ирония разбитой вазы

Это все? Серьезно? Хенджин больше ничего не хочет сказать ему за прошедшие пять лет, нет? Что-нибудь более информативное? Ли хотел сейчас его ударить чем-нибудь тяжелым. Арматурой, к примеру. — Скоро буду, — сухо отвечает блондин и вешает трубку, не дожидаясь ответа. Почему-то такое поведение Хвана невыносимо выводило его из себя. Внутри все кипело и пылало. Негодование закипало где-то внутри, разливаясь по всему телу. Кулаки сжались сами собой, собираясь кому-нибудь вмазать. Как жаль, что именно сейчас Хенджин не здесь, досталось бы именно ему, причем очень даже заслужено. С горем пополам Ли тяжело выдохнул. Он выскажет все, что думает о нем. Четко, смело и прямо в лицо. Если, конечно, чувства не возьмут верх, и он не смутится от одного присутствия Хенджина, а этот вариант событий самый ожидаемый. Как же иногда сложно обманывать себя. Казалось, да, они поругались целых пять лет назад. Но… почему-то со временем чувства стали только крепче и сильнее, уже даже не намекая на свое наличие, а прямо говоря. Говорят, не ценишь, пока не потеряешь. Феликс всегда был уверен, что его лучший друг будет рядом, несмотря ни на что. Как же он тогда ошибался. Как так получилось, что одна бессмысленная ссора смогла разрушить слишком много? Ли тогда не понимал, что втрескался в своего друга, а когда они перестали общаться — вот тогда и начались бессонные ночи, состоящие из горьких слез, рыданий навзрыд, мокрых подушек и бесконечных обвинений самого себя в произошедшем. Но тут виноваты оба. Два придурка. Хотелось одновременно и злиться, и плакать. Непонятно, чего хотелось больше. Но с другой стороны, лишний раз увидеть Хенджина тоже хотелось. Да, он будет вести себя, словно незнакомый человек… Серьезно?! После всего того, через что они прошли вместе, Хенджин к нему относится как к чужому?! Это просто вселенская несправедливость. Это просто бред, в конце концов! Когда и почему все стало настолько плохо в их отношениях? Что можно считать «точкой невозврата»? Феликс проворонил этот момент. Все было хорошо, а потом вдруг раз, и все. Ничего не осталось. Лишь чувства в сердце младшего с каждым днем крепли, заставляя хотеть жить и надеяться на что-то. Но даже эти теплые чувства, окрещенные «любовью», не могут полностью заглушить сильную боль в том же сердце. Люди умирают ни в семьдесят лет, ни в авариях, и ни при чем тут болезни. Люди умирают после фразы близкого человека «да плевать я хотел на тебя»… И человек погиб. Как наш малыш Ликс. Интересно, а что чувствует наш Хенджин? Ему все равно? Или он мастерски скрывает свои искренние чувства за маской повседневности? Хочется заглянуть ему в глаза. Феликс надеялся, что сможет прочесть в них хоть что-нибудь. И, желательно, не отвращение.

***

Коридоры в полицейском участке были максимально неуютными, неприветливыми и тесными, будто они давили со всех сторон. Голые былые стены, словно в фильмах ужасов. Феликс, честно говоря, побаивался таких мест. Они часто снились ему в кошмарах. Внизу ему подсказали, как пройти в кабинет господина Хвана. И вот перед ним показалась дверь с табличкой, на которой было выгравировано витиеватым шрифтом «Хван Хенджин» На двери была позолоченная ручка. Ли прикоснулся к ней, и его будто током прошибло. Ноги и руки затряслись, а голова начала гудеть и немного кружиться. В горле застрял неприятный ком, не желавший никуда исчезать. Что с ним? Почему он так боится войти? Там же, вроде, знакомый ему человек… — Соберись, Феликс, — бормочет сам себе под нос он. — Просто сделай это. И он сделал. Дернув ручку, дверь поддалась, и он ввалился внутрь. Перед ним оказался большой письменный черный стол, за которым восседал Хенджин, весь такой важный, сосредоточенный на каких-то важных бумажках. На нем была форма, а на носу свисали очки. От стресса Ли начал кусать свои губы чуть ли не до крови, старая дурацкая привычка. Руки сжимали края пальто, никак не желая занять нормальное положение. Хван оторвал свой взгляд и уставился на вошедшего парня, буквально прожигая. Феликс попал под прицел его тяжелого, холодно и властного взора. Казалось, двинешься и все, крышка. Пристрелят. Время будто замерло. Секунды начали казаться вечностью. — Господин Ли, вы бы постучались хоть, — первым подал голос старший. — Садитесь, — прокурор кивнул на стул перед собой. Феликс послушно подошел к столу и сел напротив Хвана. Что ты там собирался? Сказать в лицо все, что думаешь? А теперь получится у тебя выдавить из себя хоть что-нибудь человеческое? — По какому поводу вы меня вызвали? — прокашлявшись, спросил Ли. Он был сейчас немного похож на зашуганного котенка. Блондин выпрямил спину и предал лицу невозмутимость. Не хотелось перед Хенджином ударить в грязь лицом. — С чего вы вдруг решили, что это убийство? — спросил Хван. Черт. Это все?! Только это его действительно интересует?! Негодование охватило все тело, хоть и с виду Ли оставался таким же спокойным как раньше. Хотелось кричать. Но нельзя. Не время и не место. — У вас есть фото с места преступления? — спрашивает Феликс, уже готовясь повторно излагать все свои догадки. — Лучше будет показать. Хенджин достал свой телефон из кармана и пролистал галерею, в поисках нужного снимка. Он указал на стул рядом с собой, приглашая младшего пересесть поближе. Ли подчинился. Теперь его бедро оказалась в каких-то нескольких сантиметрах от бедра брюнета. Ох, как же хотелось докоснуться… — Смотрите, вот, — он приблизил фотографию и ткнул на вазу. — Брызги на осколках есть как снаружи, так и внутри. На запястьях были синяки, помните? — Хенджин кивнул. — Скорее всего, Кай… — тут он осекся. Хвану же хочется общаться в официально-деловом стиле, пускай так и остается, продолжим его дурацкую игру. — Господин Хюнин дрался со своим убийцей, а потом его и застрелили, выставив это все за самоубийство. Хенджин долго молчал, разглядывая фотографию. Молчание душило, Ли начинал нервничать еще сильнее. От стресса Феликс начал трясти ногой под столом, как обычно это делал. — Мотив? — спросил старший. — Господин Хюнин проиграл в карты одному господину, имени которого я пока не знаю, — сказал блондин. — Смею предположить, что он — и есть убийца. Хенджин промолчал. Он язык, что ли, проглотил? Как так можно вообще издеваться? Натуральный садист. Рядом с ним некогда близкий ему человек, а ему будто все равно! Вдруг Феликс почувствовал на своем колене чужую горячую ладонь. Она буквально обжигала даже через ткань штанов. У младшего буквально отвисла челюсть, а глаза округлились. Это вообще как понимать? Чего-чего, а подобного поворота событий он не ожидал. — Прекрати трясти ногой, отвлекаешь, — говорит брюнет. Погодите, он перешел, наконец, на «ты»? — Хенджин, не трогай меня, — прошипел младший, но сам так и не убрал чужую руку. Видимо, не осмелился. Хван перевел на него надменный взгляд. О господи, блондин буквально плавился под этим взглядом… Безусловно, он себе не признается, но он соскучился по этим прикосновениям. Но он пересилил себя. Феликс откинул чужую руку, встал и пересел обратно напротив брюнета. Старший нахмурился, сводя брови к переносице. — Еще одно твое касание, и я приду сюда писать на тебя заявление за домогательства, — прошипел младший. — Мы собрались дело обсуждать. Старший цокнул и закатил глаза. — Будто ты этого не хочешь, не придуривайся, — съязвил прокурор. — Да что ты, — ухмыльнулся младший. — Не делай вид, будто ты такой весь из себя ахуенный, и что тебя все хотят, — язвит Феликс. — Может, и не все, — пожал плечами брюнет. — Главное, что ты хочешь. Младший закатил глаза. Да, Хенджин говорит чистую правду. Признает ли это блондин? Да, но не сейчас в присутствии старшего. — Ладно, хватит плеваться ядом. Давай лучше поспорим, — предложил Ли. Он заметил, как у старшего загорелись глазенки. — Поспорим, что я раскрою это убийство и ограбление быстрее тебя. — Хах, ну, давай, — усмехнулся прокурор. — На что спорим? Феликс задумался. Надо бы придумать что-нибудь эдакое… И, кажется, он придумал. В голову пришла просто гениальная мысль. — Смотри, если это сделаешь первый ты, я приду сюда, сделаю тебе минет и уеду навсегда, ты больше меня не увидишь. А если я… — он вновь задумался. — Ты возьмешь меня на своем столе, — он хлопнул по рабочему столу Хвана. — Доворились, — Хенджин протягивает ему руку, младший тут же ее пожимает. — А теперь иди, Шерлок Холмс. Удачи. Блондин поднялся со стула и, не прощаясь, вышел из кабинета, громко хлопая дверью. Азарт ударил в голову. Боже, Ли Феликс, что ты вообще творишь? Теперь надейся, что ты не пожалеешь о содеянном.

