Пока ты не спишь

***

— Антон… — вдруг выдохнул Арсений, едва слышно. — Ммм? — Антон сонно коснулся пальцами его спины. — Что такое, маленький? Арс замер, прижался крепче. — Мне надо кое в чём признаться… — Ребенок не от меня? — хмыкнул Антон, не открывая глаз. — Хуже, — буркнул Арс, — это я съел твой йогурт. Пауза. — Какой? — Малиновый, который ты искал. Я сказал, что ты сам его не закрыл и он испортился. Шастун открыл один глаз. — Арсений. — Я не горжусь этим. Но он был такой… розовенький. Холодный. Ложка как по облачку скользит, а малинка хрустит… Антон медленно вдохнул, поглаживая Арса по спине. — Вкусно было? — Мгм… — Арс уткнулся в него ещё глубже. — Я потом даже крышечку слизал. — …Ну вот и славно, — пробормотал Антон, потянулся, притянул его ближе и поцеловал в макушку. — Но за это ты завтра идёшь в магазин. И приносишь мне два. — Два? — Один мне, один тебе. Возьмешь мою кар-… Блин, не могу привыкнуть, что у нас общий счет. — Это… справедливо! — Вот и хорошо. Прошло минут пятнадцать. Арсений всё ещё лежал на груди Антона, но уже менее виновато и с куда более подозрительным выражением лица. Он напряг уши, приподнялся, замер. — Анто-о-он… — Ммм… — протянул Антон, не открывая глаз. — Что ты еще съел?  — Не-а, ты слышал? — Что? — По квартире кто-то ходит. Медленно. Цок-цок… Это точно кошка. — У нас нет кошки, — сообщил Антон, не меняя положения. Арсений поднял голову и посмотрел на него сверху вниз, почти возмущённо: — …Вот именно. Шастун вновь открыл один глаз. Потом второй. — Господи. — Я серьёзно. Шорохи. Шаги. Мяуканья в моей голове… — Последнее — это ты мяукаешь. — Может, она пришла ко мне, как ведьмы в старину, только теперь я в роли ведьмы, и мне положена ночная кошка. Таинственная, чёрная, пушистая, с грустными глазами… — Это ты сейчас описал себя, — мрачно сказал Антон, погладив его по растрёпанным волосам. — Я не грустный, я затаённый. Это разные вещи. — Угу. Я встану — окажется, что это твой носок упал с сушилки, и мы будем грустными вдвоем. — Но вдруг это она… Моя кошка-судьба… Антон вздохнул и уже начал откидывать одеяло. — Если я сейчас пойду, а там нет кошки, ты даёшь мне клятву молчаливо тащить меня обратно в кровать и греть своими затаёнными ляжками? Арсений уже сиял. — Клятву даю, сударь. Кошки, как и следовало ожидать, не было. Был носок. Одинокий, тёмный, таинственный — не менее мистический, чем любая пушистая морда. Шастун ворчал, Арс смеялся, а потом оба снова оказались под одеялом, запутанные в простынях и друг в друге. Антон почти заснул, ровно дышал, губами уткнувшись в плечо Арсения, когда вдруг: — Антон… — …ммм — Посмотри. — Мгм? — У меня локоть странный, да? Антон неохотно открыл глаза и перевёл взгляд на вытянутую перед ним руку. Тот действительно держал локоть так, будто он внезапно вдруг стал необычным. — Арс… — Ну просто… он как будто не мой. Слишком угловатый. Или сухой. Как чужой локоть в моей жизни. — Арсений, локоть как локоть. Абсолютно стандартный, надёжный локоть. — Но он ведь некрасивый… — Он твой, и он великолепный. Я завтра готов расцеловать его. Спи уже. Арсений тихо фыркнул, поджал «чужой»  локоть и снова прижался к Антону. — Завтра? Тогда я с утра его намажу кремом, чтобы тебе было приятно целовать! Антон не ответил. Он уже спал. Но губы его всё ещё касались плеча Арса, и тот счёл это за благословение. Прошло ещё немного времени. За окном тишина, в квартире — темнота, под одеялом — тепло. Антон снова почти спит, а Арсений — всё никак. Он шевелится, крутится, тихонько вздыхает, щекочет пальцами грудь Антона. Наконец, шепчет: — Антон… — М-м? — А если я тебя достану… вот прям совсем… ты меня всё равно будешь любить? Антон молчит пару секунд. Может быть, переваривает. Может — просто слишком спит, чтобы сразу ответить. А потом поворачивает голову, прижимается к Арсу щекой. — Уже, и всё равно люблю. Попов затих. А