Best Seat in the House

      Четыре дня в Дареме принесли Альберту одновременно чувство обновленности и невыносимое беспокойство. Хотя какая-то его часть жаждет покоя сельской местности, он никогда не может надолго отрываться от лондонской суеты, не скучая по ней. Он ненавидит грязь, вонь и зло, но в конечном итоге предпочитает их расслабляющей тишине зеленых полей и свежего воздуха, где слишком глубоко погружаться в размышления становится очень легко. Наблюдать за Уильямом и Льюисом в Дареме; как они там расцветают, как Льюис так естественно руководит всеми делами поместья и тихо этим гордится, как Уильям возвращается из университета пружинистой походкой, светящимися глазами и с историями об одаренности его студентов. Все это питает извивающегося монстра вины, который всегда спит в глубине души Альберта. Это он – причина того, что тень Плана всегда нависает над любым счастьем, которое его дорогие братья выкраивают для себя. – Альберт?       Он отрывает взгляд от его бокала и снова обращает внимание на Уильяма в настоящем, который мягко улыбается, сидя вместе с ним за столом в одной из ячеек вагона-ресторана. – Извини, Уилл. Что ты сказал? - О чем задумался? – Я думал, как приятно видеть тебя в своей среде. Ты чудесно сработался со своими студентами.       Уильям бросил на него задумчивый взгляд, явно не веря, что это все, чем заняты его мысли. Однако прежде чем этот диалог мог продолжиться, кто-то проскользнул на диванчик рядом с Альбертом, грубо стукнув локтем по столу. – Ну здравствуй, Профессор. Как мне повезло наткнуться на вас здесь.       Альберт повернулся, чтобы рассмотреть вторженца. Даже если бы он не видел его издалека на причале или не давал интервью прессе после дела Дреббера, он все равно узнал бы Шерлока Холмса. Глубокие, вечно усталые глаза, резкая линия челюсти, изгиб бровей, похожий на перо.       Его старшему брату они идут больше.       Альберт уловил мгновение искреннего удивления на лице Уильяма, прежде чем оно снова принимает выражение показного непринужденного хладнокровия. Значит, это не было запланированно; он не собирался сегодня видеться с Холмсом.       Зрелище обещает быть интересным. – А, припоминаю. Вы – детектив-консультант, Шерлок Холмс. Мы встречались… на "Ноатике", я прав?       Альберт прячет улыбку в бокале, слыша притворную неуверенность, а затем вмешивается в разговор, давая Уильяму лишнее время, чтобы собраться с мыслями. – Мы как раз ждем, пока принесут десерт, мистер Холмс. Не желаете ли что-нибудь заказать? – Не стоит, благодарю, я только хотел узнать мнение Профессора по одному вопросу. – C удовольствием, – Уильям спокойно встречает взгляд Альберта, и тот возвращается к вину, довольствуясь тем, что просто наблюдает за разворачивающейся перед ним сценой, – Мы искали способ убить время. – По правде говоря, я проделал весь путь до Йорка ради расследования, однако... все зря – Какая жалость.       Было трудно не рассмеяться. – Правда же?! А я-то надеялся, что это может быть одно из тех серийных убийств аристократов.       Надеялся? Вы и правда странный детектив. – Серийный убийца? – Ага. Я пришел к выводу, что за делами герцога Эндерса и убийством Дреббера стоит один и тот же человек. И этот Криминальный Лорд или кто-то еще очень умен. – А, конечно, – Холмс, кажется, был почти удивлен, что Альберт заговорил, метнув глаза в его сторону, словно уже забыл о его присутствии. Грубо, – Оба инцидента наделали шуму в нашем обществе. Слава небесам, в последнее время источник сплетен иссяк. – Однако, – внимание Шерлока, по-щенячьи, сразу же переключилось на Уильяма. Почти умилительно, – У вас, видимо, несколько иной взгляд на них, по сравнению с информацией, циркулирующей публично. – Именно, истина в другом. Есть две вещи, связывающие эти дела. "Ублюдок дворянин умирает" и "все выливается в большой скандал". Вот и все. – Вы не можете утверждать, что эта общность значима. Статистически, двух совпадений недостаточно, чтобы быть сильным аргументом. – Не говоря уже о том, что, – снова вмешивается Альберт, – когда убивают дворян, не важно, насколько святыми они были при жизни, все равно ползут слухи. Если бы убили меня, даже не представляю, за что бы зацепились злые языки.       