Милый... С Днём Победы.

9 мая. Праздник задался — солнце ярко светило, согревая своим теплом радостных русских, птицы звонко чирикали, дул лёгкий ветерок. СССР сидел в своём кабинете за столом, закинув ноги на столешницу, одновременно прикуривая сигарету и размышляя над шуткой, которую он хотел провернуть над своим немцем. Улыбаясь во все тридцать два зуба, он взял телефон и набрал номер Третьего Рейха. Всего пару гудков и из трубки послышался голос с красивым немецким акцентом, от которого у Совка буквально мутнел рассудок. — Чего тебе, Союз? Обязательно было звонить, я как бы в соседней комнате нахожусь, — голос немца был раздражённым и нетерпеливым. — Милый... С Днём Победы. В ответ лишь тишина, нарушаемая только неудачными попытками Союза не засмеяться во весь голос. — СССР, иди на хуй. Не звони мне больше, иначе я на тебя заявление напишу. — Ну, почему же? — сквозь смех спросил Совок. — Потому что ты мне звонишь. Рейх сбросил трубку, на что Союз лишь усмехнулся — его немчик обиделся. Докурив сигарету, он потушил окурок и положил его в пепельницу. Союз постучал в дверь их с нацистом комнаты, а после приоткрыл её, заглядывая в комнату. На кровати, облокотившись на стену, сидел Тройка, внимательно читая какую-то новую книгу. — Рейх, можно? — Nein. Свали отсюда к чертям собачьим. — Понял. Союз вошёл в комнату и лёг на кровать между выпрямленными ногами немца, положив голову на бедро и смотря невинными глазами на Рейха так, словно набедакуривший маленький щенок. Нацист никак не отреагировал на это, но на его щеках можно было разглядеть небольшой, почти незаметный румянец. — Как мне заслужить Ваше прощение, генерал? — Союз провёл рукой по внутренней части бедра Рейха, останавливаясь на пахе. Немец отложил книгу в сторону на прикроватный столик, переводя холодный взгляд на СССР. — Для начала, перестань так шутить. Ладно я, но не смей так сказать Deutschland. Или я тебя кастрирую, — он на минуту задумался, — хотя, лучше будет отравить мышьяком... — Я всегда знал, что ты добрейший человек, — ответил Совок, запуская голову под футболку немца и начиная покрывать поцелуями рельефный пресс, — не волнуйся, твоему сыну я так не скажу, обещаю. — Вот и правильно, хороший мальчик, — Тройка положил руку на голову русского поверх ткани, одобряя и его обещание, и его действия. — Ты опять надел мою футболку? Она на тебе висит как мешок, — СССР прикусил кожу на талии немца. Тройка любил ходить дома в одних боксерах и союзовской футболке, что была на два-три размера больше него. Рейх рыкнул, а после мимолётным и резким движением перевернул Совка на спину, нависая сверху. В ответ Союз лишь улыбнулся — ему нравился его немец всегда и в любом состоянии, будь то домашнее умиротворение или яркая страсть. Немец быстро поцеловал его в губы. Легко, без языка и какой-либо пошлости — сейчас это было не нужно. После чего лёг на Союза, немного поёрзав, чтобы устроиться поудобнее, и закрыл глаза. — Теперь я прощён Вами? — СССР медленно и осторожно положил одну руку на талию немца, а другую – на голову, начиная массировать её, одновременно наслаждаясь мягкостью волос и зарываясь в них всё глубже. — Я подумаю, — тихо произнёс Рейх, тая в объятьях русского, — не смей останавливаться... В ответ Союз лишь усмехнулся. В войне за его сердце немец всё-таки победил. Хоть где-то, но победил. Каким бы вспыльчивым и злым он не был, каким бы агрессивным и бессердечным его не считали, русский знал — внутри, где-то глубоко внутри, немец был мягче, добрее и прелестнее маленького котёнка. А ещё он знал, что никогда не сможет разлюбить немца. Его любимого немца. ————— Эту идиллию нарушили оглушительно громкий хлопок дверью и быстрые тяжёлые шаги. Немец, отрывая голову от Союза, привстал на локтях. — Что это было? — его голос был взволнован, ведь в доме кроме них ещё были их дети – Россия и Германия. — Видимо, Россия поздравил Германию с сегодняшним праздником. Рейх закатил глаза, после устало выдохнул и лёг обратно на Совка, расслабляясь. — Что отец, что сын – оба долбоёбы. — Яблоко от яблони недалеко падает, — усмехнулся Союз. — Не радуйся раньше времени. Сегодня вы с Россией на диване спите.