***

— Представляешь, ко мне брат мой, наконец, приехал, — поделился Минхо. — Как же давно я не видел этого мелкого ангелочка. Перед ним сидел Хан Джисон, который его внимательно слушал и, не торопясь, пил малиновый чай. Он приехал с работы, поэтому на нем оставалась униформа. — Ангелочек, говоришь, — хмыкнул Хан. — Этот ангелочек уже кучу дров успел тут наломать. — Феликс? — удивился старший. — Что же он такого сделал? Он же в городе от силы день. — Как ты знаешь, сегодня утром покончил с собой Хюнин Кай. Так вот, твой братец заявился на место преступления и говорит: «это убийство по тому-то и по тому-то», — рассказал Джисон и, сделав глоток чая, продолжил. — Только вот почему, я уже не помню… — Кошмар какой. А ведь это я его разузнать, как там Кай. — Ну вот он и разузнал, — кивнул младший. — Пожалуйста, поговори с ним. Это же не дело, когда он начал спорить со следователем. Да и опасно это все, вдруг что… Минхо перевел на него свой тяжелый взгляд. По глазам было понятно, он очень переживает за своего младшего брата. В этот момент в дверях показался и объект их обсуждения. Феликс оглядел всех присутствующих и улыбнулся, когда увидел начальника полицейского отдела. Он поклонился им и сел рядом с Минхо. — Вот, познакомься, это Хан Джисон, мой близкий друг, — представил Минхо парня брату. — Джисон, это мой брат. Ли Феликс. Они пожали друг другу руки. — Я тебе звонил, а ты трубки не берешь. Где ты был? — спросил Минхо у брата. — Который час тебя уже ищу, а ты даже не соизволил перезвонить. — Я спал у себя. Наверно, ты не видел, как я пришел, — соврал блондин. Не хотелось, чтобы брат переживал за него. — Как расследование? Продвигается? — обратился он к Джисону. — Можно сразу на «ты», если вы не против. Хан прикусил губу. Говорить, не говорить? Все-таки тайна следствия, все дела… — Насчет смерти Кай — это самоубийство, тут нет ничего криминального, — пожал плечами Хан. — А если насчет ограбления — то следствие еще ведется, но преступники обязательно скоро будут наказаны по всей строгости закона. — Однако мне известно, что преступники уже названы и задержаны, — спорит Феликс, вспоминая, как он подслушивал разговор, стоя за шторой. — Могу ли я привести свидетелей, который могут доказать, что Шин Юна и Ян Чонин невиновны? Джисон нахмурил брови. Феликс лишь усложняет все. Как будто полиция без него разобраться не может. — Что ж, приводи, — сдался Хан. — Я, пожалуй, пойду уже… Поздно. — Я провожу, — вызвался Минхо и встал из-за стола. — До скорой встречи, — попрощался Феликс. Пока младший остался допивать чай, Минхо довел начальника отдела до двери и помог ему надеть его куртку. Хан был этим вечером просто замечательным, таким красивым. Именно он не давал старшему Ли жить спокойно. Именно из-за него сердце Минхо начинало бить быстрее при каждой их встрече. Когда Минхо успел в него втрескаться? Непонятно. Вроде бы, он всегда был уверен, что ему нравятся исключительно девушки, но с появлением этого парня в его жизни, ему понадобится пересмотреть всю ситуацию. А Джисон? Он всегда казался таким с тоникой романтики, но когда дело касалось реальных отношений с кем бы то ни было, он сразу в кусты. Хан был с ветром в голове, хотелось еще просто погулять без обязательств. Но все эти принципы куда-то исчезали, когда в его поле зрения оказывался парень по имени Ли Минхо. — Ну, я пойду, — Джисон в последний раз посмотрел на парня и уже было направился к двери, как старший резко взял его за локоть. Хан вскинул на него пытливый взгляд с ноткой непонимания. — Я надеюсь, что увижу тебя как можно скорее, — сказал Минхо. — Ты обещал меня научить играть в шахматы, ты помнишь? — Работа меня убивает, — вздохнул младший и с сожалением посмотрел на него. — Как только мы закроем дело, я смогу уделять больше времени тебе. Хан нежно улыбнулся и вышел из дома. И правда, работы было море, особенно прибавилось из-за последних событих. Придется разгребать… Если бы еще один блондинчик под ногами не путался, была бы вообще сказка. Как жаль, что у этого самого блондинчика другие мысли на этот счет, и шило в одном месте мешает ему сидеть ровно. Было такое впечатление, что Минхо и Джисона убивала недосказанность. Об этом догадывались оба, но делать с этим что-либо не торопились. Боялись. То ли реакции друг друга, то ли возможных неприятных последствий. А может и все вместе. А ведь все можно решить словами, как бы то ни казалось невозможным. В конечном итоге, все дойдет до того, что Минхо заявится к Хану посреди рабочего дня и разложит его на столе. Хороший ход событий, но на верхушке Джисона по головке за это точно не погладят, к сожалению, даже не смотря на то, что он начальник отдела и у него куча качественно проделанной работы за плечами. Старший Ли тяжело выдохнул и вернулся на кухню к брату, который читал все сообщения, пришедшие ему за день. Феликс был не фанат быстро отвечать на такие бесполезные штуки, поэтому в мессенджерах бывал очень редко. Он тот самый человек, у которого телефон всегда в кармане, но хрен ему допишешься или дозвонишься. — Феликс, вот куда ты снова полез? — задал больше риторический вопрос Минхо, сев напротив. — Ты мешаешь следствию, в конце концов, а вдруг тебе что-то сделают? Я же переживаю за себя. Оторвавшись от экрана, он уставился на парня и окинул его каким-то холодным, серьезным взглядом. — Как я могу не вмешаться, когда полиция до сих пор твердит, что это было самоубийство? — вопросом на вопрос отвечает блондин. — Легко и просто. Просто забей на это, — кивнул старший. — Про тебя могут пойти слухи… — тут Феликс его перебил. — Ах, вот, что тебя волнует. Слухи. В таком случае, я дождусь, когда невинные люди будут на свободе, и уеду отсюда, — прошипел он и, резко встав из-за стола, направился к себе в комнату, даже не обернувшись. Слова брата ранили как-то слишком сильно, прямо за живое. Возможно, он не хотел как-то его обидеть, но как получилось, так получилось. Феликса задели эти случайно брошенные слова. — Ликс! Подожди! — крикнул ему вслед Минхо, но парень уже скрылся в своей комнате, громко хлопнув дверью. Минхо без сил повалился на стол и шумно выдохнул. С этими двумя он точно скоро окажется в гробу. Это отнимает слишком много энергии. Он уже не вывозит. Феликс плюхнулся на кровать, схватил подушку и заткнул ей себе рот. Хотелось покричать, что он и сделал. Все бесит. Слишком сильно бесит. Выпустить эмоции таким способом — лучшее решение. Часы уже давно показывали десять часов вечера, поэтому Ли решил быстро переодеться и лечь спать. Завтра день обещает быть насыщенным и не менее интересным. Глаза уже слипаются, пока пальцы продолжают водить по экрану, перелистывая ролики в тик токе. Милые видео с котятами всегда помогали засыпать. Вот и сейчас Ли смог провалиться в царство морфия.