потом очень осторожно, почти неслышно: — Ну тогда… я ещё чуть-чуть тебя подостаю. Чисто для проверки. — Делай что хочешь, — пробормотал Антон. — Только спи при этом. — Ага. Тишина снова наступила. Минуты текли вязко, как мёд, а Арсений, казалось, нащупал внутреннюю миссию — не дать Антону уснуть, но делать это максимально мило. Он перевернулся, уткнулся носом в щёку Антона и после длинного задумчивого молчания произнёс: — А наш ребенок… он будет больше похож на тебя или на меня? Антон тяжело вздохнул сквозь сон, не открывая глаз. — Если он будет не давать нам спать — точно на тебя. — Мог бы сказать: «на тебя, потому что он будет красивым и умным». — Красивым — да. Умным — посмотрим, но если он будет в три часа ночи вести философские беседы о локтях и йогуртах, ты прав, это исключительно твоя генетика. Арсений фыркнул, довольный. — Значит, у нас будет прекрасный ребёнок, вечно не вовремя бодрствующий.  Шастун протянул руку, нашёл его волосы и вяло их погладил. — Очень люблю тебя. Ещё один такой  — и я окончательно перестану спать. Надо будет просто смириться. — И я тебя люблю, зато тебе будет с кем обниматься. — Уже есть с кем. И один из нас точно не ребёнок, но ведёт себя подозрительно близко к этой стадии. — Любишь ведь. — Да. Прошло ещё немного времени. Арсений почти затих, вроде бы. Даже глаза прикрыл. Но, как выяснилось — не навсегда. — Антооон… — Арс… — А тебе мой голос вообще нравится?  Антон выдохнул, на грани сна, уже без сил бороться, но ответил честно: — Очень. Особенно, когда ты стонешь. Арс оживился, как будто ждал именно этого. — А ты хочешь, чтобы я стонал? — Я хочу, чтобы ты спал, Арс. — хнычет Антон. На секунду повисла тишина. А потом Арсений подтянулся ближе и поцеловал его — медленно, тёпло, со вкусом ночи и вина, которого не было. Антон вздохнул сквозь поцелуй и пробормотал: — Ты невыносим. — Но с красивым голосом. — Невыносимо красивым. Арс снова прижался к нему. И на этот раз — будто бы действительно начал засыпать. Казалось, всё. Наступило редкое и ценное молчание. Арсений лежал тихо, почти мирно. Антон уже начинал надеяться. Но нет. — Антон. — Что?.. — Посмотри, какая луна. — Я лежу спиной к окну. — Ну перевернись. — Арс. — Ну пожалуйста… Антон молча приоткрыл глаза, потом нехотя перекатился на спину, потом на другой бок. Уставился в окно. — Она, мм… круглая. — И жёлтая! — восторженно прошептал Арс.  — Попов, блять. — Что? — Спи уже, пожалуйста. — Ну прости. Просто она… красивая. Я хотел, чтобы ты тоже увидел. Антон уже вернулся в привычное положение, снова прижал Арса к себе. — Я уже вижу всё, что мне нужно. И оно лежит у меня в объятиях и не даёт спать. Арс смущённо шмыгнул носом, довольно. — Ладно. Я сплю. Пауза. — А вот теперь облачко её закрыло… но если прищуриться… — Арсений. — Молчу. Молчание длилось целых три минуты. Это был рекорд. Антон почти поверил, что Арс уснул. И вдруг: — Антон. Антон не шевельнулся. — Антооош… — …Что на этот раз? — Если бы ты был в сериале. И в финальной серии должен был выбрать между мной и своей карьерой… Антон тяжело вдохнул. Молча. Потом ещё раз — через нос. И только потом сказал: — Я бы ушёл со съёмок. Арс приподнялся на локте, удивлённо: — В смысле? — В смысле: пошли они к чёрту. Продюсеры, сценаристы, и вся их драма. Я забрал бы тебя из кадра, утащил домой и снял бы собственный сериал. Без паузы на рекламу. — Там будет секс? — Местами — прямо в титрах. — Мне нравится такой сценарий… — Тогда спи, звёздочка.  