Холмс бросил на него быстрый взгляд, одновременно пронзительный и пренебрежительный, и пожал плечами: – Догадываюсь, – Как нагло..! – Вы, конечно, оба совершенно правы. Но… у меня есть доказательство, что Криминальный Лорд действительно существует. – О?       Уильяму бесспорно искренне любопытно. Для Холмса это должно выглядеть, как естественный интерес к скандалам и заговорам. Для Альберта – очевидный интерес, какой частью того, что на самом деле должно быть конфиденциальной полицейской информацией, детектив готов поделиться с почти незнакомым человеком без какой-либо причины, кроме как собственной скуки. На опытный взгляд Альберта, это не просто скука, а явная влюбленность. Он подозревает, что брат, который все еще иногда сохраняет своего рода избирательную наивность, ее не замечает. Идея просветить его позже манит, но, возможно, не стоит того, если это означает, что Уильяму придется пересмотреть кандидатуру своего героя. – Видите ли, сам Криминальный Лорд сделал мне предложение через Джефферсона Хоупа. Тот попросил убить его, а взамен я бы узнал больше о Лорде. – Необычное предложение. – Да? Я его не принял. Не хотел кого-то убивать ради простого ответа. – Справедливый выбор. – Но вот в чем загвоздка! Кажется, он заставил старого Хоупа изменить свое решение, так что сразу после ареста он позвал меня и по секрету раскрыл личность этого преступника.       Только годы практики сохранять спокойствие в любых затруднительных ситуациях не дали Альберту напрячься. Он позволил себе только выпрямиться, широко распахнув глаза; в конце концов, это ожидаемая реакция на такое заявление. Уильям заинтересованно наклонил голову с вежливо-любопытным выражением лица, но острым взглядом. – Кто бы мог подумать, что это ты дергаешь за ниточки... Уильям Джеймс Мориарти.       Альберт мечется между беспокойством и быстро растущим весельем. Он знает, что брат никогда не представлялся должным образом детективу на борту "Ноатика", скорее всего, будучи излишне осторожным. Значит, Холмс наводил о нем справки. И, конечно же, они держали Хоупа под наблюдением до момента смерти, так что это явный блеф, хотя они не могут с точностью это утверждать. Поэтому, даже если то, что Шерлок так быстро попал в цель, тыкая пальцем в небо, вызывает беспокойство, это скорее попытка привлечь внимание Уильяма, чем настоящее обвинение.       (Если случится худшее, с Холмсом можно будет справиться. Видно, как его зацикленность на Уильяме притупила быстрые наблюдательные навыки, которыми он прославился; он списал Альберта со счетов как просто очередного щеголеватого дворянина и точно не принял во внимание возможность того, что тот постоянно носит с собой служебный револьвер и нож Боуи. Устранить детектива, если что, будет несложно, но настоящей проблемой станет помешать брату успешно выследить его убийцу. Это не та ответственность, которую Альберт хочет на себя брать)       Уильям со всей сдержанностью складывает руки друг на друга на столе с мягким выражением лица и опустив плечи. Он выглядит... не очень уверенным, но и не встревоженным. Спокоен так, как может быть спокоен только невиновный.       В другой жизни он бы несомненно царствовал на сцене. – Это уже обвинение. Конечно же я не в силах утверждать, что не совершал этих преступлений, – Альберт видит, как взгляд брата становится хитрым, и едва сдерживает улыбку. Не то, чтобы Холмс заметил, – Однако, доказать, что это был я – твоя работа, не так ли?       Сначала наступает мгновение тишины, момент, когда кажется, что может произойти все, что угодно. А затем Шерлок разражается смехом: – А, я просто шутил! Прошу прощения за небольшое probatio diabolica. Честно говоря... я просто подумал, что был бы не против, если бы именно ты оказался этим коварным Криминальным Лордом.       