н-нет! Это не улика! Это просто торт!” Она ткнула ложкой в пустую коробку, где еще оставались следы крема. “Из того кафе, где… ну… была та история с телом!” “Торт,” — повторил Нейро, медленно наклоняясь вперед. Его глаза сузились, а улыбка стала острой, как лезвие. “Из кафе, где нашли задушенного владельца. Торт, который лежал рядом с телом. Который мог быть пропитан его кровью. Или ядом. Или…” Он сделал паузу, его голос стал тише, почти шепотом. “Или энергией загадки, которую ты, обжора, смолотила, не дав мне ее изучить.” Яко сглотнула, ее золотые глаза забегали. “Ой… прости, Нейро!” — пискнула она, теребя подол юбки. “Но он пах так вкусно! Как… как победа убийцы! Я не могла устоять!” Она попыталась улыбнуться, но ее губы дрогнули. “Я оставила тебе кусочек! Честно!” Нейро посмотрел на коробку. На дне лежала жалкая крошка, прилипшая к картону, как насмешка. “Щедро,” — процедил он, откидываясь назад. Его пальцы сжали ручку с гравировкой “Детективное агентство Ногами” — вывеску для мира, который думал, что он здесь главный. На самом деле Яко, демон с аппетитом, способным пожрать целый город, была их секретным оружием. Ее нюх на еду, пропитанную эмоциями людей, раскрывших загадку, был их билетом к славе. Убийства, заговоры, серийные маньяки — Яко чуяла их, как волк добычу. Она могла учуять пирог, испеченный пекарем, разгадавшим, как отравить клиента, или хлеб, вырезанный убийцей, спрятавшим тело. А Нейро? Он был мозгом, превращавшим ее голод в решенные дела, деньги и заголовки в газетах: “Детектив-Обжора раскрывает очередное убийство!” Но последнее время дела шли хуже, чем подгоревший рис Яко. Мелкие кражи, пропавшие кольца, скучные семейные ссоры — это не кормило ни ее аппетит, ни его амбиции. Яко ворчала, что ей нужны “загадки посочнее”, а ее золотые глаза тускнели, намекая на Ад, где еда, пропитанная триумфом, была в избытке. Вчера она заявила, хлопнув кулаком по столу: “Я демон, Нейро! Мне нужны убийства, тайны, вкус! А не кошки и кошельки!” Нейро отмахнулся, но в глубине души знал: если Яко решит, что человеческий мир не стоит ее голода, она уйдет. А без нее он — просто парень с мозгами, но без магии. Его мысли прервал звонок телефона, резкий, как нож в тишине. Яко подпрыгнула, чуть не опрокинув стол, и потянулась к трубке, но Нейро был быстрее. Он выхватил ее, едва не сбив коробку с остатками торта. “Детективное агентство Ногами,” — сказал он, его голос стал гладким, как шелк, с ноткой предвкушения. “Чем могу помочь?” “Ногами?” — голос на том конце был низким, с холодной хрипотцой. Эйси Сасадзука, полицейский, чья ненависть к их “методам” была почти осязаемой. “У нас тело в переулке на Пятой. Женщина, зарезана. Убийца оставил записку и… чертов хлеб. Похоже на твой стиль, Обжора.” Нейро почувствовал, как кровь застучала в висках. Убийство. Записка. Хлеб. Это не мелочь. Это загадка. Его губы растянулись в улыбке, острой, как лезвие. “Записка? Как мило. Мы будем через пятнадцать минут.” Он бросил трубку и повернулся к Яко, которая уже натягивала пальто, ее глаза сияли от предвкушения. “Убийство?” — выдохнула она, подпрыгивая на месте. “О, я чую что-то вкусное! Кровь, страх… и хлеб! Свежий, теплый, с корочкой!” Она закружилась, чуть не сбив лампу. “Сосредоточься, обжора,” — рявкнул Нейро, хватая плащ. Его голос был строгим, но в глазах мелькнула искра. Это было то, что им нужно. Дело, которое накормит Яко и вернет его в заголовки. “Мы идем за убийцей. А не за твоим ужином.” Яко надулась, но кивнула, ее волосы подпрыгнули, как пружины. “Хорошо… но я съем этот хлеб, когда мы его поймаем!” Она выбежала за Нейро, оставив за собой шлейф шоколадных крошек и предвкушения.