***

Феликс очутился в какой-то комнате, которая была вся в красных тонах. Он лежал на кровати с шелковым постельном бельем черного цвета. Перед кроватью был письменный стол, на котором стояли красные свечи. Воск на них медленно плавился, казалось, будто течет настоящая кровь по свечам. Парень попытался пошевелиться, но все было тщетно. Его руки были прикованы пушистыми наручниками к изголовью. Блондин вновь и вновь пробовал освободиться, но наручники не поддавались. Ли смирился и шумно выдохнул. — Малыш, ты готов? — раздается бархатный голос из-за двери, ведущей в комнату с Феликсом. Ли узнал его. Не мог спутать. Хван Хенджин, это точно он. Он узнает его чудесный, мелодичный голос из тысячи. И блондин не прогадал. Вскоре в дверном проеме показывается высокая фигура старшего. На нем был строгий костюм, а волосы были собраны сзади в небольшой милый хвостик. Ему ужасно шел такой стиль, делая его до безумия сексуальным. На лице брюнета показалась хищная ухмылка. Он закусил губу и медленно подошел к младшему. Кровать прогнулась под тяжестью чужого тела. Ли понял, что ждать чего-то хорошего точно не стоит. Он сглотнул вязкую слюну и уставился на него, словно он беззащитный олененок в лапах охотников. Он только сейчас заметил, что на нем не было никакой одежды, кроме его классической белой рубашки, но даже та была расстегнута. Щеки запылали, становясь пунцовыми. — Пусти меня, Хенджин! — прошипел Феликс, пытаясь хоть как-то повлиять на сложившуюся ситуацию. — Что вообще все это значит?! Тот лишь усмехнулся, а его руки коснулись молочной кожи на ягодицах, сжимая их и оставляя красные метки от пальцев. Ли вновь попытался выпутаться из пушистых оков, но ни черта не выходило. Чем он заслужил такую сладкую мучительную пытку?! Руки старшего начали оглаживать пресс и плоский живот, поднимаясь выше к груди. Эти прикосновения обжигали. Хотелось еще. Хотелось большего. Хван будто принял дьявольское обличие, издеваясь над младшим. Оголил новую, страстную часть своей личности. Он начал едва касаться губами тела Феликса, так нежно, сладко. Но эти легкие поцелуи плавно переросли в более жадные, грубые. Хенджин прикусывал кожу в некоторых местах, оставляя багровые метки. Ли тяжело дышал, иногда постанывая. — Эй, детка, так ты соскучился по мне? — сощурившись, спрашивает старший, наклоняясь к нежной шее блондина и оставляя новые метки уже на ней. — Да… Прошу тебя, только не бросай меня снова… — скулит он. Резкий глубокий вдох, Ли распахивает глаза и резко подрывается с кровати. Что это сейчас было? Что это еще за сны такие?! И почему именно с участием Хенджина?! Так много вопросом и так мало ответов. Феликс простонал и закрыл лицо руками, падая обратно на подушки. Было стыдно. Щеки залились краской, и стали пунцовыми. А еще это не на шутку возбуждало. Бесит. — Что это за хуйня… — выругался он себе под нос. Феликс потянулся за телефоном, и экран зажегся. 3.04. Глубокая ночь, все должны спать. Но как тут уснуть, когда снится черт знает что? Только сейчас Ли заметил, как сильно у него горячо в области паха. Ну, вот только стояка не хватало для счастливой жизни посреди ночи, конечно. Пойти и принять холодный душ сейчас вообще не вариант. Минхо спит, он не хочет его будить. Остается только… — Я же обещал себе на него больше не дрочить, — взвыл блондин, уже снимая пижамные штаны в клетку. — Ну, ладно, теперь точно последний раз. Клянусь, — произнес он, на всякий случай скрестив пальцы. Непонятно, то ли он это себе сказал, то ли призракам, которые уж точно сейчас наблюдали за ним. Феликс сел поудобнее и коснулся своего члена. Из головки сочилась естественная смазка, которую он тотчас же размазал по всей длине. Ли провел рукой на пробу два раза вверх-вниз и простонал. Вспомнив, что он не один, второй рукой он закрыл себе рот и повторил движения еще несколько раз, выстраивая нужные темп. Зажмурившись, перед глазами сразу появлялись горячие сцены из сна, которые возбуждали еще больше. Он запрокинул голову назад от наслаждения. Какой же бесстыдник. Как он теперь только будет смотреть Хенджину в глаза? Так же, как раньше? Хотя, ему-то что? Подрочил, кончил и забыл. Все будет хорошо. Наверно. Он не будет отрицать, что слишком сильно хочет повторить их ночи, как пять лет назад. Они не встречались, нет. Были просто друзьями с привилегиями. У Хвана была толпа поклонниц, которым он тогда тоже уделял внимание, а у Феликса — толпа поклонников. Только блондин отличался тем, что кроме Хенджина ему никто не нужен был. Он не помнил того момента, когда начал чувствовать далеко не дружеские чувства к нему. А потом эта дурацкая ссора и все. Как бы Ли сейчас хотел отмомать время назад и все исправить… Феликс вновь стонет, сжимая член у головки. Хочется, чтобы это сейчас была рука Хенджина, с его длинными, элегантными пальцами. Хочется, чтобы сам брюнет был тут, желательно, без одежды. Какие же совсем не детские мысли сейчас посещают светлую макушку Феликс. Слава всему святому, что мысли никто читать не умеет. Закатывая глаза, через пару быстрых движений Ли кончает с протяжным стоном. Он тяжело дышит, а его грудь часто вздымается. Феликс закрывает лицо руками, внутри сгорая от стыда. — Блять, сволочь, Хенджин, что ты со мной делаешь, а? — спрашивает Ли у темноты. Было бы очень смешно, если бы на его зов откуда-нибудь сейчас вылез Хван. — Во всем виноват он. Я пошел дрочить именно из-за него, поэтому моей вины в этом нет, — пытался оправдаться блондин перед самим собой. Стыдно. Взяв с тумбочки пачку салфеток, он быстро протер испачканный живот и руки. Следы рукоблудия ликвидированы, что там дальше по списку? Конечно, в идеале хотелось бы заснуть, но получится ли? Феликс снова закрыл глаза, но сон никак не приходил. Он простонал в подушку от собственного бессилия и встал с кровати, надев тапочки. А почему бы не помириться с братом и доночевать у него? Почти не весомыми шагами он старался наступать по центру половиц, чтобы те не скрипели и не выдавали его. Словно в детстве — наступишь на щель между половиц, считай, сгорел. Дверь к Минхо в комнату отворилась с протяжным скрипом. Внутри царила тьма, лишь лунный свет падал на кровать с парнем, озаряя его профиль. Феликс прикрыл за собой двери и юркнул под одеяло к брату, обнимая его со спины. Старший встрепенулся и развернулся к блондину, явно не ожидая его тут увидеть в такой час. — Ты чего не спишь? — хриплым ото сна голосом спросил он, протирая глаза. — Да хрень всякая снится, не могу один уснуть. — Хрень? Это мягко сказано. Это что-то до жути возбуждающее и желанное. В конце концов, разве от обычных снов будешь просыпаться со стояком и резким желанием подрочить? Минхо слабо улыбнулся и обнял брата, прижав к себе. — Ты не обижаешься на меня? Я честно не хотел сказать тебе чего-то обидного, я просто переживаю за тебя, мелкий, — тихо сказал брюнет. Младший вздохнул, понимая, что он действительно полез на рожон. Виноват. Хрупкий паренек в незнакомом городе пытается что-то доказать опытному следователю. Ну где такое видано? — Знаю… Прости, я тоже тебе много наговорил, — начал извиняться блондин, на что старший поцеловал его в лоб и заправил прядку непослушных светлых волос за ухо. — Все хорошо, — шепчет Минхо. — Я не обижаюсь. Феликс улыбнулся и прижался к брату ближе. Нормальные отношения, почти без обид и недопониманий — это по истине счастье. Этого хотят добиться почти все со своими близкими, но не многим это удается. — Не держи все в себе, ты можешь рассказать мне, если хочешь, — как-бы невзначай сказал брюнет, но младший знатно напрягся. Нет, он, конечно, доверяет Минхо, но нагружать кого-то своими проблемами он не любил. А зря. Дурак. — Спи, — кротко отчеканил он и прикрыл веки. Феликс прокручивал последнюю фразу у себя в голове. Минхо о чем-то догадывается? Или он что-то знает? Нет, не может такого быть… Или может? Оставив эти мысли на потом, в объятиях единственного братца он и заснул. Минхо всегда относился с трепетом и заботой к этому белобрысому мальчонке. Хоть они и подкалывали друг друга время от времени, и ссорились, но они доверяли друг другу полностью. Даже в детстве, когда Феликс только перешел в среднюю школу и столкнулся с трудностями, первым, к кому он пошел за поддержкой, был именно Минхо. Блондин мечтал быть как старший. Таким же отзывчивым, готовым прийти на помощь.