Боже, Альберт видел больше тонкостей и хитрости даже у светских матерей, которые "случайно" сталкивали с ним своих пышнотелых дочерей-дебютанток. Он снова смотрит на Уильяма, ожидая увидеть раздражение или разочарование; наверняка даже его брат не-от-мира-сего должен был распознать в этом эксцентричную попытку флирта, и, вероятно, смириться с необходимостью переосмыслить роль Холмса в его схеме.       Вместо этого он улавливает краткий проблеск чего-то совершенно незнакомого, глаза Уилла на секунду широко уязвимо открываются. А затем...затем...       Уильям лениво откидывается назад на спинку дивана, кладя на нее руку, и ухмыляется. Становится бесспорно соблазнительным таким образом, на который Альберт даже не думал, что тот способен. – Поймай меня, если сможешь, мистер Холмс, – голос сладок и остер, словно нож. Альберт внезапно вспоминает солнечный свет, льющийся сквозь витражи: "Вы передадите меня Скотланд-Ярду, мастер Альберт?" По позвоночнику пробежали мурашки, – Это тот ответ, который ты бы хотел услышать, Детектив?       Он слышит, как Шерлок резко втягивает воздух и ударяется коленом о стол, вздрогнув, будто под действием электричества. Альберт едва оторвал ошеломленный взгляд от брата к жертве этого жестокого нападения. Он сам привязан к Уильяму только духовно и все равно чувствует себя так, будто его переехала мчащаяся на всех парах карета. Он даже не может представить, какие разрушения это принесло тому, кто и так явно влюблен.       Холмс закусил край нижней губы зубами и смотрит широко раскрытыми блестящими глазами с расширенными зрачками. Румянец разлился по скулам.       Хотелось бы увидеть тоже самое на Директо... Альберт отогнал эту мысль, не желая отвлекаться от, кажется, одного из поворотных моментов в истории.       Детектив сначала выпускает хриплый смешок, но умудряется разжечь его уже в настоящий сиплый смех, вызывая взгляды других посетителей и быстрое появление недовольного инспектора.

***

      Полтора часа, убийство и несколько тревожных осознаний об Уильяме позже. Они наконец-то остаются одни в своем купе. Когда Альберт начинает говорить, его охватывает ощущение, что он пытается приблизиться к пугливому животному, поэтому делает свой голос более тихим. – Уилл, могу я спросить тебя кое о чем? – Хм? Конечно. – Почему ты не сказал Холмсу свое имя, когда впервые встретил его?       Опустилась вязкая тишина, утяжеляя воздух. – Я подумал, что лучше держать его как можно дальше. Зачем вообще давать ему какую-либо информацию? – Я тоже так думал, до сегодняшнего дня. Мы ведь не лжем друг другу, Уилл, не так ли?, – Взгляд Уильяма опускается, как и его плечи. Альберт вздыхает, вытягивая ногу через купе, чтобы шутливо постучать ею по ноге брата, пытаясь облегчить укол вины, – Ты же знаешь, я просто хочу поддержать тебя, чем смогу. Почему ты не сказал ему свое имя? – Потому что... потому что я хотел знать, потрудится ли он выяснить его сам. – Ты хотел знать, будет ли он бегать за тобой? – ...Да. – ...Верно.       Альберт хочет сказать так много всего, хочет потрясти Уильяма за плечи, даже немного накричать.       Как, черт возьми, это произошло?! Ты знал, что влюбляешься в него, когда завязывал столько аспектов Плана на нем? Тебе вообще не приходило в голову, что все это может пойти не так по многим пунктам? Когда ты успел стать таким человечным?       Именно последняя мысль отрезвила и успокоила остальной вихрь.       Я забрал у тебя человечность. Если он сможет вернуть ее тебе, немного, ненадолго... как я могу препятствовать этому?       Альберт наклонился вперед, схватив руки Уильяма в свои и крепко их сжав: – Знаешь, брат, я всегда буду рядом с тобой, до конца. Если я могу тебе помочь, будь то материально или нет, тебе нужно только позвать меня. – Спасибо тебе, Ал. – Итак, – улыбка, которую многие видели последним в своей жизни, – Это твое маленькое соблазнение имело грандиозный успех, и у меня был хороший обзор под столом. Твой детектив одевает слева. Хочешь услышать примерные размеры?       Вид Уильяма, краснеющего от воротника до линии волос и сдерживающего приступ смеха, прикрываясь рукой, вполне возможно, стоит всех новых страхов, поселившихся в душе Альберта.