***

Переулок на Пятой был как сцена из кошмара, вырванного из глубин Ада. Дождь заливал асфальт, смывая кровь, но она все еще текла, алой рекой смешиваясь с лужами, где отражались мигающие огни полицейских машин. Тело женщины лежало у стены, ее бледное лицо застыло в гримасе ужаса, а горло было перерезано с пугающей точностью. Ее пальцы сжимали клочок бумаги, приколотый к груди ножом, который блестел под дождем. Записка, мокрая, но читаемая, гласила: “Найди меня, детектив. Это только начало.” Рядом, на ящике, лежала буханка хлеба, еще теплая, с вырезанным крестом на корке — подпись убийцы, наглая и вызывающая. Яко шагнула вперед, ее золотые глаза загорелись, как факелы. Она вдохнула воздух, ее ноздри дрогнули, и она издала низкий, почти звериный звук. “М-м-м… здесь пахнет кровью… и хлебом!” — прошептала она, ее голос дрожал от голода. “Кто-то… кто-то был счастлив, когда резал ее! Я чую триумф! Он спрятал что-то… он знает, что выиграл!” Нейро схватил ее за воротник, не давая броситься к хлебу. “Сосредоточься, обжора,” — прошипел он, его голос был холодным, как дождь. “Это не твой десерт. Это улика. Нам нужен убийца.” “Но еда — это ключ!” — возразила Яко, вырываясь. Ее глаза сузились, и на миг она стала… другой. Не добродушной девочкой, а демоном, чья сила могла разорвать этот переулок на части. “Я чую его! Он оставил хлеб, потому что хочет, чтобы мы его нашли!” Нейро прищурился, его мозг заработал на полную. Это был их метод: Яко чуяла эмоции, пропитавшие еду, а он превращал ее “голодные” подсказки в улики. “Хочет, чтобы мы его нашли,” — повторил он, его голос стал тише. Он присел у тела, изучая записку. Почерк был аккуратным, почти торжественным, с завитушками, как у художника. “Серийный. И он играет с нами.” Эйси Сасадзука стоял в стороне, его сигарета тлела, несмотря на дождь. Его куртка промокла, но он был спокоен, как могила. “Опять ты, Ногами,” — сказал он, его голос был холодным, как сталь. “И твоя… подружка.” Он кивнул на Яко, которая принюхивалась к ящикам, ее пальцы дрожали от желания схватить хлеб. “Держи ее подальше от улик. Она сожрала торт с прошлого дела. И пирожки с дела на рынке.” Яко вспыхнула, ее щеки стали алыми. “Это были не улики! Это была еда!” — крикнула она, сжимая кулаки. “И я помогла! Я нашла того вора!” “Ты нашла его, потому что он ел сэндвич,” — сухо сказал Сасадзука, затягиваясь. “А потом ты съела и сэндвич.” Нейро улыбнулся, но его глаза были ледяными. “Благодарю за заботу, офицер,” — сказал он, его голос был ядовито-вежливым. “Но мы справимся. Яко, что еще чуешь?” Яко закрыла глаза, ее лицо стало серьезным, почти пугающим. Она шагнула к хлебу, ее пальцы замерли в дюйме от корки. “Хлеб… свежий. Еще теплый. Он испек его сегодня. Для нее.” Ее голос стал ниже, почти рычанием. “Я чую… гордость. Он думает, что он искусство. Он хочет, чтобы мы увидели.” Нейро прошел вдоль переулка, его фонарик выхватывал тени. У мусорного бака он заметил что-то — еще один сверток, спрятанный в тени. Он развернул его: маленькая булочка, аккуратно вырезанная в форме сердца. “Вторая подпись,” — пробормотал он, его улыбка стала шире. “Он не просто играет. Он хвастается.” Яко подбежала, ее глаза горели. “Могу я…” “Нет,” — отрезал Нейро, но его голос смягчился, почти против его воли. “Сначала найдем убийцу. Потом поешь.” Он спрятал булочку в карман, игнорируя ее обиженный взгляд. “Ты всегда так!” — надулась Яко, скрестив руки. “Я помогаю, а ты забираешь еду!” “Я забираю улики,” — поправил Нейро, его улыбка была хищной. “А ты получишь свой пир, когда мы его поймаем. Сделка?” Яко вздохнула, но кивнула. “Хорошо… но это будет вкусно!” Сасадзука наблюдал за ними, дым от его сигареты растворялся в дожде. “Идиоты,” — пробормотал он, но его взгляд задержался на записке. Он видел такие раньше. Не в этом переулке, не в этом году. Но он знал: это не первое тело. И не последнее. Нейро заметил его взгляд и подавил улыбку. Сасадзука подозревал, что убийца — не новичок. Хорошо. Пусть полиция копает. А он и Яко найдут его первыми. “Пошли, обжора,” — сказал он, шагая к выходу. “У нас есть убийца, который хочет поиграть.” Яко посеменила за ним, ее глаза сияли, несмотря на дождь. “И хлеб!” — добавила она, мечтательно улыбаясь. Нейро не ответил, но его пальцы сжали булочку в кармане. Это было начало. Загадка, которая накормит Яко, прославит его и, возможно, удержит ее в этом мире. По крайней мере, пока.