Танцы под дождём

Дождь обрушился на Париж внезапно, как будто небо решило смыть весь город в Сену. Тяжёлые капли хлестали по тротуару, разгоняя прохожих. Маринетт прикрыла голову папкой с эскизами, но толку от этого было ноль — бумага размокала на глазах, а чернила расплывались синими кляксами.  "Отлично. Теперь заказчик точно меня убьёт. Или я сама себя, если поскользнусь и разобьюсь об этот проклятый тротуар." Подумала она, спотыкаясь о мокрый тротуар, едва не уронив остатки своего портфолио.  Единственное укрытие — узкий козырёк над входом в антикварную лавку — уже был занят. Высокий парень в промокшем пальто стоял, скрестив руки, и смотрел на ливень с таким видом, будто дождь лично ему что-то должен.  — Место занято? — прошептала Маринетт, стараясь не разрыдаться от безнадёжности.  Он обернулся. Зелёные глаза, блондинистые волосы, прилипшие ко лбу, и… знакомое лицо? — Технически — да, — его голос звучал устало, но в уголках губ дрогнула улыбка, — но если вы не против тесного соседства…  Он подвинулся, и Маринетт втиснулась под навес, едва не касаясь его плечом. От него пахло кофе и чем-то тёплым — кофе, может быть, или корицей. Странно уютно для случайного незнакомца.  — Вы тоже ненавидите ливень? — спросила она, чтобы заглушить неловкость.  — Ненавижу, — он провёл рукой по волосам, стряхивая воду, — он всегда появляется в самый неподходящий момент и всё портит.  Он тоже опоздал. — А я люблю, — неожиданно вырвалось у Маринетт.  Парень поднял бровь.  — Серьёзно? — Да! Дождь — это… свобода. Никто не ждёт, что ты будешь идеальной, когда ты мокрая, как котёнок из лужи, — она немного задумалась и продолжила:  — Дождь стирает всё. Все эти… — Мари махнула рукой в сторону города, — ожидания, правила, "ты должна успеть", "ты опоздала". Под дождём можно просто быть, — девушка гордо улыбнулась. Это режет ему слух. Стирает? Да этот дождь только что уничтожил его шанс! Но потом её фраза: "можно просто быть" задевает что-то глубже.  Он задумался, потом негромко рассмеялся — тёплым, живым смехом, который заставил её улыбнуться в ответ.  — Знаете, это первое хорошее, что я слышал о дожде за последние десять лет, — Агрест глубоко вдохнул, а затем перевёл взгляд на девушку. — Адриан, — представился он.  — Маринетт.  Они пожали руки, и в этот момент из ближайшего кафе донеслись первые ноты джаза — томные, небрежные, точно такие, какие он терпеть не мог за небрежность. И вдруг его осенило:  "Если уж всё пошло наперекосяк — почему бы не довести до абсурда?" "Она стоит здесь, с промокшими эскизами, у неё тоже был провал, да?, и всё равно улыбается. А я? Я бегу от своего провала, как будто он меня определяет. Что, если… просто перестать?.." Думает он и сам того не ожидая произносит: — Так вы любите дождь… — его голос звучал странно.. вызовом, почти дерзостью, — докажите, — Адриан вдруг шагнул из-под навеса, протягивая ей руку. В его глазах мелькнуло что-то похожее на вызов судьбе, а не только ей. Капли стекали по его лицу, но он не моргнул. — Что? — она нервно улыбнулась. Да он шутит! Или.. нет? — Танцуете?  Её сердце замерло.  Маринетт почувствовала, как сердце колотится где-то в горле. Она должна была сказать "нет". Должна была вспомнить, что опаздывает на встречу с заказчиком, что её эскизы вот-вот размокнут, что она *никогда* не танцует с незнакомцами.  — Я… я не умею! — Маринетт засмеялась нервно, но её пальцы уже сжимали его ладонь.  — Не страшно, просто дышите, — он притянул её к себе, и её мир *перевернулся*, — просто шагайте со мной, — Адриан мягко улыбнулся ей. И.. Они закружились посреди тротуара, под насмешливыми взглядами прохожих, под восторженный вой автомобильной сигнализации, задетой Маринетт по неловкости, под этот безумный, прекрасный дождь.  Маринетт наступила ему на ногу, он засмеялся и подхватил её за талию, когда она поскользнулась.  Он внезапно осознаёт, что эта случайная девушка — первый человек за сегодня, который не ждёт от него идеальности. Ни гамм, ни аплодисментов, ни "Вы должны были успеть". Только мокрый тротуар и смех сквозь "я не умею".  — Вы ужасны в этом, — сказал он, но глаза его сияли. — А вы… — она запнулась, чувствуя, как тепло разливается по щекам, — Вы танцуете, как будто делали это тысячу раз, — фыркнула девушка — Тысячу и один, — прошептал он, и его губы оказались опасно близко к её виску.  Дождь, музыка, их смех — всё слилось в одно.  — Вы врете, — сказал он, когда она наступила ему на ногу в третий раз, — Вы ненавидите дождь.  — Ненавижу! — она засмеялась, отбрасывая мокрые волосы со лба, — но, кажется, теперь у меня есть причина его любить.  Когда ливень стих, они стояли под дрожащими листьями каштана, мокрые, смешные, другие.  — Мне правда надо бежать, — пробормотала Маринетт, но её пальцы не хотели отпускать его руку.  — Я знаю, — Адриан вытащил из кармана смятый блокнот, вырвал страницу, что-то написал и сунул ей в ладонь, — вот. На случай, если…  — Если?  — Если завтра снова будет дождь.  Когда Маринетт развернула бумагу, там был номер телефона и одна фраза:  "Я научу тебя танцевать. Или хотя бы не наступать людям на ноги"