***

В дверь кабинета раздался глухой стук. Еще совсем раннее утро, кто додумался заявиться в такое время в участок? Опять, что ли, какая-нибудь бабуля забыла, где лежат ее очки и уже хочет завести уголовку на черт знает, кого? Ох, как же Джисон устал от всего этого. — Войдите, — откашлявшись, сказал он, сидя за своим рабочим столом и рассматривая бумажки. В кабинет тут же ворвался мэр города. Бан Кристофер Чан был в строгом мужском костюме. В руках его была трость из бука с золотом набалдашников в виде головы льва. Мда, дорогое удовольствие. Хан сразу напрягся, поднявшись со стула. — Ваше высоко… — начал было он, как Чан его перебил. — А давай-ка без чинов? — Джисон согласно закивал. — Я пришел поинтересоваться, как у вас дело продвигается? Начальник отдела побаивался мэра. Это чувствовалось за километр. Ну а как тут не бояться, если можно с легкостью потерять сейчас свою работу из-за малейшей ошибки? — Работаем. Преступник скоро будет наказан по всей строгости закона, — сквозь зубы процедил Джисон. — «Работаем», — передразнил Чан. — Почему денежные средства так и не найдены? М? — он явно начинал закипать. Хан глубоко выдохнул. Именно в такие моменты хотелось провалиться под землю, лишь бы не слушать упреки в свой адрес. — Скоро все будет возвращено госпоже Им, не беспокойтесь, — под нос пробормотал начальник отдела. — Уж надеюсь, — усмехнулся мэр. Он склонился ближе к столу и продолжил. — Постарайтесь, чтобы репутация госпожи Им никак не была запятнана. Она уважаемая и невинная жертва обстоятельств. — Так и будет, не переживайте. Мы делаем все, что в наших силах, — подытожил Джисон. Кристофер окинул его оценивающим взглядом, закусил губу и, не попрощавшись, направился на выход из кабинета, стуча каблуками туфлей по паркету. Хан облегченно выдохнул и плюхнулся обратно в кресло, закрывая лицо руками. Еще один незваный гость. Дверь в кабинет снова распахнулась, и внутрь ввалился следователь Хван. Кабинет Джисона теперь проходной двор, что ли? Чего всем так резко понадобилось забежать именно к нему? — А тебе чего? — как-то безразлично бросил Хан. — Мне тут уже по шее надавали за нераскрытое дело, а ты пропадаешь непонятно где. — Все будет, обещаю, — отмахнулся Хенджин. — Мне нужен твой дружеский совет. И срочно. Джисон навострил уши. Что такого могло случиться у самого Хван Хенджина? — Что мне делать, если встает на того, кто бесит? Хан откинулся в кресле и простонал, закрыв лицо руками. Все чего-то от него хотят, а он один на всех разрывается. — Потрахайся с этим человеком, в чем проблема? — предложил Хан. — Нет, сейчас это не прокатит. Давай другой вариант, — отверг идею следователь. — Я тебя, конечно, очень люблю, но иди работать, а не о чей-то заднице думай, ладно? — прошипел начальник отдела. — Либо сам разбирайся с мэром, который, кстати говоря, уже ждет результата в работе, — Хан нахмурил брови и скрестил руки на груди. Хенджин закатил глаза и по-лисьи улыбнулся. — А тебя не ебали, что ли, давно? Чего ты прям такой серьезный, злишься на меня? — язвит Хван, зная, что сейчас его точно пошлют куда подальше. — Блять, пошел нахуй! — Джисон хлопнул по столу кулаком и насупился. Начальник отдела покраснел и отвел взгляд от Хенджина. Еще чуть-чуть, и Хан точно пропишет ему по лицу. — То мэр, то ты, то Минхо… Ой, — он только сейчас понял, что проболтался о том, о чем вообще пока не планировал никому рассказывать. Это как делить шкуру неубитого медведя. Ничего еще неизвестно, все слишком сложно… — Я тебе ничего не говорил! Глаза Хенджина блеснули, и он заговорщически улыбнулся. У его друга кто-то появился, а он еще ни о чем не в курсе! Не дело. Надо исправлять. Хван только хотел было открыть рот, дабы что-то ответить, как в кабинет влетает вахтер. — Там это… парень какой-то пришел. Говорит, вам передать, что свидетелей каких-то привел, — кивает он, стоя в дверном проеме. Оба сразу поняли, о ком речь. Наша принцесса решила объявиться на самом интересном месте их разговора. Вот досада. — Зови его сюда, — вздохнул Джисон, готовясь к долгому и нудному разговору. — Пока только его. Вахтер кивнул и скрылся в коридоре. Прошло не больше минуты, когда в кабинете показалась светлая макушка Феликса. На нем было его уже легендарное бежевое пальто, лакированные ботинки, а еще темные строгие брюки. В общем, его стиль. Его пухлые губки слегка блестели от блеска, а глаза были слегка подведены карандашом. Выглядит чудесно. — Ну, как поиски? — спрашивает Джисон, вертя в руках ручку. Хенджин окинул блондина надменным взглядом и отвернулся к окну. Он уже понял, что проигрывает ему в споре. А этого совсем не хотелось. Но с другой стороны, не хотелось и играть по условиям Феликс, ведь если Хван первым все узнает, то Ли уедет навсегда. Нет, он не допустит этого. Может, он даже пойдет наперекор своему большому самолюбию и поддастся этому маленькому чертенку в этой нечестной игре, которую он затеял. — Все чудесно, — отозвался Ли. — Свидетели со мной, как мы и договаривались. Вы отпустите госпожу Шин и господина Яна? — Если их вина не будет доказана, то непременно. Сейчас они все еще под подозрением. Феликс хмыкнул. Их считают виновными? Полный бред, блондин в этом уверен. Полиция, что ли, настолько беспомощна, если даже этого не понимают? Он посмотрел на отвернувшегося следователя. Сегодня тот явно не в духе. Видимо, уже принял свой проигрыш. Блондин улыбнулся своим мыслям, слишком приятен был этот факт. — Присядьте, господин Ли, — холодным тоном сказал Хенджин. Блондин послушался и сел в углу кабинета на деревянный стул. Будто ему в школе таких не хватило. Хван вышел в коридор, а вернулся, ведя за собой мужчину средних лет. На нем был вязанный свитер в черную полоску, а на ногах узкие джинсы. На голове красовалась залысина. Обычный офисный планктон, ничего примечательно. — Мне после показаний надо будет на работу, мы можем как-нибудь побыстрее все закончить? — бубнил он следователю на ухо. — Пожалуйста, я очень тороплюсь. — Все зависит вообще не от нас. Вот как дадите показаний, вот