Арсений снова прижался к нему, зарываясь носом в шею. — Я бы выбрал тебя, даже если бы мне предложили Оскар. — Я рад. — Ладно, спим… Тишина наконец опустилась на комнату, но, конечно, ненадолго. — Антон… — Ммм? — Твоя подушка пахнет лучше моей. Антон даже не удивился. Просто выдохнул, мягко, сдавшись: — Возьми мою. — Я хочу обе, — буркнул Арсений, уже перекатываясь, захватывая подушки, одеяло и территорию. Антон усмехнулся, не открывая глаз: — Возьми. Через мгновение Арс снова устроился рядом, теперь вдвое счастливее, утонув в подушках и чужом запахе. Он шепнул: — А ты пахнешь лучше всего. Антон не ответил. Он уже спал. А Арсений ещё немного полежал, вдыхаючи, слушая ровное дыхание рядом. И на этот раз — правда, по-настоящему — заснул. Антона разбудил шорох. Кто-то явно лапал его грудь, и шею. — Антон, мне нужно тебе кое-что сказать, — шёпотом произнёс Арсений, почти теряя голос в темноте. — Что?!— грубо произнес альфа, почти рыча, его рука непроизвольно скользнула по спине Арса извиняясь, но тот замер. — Я… Я не могу уснуть. — Арсений сдвигался на груди Шастуна, будто пытаясь найти удобную позу, но никак не мог. — Чего? — Антон открыл глаза, хотя они уже были наполовину закрыты, и всё-таки почувствовал, как беспокойство нарастает в голосе. — Ты же раньше… Нормально спал. Что случилось? — Не знаю… всё в голове вертится. Как будто малыш мешает, — его голос чуть дрожал. — Я не хочу тебя будить… просто, мне тяжело… Антон внимательно посмотрел на него в темноте, на его вытянутую шею, на взгляд, полный беспокойства. Он осторожно поднял руку, обнял Арсения за плечи и притянул его к себе. — Бубусик, — тихо сказал он. — Ты хочешь, чтобы я тебя успокоил? — Мне бы… ну да. — Арсений вцепился в него, будто пытаясь раствориться в его тепле. — Ладно, — Антон вздохнул и коснулся его волос, тихо шепча: — Всё будет хорошо. Это я тебе говорю, родной. Он опустился ниже, медленно, как будто каждый сантиметр пути имел значение. Арс затаил дыхание, чувствуя, как тепло от пальцев Антона сползает по его боку, цепляется за край футболки. — Можна? — шепнул Шастун, уже почти касаясь губами его живота. Арс только кивнул, губы прикусаны, глаза блестят. Антон осторожно задрал ткань, открыл округлившийся живот, весь мягкий, тёплый. Несколько секунд просто смотрел, как будто не верил, что всё это — его, их. А потом медленно, с таким трепетом, будто прикасался к святому, поцеловал кожу. Один поцелуй. Второй. Чуть сбоку. Снова в центр. Он держал ладонями Арса за бока, шептал что-то непонятное сквозь поцелуи — совсем тихо, как мантру. — Ты у меня самый сильный, — выдохнул, прильнув щекой к животу. — Я за вас порву вообще весь мир, слышишь? Арс только выдохнул: — Верю. Несколько минут они просто молчали. Антон теребил прядь волос Арсения, проводя пальцем по его коже, и с каждым движением Арсений немного успокаивался. Он уже не так нервно теребил подушку, не ерзал в поисках удобной позы. Но сон не приходил. Антон слегка отстранился и коснулся его лба, затем выдохнул, понимая, что, возможно, простого тепла и ласки недостаточно. Он медленно поднялся с кровати, но всё равно тянул за собой Арсения, который лежал полусонный. — Я принесу тебе таблетку, — сказал он, уходя на кухню. — Ты же не против? Арсений кивнул, хоть и понимал, что это не решит его проблему, но был рад хоть как-то помочь себе. Когда Антон вернулся, он уже держал в руках маленькую таблетку. — Вот, — он осторожно поднёс её к губам Арсения. — Пей. Арсений покачал головой и, не сопротивляясь, проглотил таблетку. Она сразу же подействовала. Он чувствовал, как расслабляются мышцы, и, несмотря на всю свою беспокойность, глаза начали слипаться. Антон вернулся в кровать, снова притягивая Арсения к себе. Тот, едва слышно посапывая, уютно устроился у него на груди. — Вы мне важны, — сказал Шастун, проводя рукой по его спине. — Спи спокойно, маленький, я рядом. Всё будет в порядке. — Ммм, — Арсений вздохнул, уже засыпая. — Спасибо… Через пару минут он погрузился в сон, а Антон, с облегчением улыбаясь, тоже закрыл глаза. В какой-то момент он осознал, что наконец-то смог помочь своем маленьким Бубусикам — не словом, а просто своим присутствием. Тишина в комнате стала глубже, а в воздухе повисла лёгкая, тёплая атмосфера покоя. Они уснули.