***

На следующий день Маринетт десять раз перечитала записку, прежде чем набрала номер.  "Это глупо. Он вообще кто? Маньяк? Модель? И почему он кажется мне таким знакомым?!" Она всё ещё не бросала попыток вспомнить кто он и где она уже видела его лицо. Выдохнула. Печатает: «Всё ещё ненавидишь дождь?» Ответ пришёл через три секунды:  «Только если ты не станешь танцевать со мной снова.»  Через неделю они встретились в том же кафе, под козырьком которого прятались. Адриан оказался пианистом, отсюда и ритм в крови, а Маринетт — дизайнером, отсюда вечные синяки под глазами.  — Почему ты тогда так злился на дождь? — спросила она, облизывая ложку с кремом.  — Потому что… — он потянулся через стол, смахнув крошку с её угла губ, а она слегка покраснела — я опоздал на прослушивание в консерваторию.  Адриан замер.  — Я опоздал на прослушивание в консерваторию. Которое ненавидел.  — Что? — она искренне не понимала, но Агрест поспешил объяснить: — Год готовился. Отец настоял, — он крутил в руках пакетик с сахаром для кофе, — а когда дождь меня остановил… я даже обрадовался. Потом — возненавидел себя за это.  И действительно, в тот день Адриан сорвал важнейшее прослушивание в консерватории — то самое, к которому готовился месяцами. Он мчался под ливнем, но опоздал ровно настолько, чтобы комиссия холодно сказала: "Мы больше не принимаем". Всё, чего он хотел в тот момент — это чтобы дождь смыл и этот позор, и его карьерные амбиции.  — И?  — И это было лучшее опоздание в моей жизни, — он лучезарно улыбнулся, а она задержала на нём взгляд. Мари что-то вспомнила. — Это прозвучит странно, но ты... — она вдруг прищурилась, — у меня ощущение, будто мы где-то встретились раньше.. не только на афишах, как талантливого музыканта.. Адриан немного нахмурился, внимательно всматриваясь в её лицо.  — Лицо... действительно кажется знакомым, — медленно сказал он.  Внезапно в памяти Маринетт всплыл образ:  Шесть лет назад. Школьный двор. Дождь. Маленькая девочка в розовом платье сидела на скамейке, сжимая в руках промокший рисунок.  — Эй, — над ней склонился мальчик со светлыми волосами и выразительными зелёными глазами, — ты плачешь?  — Н-нет! — она потёрла глаза, — просто дождь попал...  — Держи, — он протянул ей зонт, — мне всё равно не нужен.  — Но... ты же промокнешь! — возражает маленькая Мари. — Я обожаю дождь, — соврал он, уже отбегая, — он делает людей смешными!  И исчез, оставив её с зонтом и первым в жизни теплом в груди.  Стоит ли говорить, что она так и не отдала ему зонт? Девушка вздрогнула, поняв, что слишком долго пялится на Адриана. — Ты дал мне свой зонт, — вдруг вырвалось у Маринетт.  Она прошептала это так, будто боялась, что воспоминание рассыплется.       Адриан замер. Его пальцы непроизвольно сжали её руку.  — Что? Какой зонт? — В школе. Ты... ты сказал, что любишь дождь, но это была ложь!  Его глаза расширились.  — Это была ты? Маленькая девочка с рисунком кота? — он смотрел на неё так, словно видел впервые. — Ты запомнил? — она почувствовала, как жар разливается по щекам.  — Я... — он растерянно провёл рукой по волосам, — я потом две недели искал тебя, чтобы вернуть зонт.  — Врёшь! — Дюпен-Чен покраснела ещё больше. — Клянусь! — он засмеялся, — ты исчезла, как фея.  — Так вот почему ты ненавидишь дождь, — Маринетт покачала головой, — потому что в тот день ты простудился, да?  — Потому что в тот день я так и не нашёл тебя, — тихо сказал он, повернул её руку ладонью вверх и провёл пальцем по линии жизни, — но, кажется, дождь всё расставил по местам.

***

Год спустя первые капли дождя застали их у того же антикварного магазина. Адриан автоматически направился к козырьку, но Маринетт удержала его за руку. — Подожди. Она достала из рюкзака пожелтевший детский рисунок кота, сложенный вчетверо и... тот самый зонт. — Я хранила его все эти годы, — прошептала она, — как талисман. Адриан замер. Капли дождя замерли на его ресницах, словно и они ждали этого момента. — Значит, — его голос дрогнул, — ты тоже... — Искала тебя? — Маринетт встала на цыпочки, поправляя воротник его пальто, — каждый раз, когда начинался дождь. Он медленно раскрыл зонт. Шёлк провис от времени, одна спица торчала вбок, как сломанное крыло. — Он неисправен, — рассмеялся Адриан. — Как и мы, — Маринетт прижала ладонь к его щеке, — ты всё ещё ненавидишь дождь? Он наклонился, пока первые тяжёлые капли проступали на ткани над их головами. — Ненавижу. Но обожаю то, что он мне принёс, — Агрест смотрел в глаза Маринетт, теперь уже его Маринетт со всем трепетом и нежностью. И когда их губы встретились, сломанный зонт наконец-то выполнил своё предназначение — не защищая от дождя, а становясь частью их истории