там и поговорим, — ответил Хенджин. — Приведи-ка обоих голубов, — скомандовал он Сонхуну, который все это время не решался зайти в кабинет. — Подождем подозреваемых. — Ну, я очень тороплюсь! — взвыл мужчина. — Ваш сотрудник прямо на улице остановил, сказал, что срочно нужно в участок, дать показания. — Он не наш сотрудник вовсе, — Хван цокнул, а его брови свелись к переносице. Руки чесались, чтобы вломить этому мужчине, который суетится перед ним на стуле. Но такова работа, придется бороться с такими порывами и терпеть. — Еще и не ваш сотрудник?! — взвыл мужчина. — Да что же это делается! Один Феликс сейчас молодец. Сидит молча, ждет и не возникает, рассматривая помещение и присутствующих. Ну, мечта, а не парень. Еще бы свой носик в дело не совал — цены бы ему тогда не было. Помощник следователя вернулся с двумя подозреваемыми под руку. Он довел их до кабинета, а сам, сославшись на то, что ему срочно нужно заполнять какие-то важные документы, убежал обратно в коридор, а там и вовсе скрылся. Новенький, что с него взять. Не привык он еще к коллективу. Хенджин наградил своим суровым взглядом парочку, жавшуюся в углу, стараясь быть незаметными. Им было страшно. Что будет дальше? Что им сделают? Их пугала эта неизвестность. — Расскажите про тот вечер, когда вы видели этих молодых людей, — попросил Феликс, все так же сидя на диване в углу. Он положил ногу на ногу, всем видом показывая, что ни капли не волнуется. — Все, что рассказывали мне. Желательно, подетальнее. Хван цокнул. Снова Феликс занимается самодеятельностью, чем неимоверно бесит. — Ну, была ночь, я с работы домой шел, — начал мужчина. — Проходил мимо дома госпожи Им. Смотрю, у ее склада старого кто-то трется, ну, я подошел. Заглядываю из-за угла, а там эти, — он махнул рукой на Юну и Чонина, — целовались у этого самого склада. Юна ахнула, смутилась и покраснела. Бедная девушка. Ян положил ей руку на плечо, поглаживая его. Как же он хотел сейчас защитить ее, сказать, что все будет хорошо, что их опустят… Но он не хотел врать. Он сам не знал, что ждет их дальше. Их последняя надежда — Феликс. — Я могу идти? Я очень спешу! — заканючил он, прям как маленький мальчик. Хван махнул на него рукой, мол, можно отпускать. Мужчина тут же подорвался с места и кинулся к двери. Ох уж эти трудоголики. Хенджин задумался. Версия следователя трещала по швам. Пока бесспорно выигрывал Феликс. Больше всех в этот момент переживал, кажется, Джисон. Ведь дело-то останется нераскрытым. А к кому претензии будут? Правильно, к нему. Мэр его явно не похвалит. Скорее бы все закончилось. И вот на стуле сидит бабулька лет восьмидесяти в ситцевом платье. Кого только Феликс привел? Бедная пожилая женщина тащится в полицейский участок, чтобы дать показания… Бред, да и только! — Я живу недалеко от дома госпожи Им, а той ночью я вышла на улицу искать свою кошку, которая уже третий раз сбегает! Представляете, негодяйка какая? — оживленно жестикулируя, пожаловалась женщина. — Вот… А потом смотрю на старый склад, а там эти вот, — она кивнула в сторону парочки, — целовались прямо на улице! Тьфу! Срамота-то какая! Когда же уже распутство такое наказывать будут, товарищ следователь? Феликс невольно представил ее реакцию, если бы на месте Юны и Чонина был он и Хенджин. Он хихикнул, прикрывая рот ладошкой, дабы никто не услышал. Тем не менее, уже второй свидетель твердит одно и тоже. Два попадания из двух. — Ближе к делу, пожалуйста, — попросил Хван, которому и так по горло хватает рассказов бабулек, у которых газон дети растоптали. — Расскажите про хромого, — напомнил ей Ли. Джисон вздрогнул, совсем позабыв о его присутствии. Женщина задумалась, вспоминала. А потом хлопнула себя по коленке и продолжила: — В тот вечер я видела у самого дома хромого господина. Он там часто ошивается, не знаю, что он там делает постоянно. Я, значит, мимо него прохожу, а у него в руках какая-то то ли котомка, то ли мешок… Не разглядела. Старость, сами понимаете, зрение подводит уже. Дошла до склада, увидела этих молодых людей, а потом вернулась через время домой, а он там снова стоит, — поведала она, то и дело взмахивая руками. — Только котомки уже не было у него в руках. — Котомка? Что еще за котомка? — не понял Хенджин, косясь на блондина. — Действительно, она должна была быть. Предполагаю, что именно эту котомку я нашел, когда был на месте преступления, — вновь подал голос Ли. Час от часу не легче… Феликс уже и к Наен успел сходить? Когда он только все успел? — Получается, вы сначала прошли, котомка была, а вернулись — не было? Так получается? — уточнил Хенджин. Он уже запутался. Что это был за трюк такой у грабителя? Нахуя, а главное — зачем? — Да, так и было, — кивая, согласилась бабушка. — Спасибо, можете идти. Хван отвернулся к окну, прокручивая что-то у себя в голове. Он даже не заметил, как женщина вышла из кабинета. Хромой и эти двоя влюбленных… Нет, все не так. — Отпустите их, — сказал Феликс, обращаясь к следователю. — Вы только что сами поняли, что они здесь ни при чем. В момент ограбления, они были вдвоем на улице и никак не могли этого сделать. — Отпустим, — протянул Джисон. — Отпустим… Юна взвизгнула и бросилась на шею к Яну. Она радовались, словно ребенок. Она чмокнула его в губы, не стыдясь присутствующих. За ними зашел Сонхун и увел их, теперь уже на свободу. — Ну и? — поинтересовался Хван. — Что ты мне хочешь этим сказать? — Он снова перешел на «ты», обращаясь к Феликсу. Хан разинул рот. Феликс и Хенджин знакомы?! Вот это поворот. — Пока лишь то, что Юна и Чонины невиновны, — пожал плечами блондин. — А вот котомка… — он задумался, подбирая слова. — А что, если преступник пришел к госпоже Им, расстроился и бросил котомку от досады? Хенджин округлил глаза. Феликс это реально сказал? Он прикалывается же, да? Преступник расстроился и ушел? Ну это уже совсем какие-то сказки! — Ха-ха! Ну это уже прям какие-то твои фантазии, — смеясь, сказал он. — А если серьезно? — Я серьезно, — твердо сказал Ли, чем вызвал лишь новую волну смеха Хенджина и