Уточки

      О человеке всегда может сказать то, какая он личность его хобби, особенно если оно неординарно и редко встречается. Видели ли вы когда-то среди своих знакомых фанатиков конного спорта и лошадей? А тех, кто играет на невидимом инструменте? Да даже художники, вот так люди удивительной породы. За каждым, казалось бы, толстым слоем камня, который и есть сам художник лежит огромный клад, драгоценность, сравнимая с самым дорогим благом и богатством мира.       Ло вошёл в комнату, где стоял массивный стеллаж, глянув на него сверху донизу он растянулся в лёгкой улыбке и осторожным жестом прошёлся по краю полки, где стояли… Уточки. Такие разные. Словно у каждой был свой характер. Огибая изуродованными шрамами пальцами основания уточек Первый, сняв очки, вернее, задрав их на лоб, всматривался в каждую. Вот стоит утка, похожая на его леди, в такой же шапочке, а под неё краткая подпись: «Египетская утка», а рядом с ней стоит «Королевская утка», напоминающая старого друга, но отзывающаяся в голове только безликим силуэтом полубога с тростью и змеёй на плече, что научился жить среди людей и потерял свою силу. Рядом с ней ещё одна, кажется, крылатая, а посреди всех них выделяется утка в рыжих очках с отдельной подписью «Джон» и криво нарисованной на подписи смешной рожицы.       Приключение с альтер-эго было замечательным, информативным и… До боли отзывающимся на душе. Вспоминая о нём, в душе рождался энтузиазм, сменявший собой покой, а тело горело так, будто это и вовсе новая искра решила заменить старую, выкурив бедную старушку, что страдала от скинтонита долгое время.       Решив воспользоваться уточками, Ло, тихо насвистывая какую-то навязчивую мелодию, что ему напел Питер перед их последней встречей и возвращением Первого на законное место, в родное «настоящее», медленно взял нескольких уток. Сравни каждую из них с простой жёлтой дешёвкой, коих можно было найти и в Хэнфорте и в Алло-Терре на прилавках сотнями эти были особенными. Родными, знакомыми и затёртыми до блеска, так, что со стороны пару раз самому Джону Дейви Харрису они казались пластиковыми!       Где-то за углом лапками шлёпала Гусыня, невероятное создание, решившее сопровождать глассгарфца и дальше в его тернистом пути. Она высунула голову, следя за своим кормильцем какое-то время, вплоть до того момента, как он зашёл босиком в ванную и поставил парочку своих резиновых друзей на кафельный пол. Белоснежная птица, виляя своим хвостиком уселась рядом с ними, начиная демонстративно вычищать свои маховые перья, пока от крана доносилось громкое шипение и шёл пар.       Ло долго решал, что же делать дальше, но сняв очки и стянув с себя шарф, который он упорно носил даже дома, чуть ли не сутками, добавил пены с какой-то непонятной надписью на упаковке. Наблюдать за тем, как жидкость из этого флакона пенится оказалось на удивление весело, вспоминались пейзажи одного из островов, кажется, Гезиры? Где было много воды… И лук Кнефмтити. Ох, Синдбад, Лейла, Абди, Бурис и Зариф. Все они так и остались воспоминанием в Мисре, хоть не так давно он хотел туда вернуться, но Окетра так рвалась в другие миры, что словно позабыла свой дом и друзей! Она передала только их письма, которые сейчас лежали около стенда с уточками в рамке и за стеклом. Каждое как-то, да написано, главное – эмоции, с которыми их писали или диктовали.       Обернувшись на Гусыню, мироходец довольно улыбнулся, слегка сощурив глаза. Дверь в комнату была закрыта, а ванна уже почти полна водой со смесью пены. Пришло время пускать уточек. Джон говорил что-то о том, как дети любят пускать кораблики в лужах, в один из их незатейливых разговоров в Хэнфорте после выхода из Архея. Или это он рассказывал про то, как сам игрался с, кажется, резиновыми лягушатами вместе с сестрой. Вспоминалось и его выражение лица. Такое незатейливое, несерьёзное, даже вовсе с нехарактерной для великого Джона несерьёзной улыбкой во все тридцать два. «Интересно, а можно ли его было заставить улыбаться так в другой разговор?» Не добившись от самого себя ответа, мироходец стянул с себя домашнюю одежду, аккуратно отставив очки на полку с шампунями и мылом, что висела прямо у зеркала.       Он глянул отражению в лицо и спустился взглядом на грудь. Узор искры по центру среди обилия шрамов слегка выделялся, но выглядел как очередной штамп, полученный где-то в плену или культе.       Горячая вода создавала контраст с холодным на вид Первым, ведь тот вместе со своими резиновыми друзьями, слегка задумавшись сам не заметил, как вот и уже горячая вода обдаёт собой тело и дарит тепло воздуху вокруг, испаряясь. Неяркий свет от бокового светильника на стене добавлял атмосферы, подсвечивая стены своим теплым желтым светом.       Утиные друзья уже успели впитать в свои брюшные пищалки некоторое количество воды, постепенно решая идти ко дну, а не радовать глаз Лололошки, что вот уже вторую утку сминал в руках, выжимая из её хриплой пищалки воду обратно в ванную. Единение с несколькими пищащими утками и гусыней на полу было идеальным, такое одиночество нравилось Первому, и он снова прошёлся по утиным мордам, осматривая их.       - Я никогда не забуду вас всех. Пусть даже моей памятью останутся только эти незначительные игрушки… - пробормотал он, раскидываясь в ванной.       На полке же красовались несколько пустых мест с подписями: «Джон», «Утка блогер», «Египетская утка», «Утка программист», «Крылатая утка», «Утка голограмма».