Хана. — Послушайте, он взял котомку, проник в кабинет в доме Наен, вскрыл сейф, а денег там на тот момент уже не было. Вот поэтому он расстроился и оставил котомку за ненадобностью. — Получается, ты сейчас обвиняешь Наен в пропаже денег? — спрашивает Хенджин, изогнув бровь. — Я никого не обвиняю. Давайте все вместе сходим к ней и обо всем расспросим. — Нет, — отрезал Джисон, вспоминая недавний разговор с мэром. — К Наен мы точно не пойдем. — В таком случае, спасибо за содействие, что помог не совершать ошибок, но попрошу тебя больше не заниматься этим делом, — ехидно улыбаясь, говорит Хван. Он правда думает, что блондин послушается? И на что он надеется? — Я пойду, — сказал Феликс, застегнув пальто. Он уже было направился к выходу, как его окликнул Джисон: — Стой! Передай брату привет от меня. Два ехидных взгляда устремились на Хана, щечки которого стали пунцовыми. Ох, зря он это сказал. — Передам, передам, — усмехнулся Ли и толкнул дверь, оставляя Джисона со следователем наедине, у которого уже точно накопился миллион, если не больше, вопросов. На улице Феликс увидел Юну с Чонином и сразу направился к ним. Те сидели на лавочке, девушка положила свою голову ему на плечо и тихо плакала. Она не верила, что все закончилось. Что все позади. Они снова вместе. Ян поглаживал ее по руке, успокаивая. Ли улыбнулся и подошел ближе. — Господин Ли! — ахнула девушка, как только тот приблизился. Она вскочила с лавочки и бросилась обнимать блондина. — Спасибо, спасибо вам! Если бы не вы… я даже боюсь представить, что бы было. Бр, аж мурашки по коже, не хочу даже представлять. Феликс тоже приобнял ее. Он любил радовать людей. Он любил видеть их искренние улыбки на, казалось бы, простые поступки, которые мог сделать каждый. — Госпожа Шин, все хорошо. Полиция больше вас не побеспокоит, — сказал Ли и отпустил девушку. — Господин Ян, зачем вы взяли чужую вину на себя? Чонин задумался и посмотрел на Юну. Та вновь прижалась к нему, ища в нем защиту. Он положил ей свою руку на талию. — Если бы я взял всю вину на себя, они бы не тронули Юну, — сказал он, нежно поцеловав девушку в щеку. — Без вас все было бы по-другому, — грустно вздохнул Ян. Ли улыбнулся. Эта парочка такая милая. Хотел бы Феликс слышать такие слова и в свой адрес от любимого человека. Видимо, время еще для этого не пришло. — Госпожа Шин, а в тот самый вечер вы не видели того хромого, про которого говорили свидетельница? Или, может быть, к госпоже Им в тот день кто-нибудь приходил? — спросил Ли. Он думал, что этот хромой здесь точно неслучайно. Девушка задумалась. Она вспоминала все события минувшего дня. — Нет, хромого я не видела в тот вечер, — она замялась и с мольбой посмотрела на Феликса. — Я вам кое-что скажу, только вы, господин Ли, никому, хорошо? Феликс закивал головой и склонился к ней, приготовившись внимательно слушать. Может, хоть так его персональное расследование выйдет из тупика? Юна огляделась, убеждаясь, что поблизости нет «лишних глаз». Она посмотрела на блондина, как бы оценивая его, и начала: — У госпожи Им есть законный муж, он живет сейчас в Японии. Как ее прислуга скажу, что часто впускаю в дом ее любовников, — глаза Ли расширились от услышанного. Он терпеть не мог измены. Зачем тогда любовь, если партнеры не знаю о верности? — В тот самый вечер к ней заходил покойный господин Хюнин. Это был ранний вечер, до того, как он покончил с собой. Что они там делали, я не знаю, но распрощались они довольно быстро, — поведала Юна. — Я вам ничего не говорила, иначе она меня лишат работы! — напомнила она. — Хорошо-хорошо, — кивнул Феликс. Новая информация, как новая пища для размышления. Зачем Каю перед своей смертью понадобилось зайти к Наен? Почему Им об этом не рассказала следователю? Слишком много вопросов. Что-то здесь нечистое… — Спасибо вам, не бойтесь, это останется между нами, — блондин махнул им на прощание и сел в салон подъехавшего такси.

***

Приятный звон колокольчиков на входе в табачный магазин встречал Феликса. Он курил очень редко и то, если с кем-то за компанию, или когда творилась лютая дичь. Не сегодня. Говорят, что именно эта табачка в городе считается самой лучшей, элитной. Что ж, проверим. Именно здесь Ли надеялся разузнать что-нибудь новенькое. — Здравствуйте! Вам подсказать? — к Феликсу подошел высокий молодой человек европейской внешности. Он говорил на ломаном корейском, поэтому Ли предпочел перейти на английский. — Hello! Yes, can you help me, — он достал платок с тем самым табаком из кабинета госпожи Им, — what kind of tobacco could it be? — Excuse me, — парень взял щепотку себе в руку и понюхал. — Oh, this is quite a good chewing tobacco. You clearly have a taste. There only three such art connoisseurs in our city. It is not a popular product, and we only supply it on request. Блондин воодушевился. Вот и новая зацепка. Кажется, он на верном пути. — Did you say «three»? Could you give me their names? — попросил Феликс, готовясь метаться по городу в поисках этих людей. — I want ask them about the quality of their tobacco. –You see, our customers’ data is kept confidential… — в ответ на это блондин состроил умоляющий, щенячий взгляд, что продавцу стало даже немного стыдно отказывать ему. — Well, if only to you, and you won’t tell anyone about it. Парень удалился на склад, листая книжку с заказами. Он вернулся через пару минут, протягивая блондину листок с тремя именами выведенными шариковой ручкой от руки. Феликс достал из кармана кошелек и дал парню купюру номиналом в три тысячи вон, будто платил за пачку сигарет. — Thank you, you are a wonderful employee, — сказал Ли на чистом английском и поспешил выйти из табачной лавки. На листочке было выведено английскими буквами три имени, два из которых были женскими. Их Ли сразу отмел, не вяжется. Преступник был мужчина, хромой, его видели. «Ким Тэхен»… Должно быть, это он. И где вот его искать? И ведь спросить не у кого. Хотя нет, подождите-ка… Феликс достает свой телефон и набирает номер Чанбина. Этот добродушный парень ему точно поможет.

***

Феликс сделал глоток душистого кофе с сахаром и отвел взгляд в окно. Скоро должен наступить вечер. Хоть Ли здесь еще недолго находится, но он заметил, что город так и остался каким-то… старинным? Да, кажется, именно это слово здесь подойдет. Если в обычных городах все вечером сияло, горело, то здесь, наоборот, на улицах был только теплый свет винтажных фонарей. Здесь все заведения закрывались рано. Не было никаких гигантских новостроек, которые так сильно наскучили блондину в городе. Было много частных домишек и несколько двух, трехэтажных зданий. Будто здесь все осталось в прошлом столетие, а то и раньше. Время будто заморозили. — Ты хотел что-то рассказать? — начал Чанбин, прерывая тишину. Ли повернулся к нему и слегка улыбнулся уголками губ. Прикидывал, сколько людей в этом городе знает брюнет. Интересно, а имя Ким Тэхен ему о чем-нибудь скажет? Хотелось бы в это верить. — Я был сегодня в табачке на углу, которую ты мне еще посоветовал. Помнишь тот порошок? — парень напротив кивнул. — Так вот. Этот табак покупают трое: две девушки и Ким Тэхен. Знаешь такого? Чанбин прикусил губу, вспоминая такое имя. Он постучал пальцами по деревянной поверхности стола. Ну не мог он его не знать. — Хм, вроде, знаю такого, — как-то неуверенно сказал Со. — Я видел пару раз, где он живет, но лично ни разу не общался с ним. — Можешь показать? — воодушевился младший. Кажется, что развязка этого дела уже близко. Интересно, а как там дела у Хенджина? — Могу, почему бы и нет, — пожал плечами Чанбин. — Да хоть сейчас! Хоть сейчас? Было бы славно. Феликс был почти на сто процентов уверен, что именно Тэхен тот, кто им нужен. Он виновен. В убийстве уж точно, а вот в ограбление… Тут уже у Ли свои мысли на этот счет. — Пойдем, — сказал младший, натягивая свое пальто. Чанбин последовал его примеру, и уже через несколько минут они оба стояли на улице. Ли взглянул на брюнета. Все же, он классный дядька. — Нам туда, — Со показал пальцем направо и, взяв Феликса под локоть, потащил его за собой. — Тут совсем недалеко. Вечерний город так хорош. Особенная, своя атмосфера. Гуляющие прохожие, собачники и люди, уходящие с работы. Вот такая картина. Тут блондин заметил главное отличие столицы от небольшого городка — здесь никто не торопится. Не летит, сломя голову, по улице, потому что нужно срочно ехать по делам. Нет, здесь гораздо спокойнее. Городок живет своей размеренной жизнью, и все подстраиваются именно под такой темп. Чанбиновое «недалеко» оказалось, как минимум, километра за два. Ноги уже неприятно начинали ныть, прося отдыха от непрерывного быстрого шага. Только Ли захотел спросить, сколько им еще туда переться, как он заметил уже знакомую хромающую фигуру. Вот он. Попался, котенок. — Это он! — прошептал на ухо Чанбину блондин. — Нам нужно проследить за ним, только аккуратно. Может, так мы выйдем на след похищенных пожертвований. В этот момент Тэхен огляделся и, прихрамывая, двинулся дальше по улице. Кажется, он не заметил эту парочку. Он достал телефон и начал кому-то звонить. Остановился. Феликс с Чанбином прошмыгнули за угол, подглядывая оттуда за Тэхеном. Хоть бы он их не увидел и не заподозрил что-то неладное. Иначе тогда весь план коту под хвост! — Бинни, он, похоже, такси вызывает, — сказал Ли. — Он сейчас уедет и все! Нам нужно за ним, пожалуйста! Старший достал из кармана телефон и тоже стал нажимать по экрану, чтобы заказать машину. Блондин в это время смотрел, чтобы тот не уехал раньше времени. Знал бы он только, как комично выглядит со стороны. За мужчиной подъехало белого цвета такси с шашечками. Тот что-то фыркнул водителю и ввалился в салон автомобиля, усаживаясь на переднее сиденье. Они не спешили трогаться, видимо, обсуждали маршрут и цену. Тем временем к Чанбину с Феликсом подъехало уже другое авто. Оба парня сели на заднее сиденье, спрятавшись за спинки передних кресел. Лишний раз светиться не следует. — Куда едем? — спросил водитель, снимая машину с ручника. — За той машиной, — Ли показал пальцем на белую машину с шашечками, куда сел Тэхен. — Мы заплатим, только не потеряй их. — Как скажете, — он двинулся ровно так, как сказал блондин, не задавая лишних вопросов. Машина впереди ехала через весь город. Феликс все думал, что мужчина свернет в какой-нибудь двор, а там у него будет уже готовое место, чтобы скрываться. Однако, его догадки были неверны. Они выезжали все дальше и дальше к окраине. Ли не знал этих отдаленных районов, и Чанбин, кажется, тоже. И вот, наконец, они переехали через городскую черту. Все. Дальше только лес. — Куда это он? — не понимал Со. — Зачем ему понадобилось уезжать из города? У Со было какое-то странное предчувствие. Будто что-то идет не так. Хотя изначально оно все пошло не так, когда убили Кая и ограбили госпожу Им. Ком застрял в горле, никак не желая проходить. Он глянул на Феликса. Тот тоже был сам не своим. Вся его былая уверенность сменилась беспокойством и непониманием. Кажется, он тоже не знал, куда они направляются. От этого Чанбину легче не стало. — Я сам пока не знаю, — пожал плечами блондин, не сводя глаз с быстро едущей машины впереди. Ли был не менее обеспокоен их местоположением. Город там, а они здесь. Ерунда какая-то. Зачем Тэхену ехать сюда? Чтобы что? Ох, в голове Феликс проскочила одна нехорошая мысль. А что, если Ким уже знает о том, что за ним следит такая сладкая парочка, и он так пытается избавиться от хвоста? Он уже убивал раньше, что ему стоит расправиться и с Чанбином, и с Феликсом прямо здесь, в лесу? Правильно, ничего. Но Ли не торопился очковать и давать заднюю. Раз уж взялся за дело, так будь добр, доведи его до какого-нибудь конца. В их случае, кажется, конец они найду где-нибудь в лесу. Тоже с простреленной головой. Внезапно белая машина свернула к узкой дорожке между двумя лесами. Зачем понадобилось сворачивать именно здесь? Парни напряглись. Такси впереди прибавило скорость. — За ним! — сказал Феликс, водителю только и оставалось, что тоже прибавить скорости. Спидометр перевалил отметку в сто двадцать км/ч. Быстро, даже очень. Зачем Тэхену так убегать от них? Он что-то скрывает? По двум сторонам от них густой лес, а машина впереди так и вжимает педаль в пол. Вдруг резко до слуха доносится визг тормозов. Из белой машины выскакивает Тэхен и несется в сторону леса, раздвигая перед собой ветки сосны. — Тормози, — приказал Ли, водитель тотчас же повиновался. Феликс открыл дверь машины и уже хотел броситься за мужчиной, но решил добавить, — здесь стой и жди нас. Мы ненадолго. Парни покинули салон и уже направились в ту же сторону, что и Тэхен, как за их спинами раздался бешенный рев мотора. Водитель, видимо, испугался и уехал, даже не получив оплату за работу. Вот же козел. — Черт! — вскрикнул младший. — Как же мы назад вернемся? — Нам бы живыми назад из леса выйти, — саркастично сказал Со, раздвигая ветки перед кукольным личиком блондина. — А вообще, по этому направлению должны дальнобойщики часто ездить. Может, и нас потом подкинут. — Надо дело сначала сделать, Бинни, — напомнил младший. — А это уже так, вытекающая проблема. Лес был мрачный. Даже яркие деревья, раскрашенные осенью, не спасли ситуацию, их все равно перекрывали темные стволы сосен с «лапами» колючей хвои. Земля была мокрая, так что на подошвах городских ботинок парней налип слой мокрой грязи. Парни шли сквозь лес все дальше, уходя в непроглядную чащу. Еле заметная тропинка уводила все дальше и дальше. Они сейчас надеялись, что это след, оставленный Тэхеном, а не каким-нибудь диким кабаном или еще хуже — медведем или волком. Парни уже потеряли счет времени, но оба точно знали, что ходят они тут уже порядком часа или двух. А пейзажи все те же: небольшие кочки, овраги с пологими склонами и нескончаемые деревья. — По-моему, мы ходим кругами, — предположил Со. — Я точно уже видел этот поваленный ствол раньше, — он кивнул в сторону трухлявой коряги. — А я думал, что мне одному это кажется, — грустно вздохнул блондин. — Видимо, мы реально ходим кругами. Ни а каком Тэхене уже не было и речи. Им бы найти дорогу назад хотя бы. Перспектива ночевать в лесу была не очень уж привлекательной. Солнце начинало медленно садиться за горизонт, но для парней время бежало очень быстро в такой патовой ситуации, поэтому казалось, что солнце вжык и все, и наступил вечер. Но даже в такой полутьме еще можно было отчетливо видеть бесконечные стволы. Заветную тропинку они давно уже упустили. — Смотри! — Чанбин показал пальцев в сторону хибары, расположенной возле гигантской сосны. — Этого мы точно еще не видели! — Тише, — шикнул на него Ли. Феликс медленно побрел к хижинке, стараясь сделать это максимально тихо. Небольшой домик был сделан полностью из дерева, но требовал реконструкции. Из него торчала труба, дым не шел. Они подошли прямо к тому зданию и встали ко входу в домишку. — А вдруг он там? — испуганно шепнул Со, спрятавшись за спину блондина. Феликс лишь усмехнулся и достал из внутреннего кармана пальто небольшой револьвер. Глаза старшего округлились. Как у такого светлого, солнечного мальчика могут быть такие опасные игрушки? — Откуда? — удивился Чанбин, разглядывая оружие. — Где ты его достал? — У «людей в черном» украл, — буркнул Ли. — Позже расскажу. Феликс коснулся ручки, схватил ее и отворил дверь, вваливаясь внутрь, держа оружие перед собой наготове. К сожалению или к счастью, внутри не оказалось никого. Все в порядке. Он выдохнул и убрал обратно револьвер. — Заходи, тут никого, — сказал он Чанбину, топтавшемуся у входа. В хижине было темно. Тут никого не было сегодня. Ли засунул руку в карман и выудил спички, которые всегда были там на крайний случай, как сейчас, ну, или пригождались, когда он гулял с друзьями, и кто-то из них курил. Разные ситуации. Блондин зажег одну из спичек, комната озарилась слабым светом. Надо найти, что можно зажечь, тут сто процентов что-то отыщется. Так и оказалось. Феликс заприметил керосиновую лампу, стоящую на небольшом подоконнике. Он снял крышку и поджег фитиль. Слава богу, что керосин еще оставался в ней. Вообще, по-хорошему можно было сейчас разжечь печку, но сил уже не оставалось, чтобы набрать хворосту. Отпадает такая идея. Надо хотя бы осмотреться здесь. Каменная печка немного пугала. Она была старой и требовала ремонта. Такую даже опасно было использовать. Но при особом желании и в экстренной ситуации можно. Некоторые кирпичи в ней сыпались, не внушая никакого доверия спать на ней. На печке были накиданы разные куски ткани, теплые пледы, одеяло и две подушки. В принципе, переночевать здесь можно. На стене висел рукомойник, а под ним раковина старого образца. Около них было несколько пятилитровых бутылок с водой. Значит, здесь кто-то был недавно, раз бутылки новые, пластмассовые. Значит ли это, что это хижина Тэхена, и он может нагрянуть в любую минуту? Или он испугался преследования и не придет сегодня? Хороший вопрос, однако. В углу был деревянный ящик. Открыв его, Феликс присвистнул. Внутри оказались консервы тушенки, пара бутылок соджу, свежий белый хлеб, сыр и макароны. Там же лежала друг на друге посуда и приборы. Неплохой такой наборчик на первое время. Ли пощупал хлеб — мягкий. Здесь точно был кто-то абсолютно недавно. — Вот это ничего себе, — Чанбин тоже подошел к нему и заглянул в ящик. — Но что нам теперь делать? Не пойдем же мы по такой темноте обратно. Ли задумался. А, правда, какой план действий? — Давай поступим так: мы сначала немного перекусим его запасами, а потом будет дежурить по очереди. Я полночи сижу, караулю, и ты полночи, — предложил блондин. — Годится? — Знаешь, я могу дежурить всю ночь, а ты поспишь. Я готов, честно! — вызвался Со, наш герой героически. — Ну, как хочешь, — пожал плечами младший, поставив лампу на подоконник. За окном наступила глубокая ночь. Телефон, скорее всего, сел, даже времени не узнать, куда уж там со связью. В такой глуши и связь? Нет, это уже сказки какие-то, в которые Феликс отказался верить. Отчасти, реалист он потому что. Интересно, а как Минхо и Хенджин? Волнуются? Брат, понятно, переживает, Феликс снова подевался куда-то, ничего не сказав. А Хенджин… скорее всего, даже не в курсе, что Ли куда-то делся. Свет керосиновой лампы из окна падал лишь на самые ближайшие деревья, но даже те при освещении не на шутку пугали. Казалось, будто кто-то страшный стоит за этими деревьями и поджидает, когда парни потеряют бдительность. Или же эти деревья сами оживут и все, и крышка. Нет, не проведут, они не должны. Дальше в глубину леса Ли смотреть побоялся. Мало ли, что может там почудиться в темноте. Или же взаправду пройти. Будь то Тэхен, дикие звери или мифические сущности. Тут уже без разницы. Чанбин в то же время взял на себя роль хозяюшки. Он успел нарезать сыр, хлеб и разлил соджу на две рюмки. Со окликнул блондина, приглашая того на своеобразный ужин. Ужинать, когда за окном уже ночь — клевая затея, конечно. Но делать больше нечего, придется забить на своеобразное ПП. — Может, расскажешь, откуда у тебя револьвер? — спросил Чанбин, поедая самодельный бутерброд. Когда дело касалось еды — он предпочитал ни в коем случае себе не отказывать, даже сейчас. — Да по факту это и не мой, — отмахнулся Ли. — Но все законно, не парься, — добавил он, когда увидел непонимающий взгляд напротив. — Как так? — Ну, был у меня мент один знакомый. Он помог бумажки все оформить, так как шарит в этом и должность позволяет. А револьвер сам — бати моего. Он ему не нужен, вот я и прихватизировал, — рассказал блондин, откусывая кусочек бутерброда. — Только ты никому, ладно? — в ответ на это Чанбин быстро закивал головой. После ужина глаза стали слипаться сами по себе, а веки стали свинцовыми, будто на каждую повесили гирю массой в тонну. Спать хотелось адски. Может, это было из-за непонятных, странных снов, может, из-за внеплановой погони. Кто знает. Но факт остается фактом — хочется спать. — Ты точно справишься один? — решил удостовериться Феликс. Чанбин кивнул. — Тогда держи, — он протянул ему свой револьвер, дабы у него было хоть какое-то оружие в случае чего. — Пользоваться умеешь? — Умею. Ложись спать, я же вижу, ты устал, — ласково сказал Со, убирая оружие в карман куртки. То не поместилось полностью, поэтому рукоятка осталась торчать. Сама беспалевность. — Спокойной ночи. — И тебе. Ли укутался в плед, оставленный Тэхеном, и отвернулся к стенке. Даже при том, что сил не было от слова совсем, поток разных мыслей не прекращался. Мысли об убийстве давили, заполняя всю светлую головушку ими. Хотелось уже схватить за задницу этого преступника, но тот ни как не хотел попадаться. Это начинало бесить. Казалось, будто он все делает правильно, но чего-то все равно не хватает. Будто не дожимает, но где? Что именно идет не так? Хотел бы он услышать ответ, но, к сожалению, с умершими Феликс общаться пока не научился. Образ Хенджина снова не давал уснуть, напоминая о себе снова и снова. Раздражает уже. Он постоянно трется на глазах, при этом ничего не делая. Ну, как «не делая»… Просто он делал не то, что нужно. Искал не там, где нужно. Поэтому вся работа свалилась на хрупкую спинку бедного Феликса. Так или иначе, сон все же овладел телом блондина, отправляя в царство морфия. Ли надеялся, что этой ночью ничего непристойного не приснится, и он нормально выспится. Чанбин сидел на ящике, уставившись в окно. С одной стороны, он хотел бы, чтобы на улице показался Тэхен, и тогда он бы смог защитить Феликса, доказать, что он не пальцем деланный. Но вот с другой… А смелости-то у него на такой поступок хватит? Вопрос, конечно, хороший. Керосиновая лампа слабо коптила на окне, успокаивала, убаюкивала. Огонь приковывал к себе тяжелый, уставший взгляд Со. Как говорится, бесконечно можно смотреть на три вещи: как горит огонь, как течет вода и на звездное небо. Брюнет еще раз посмотрел на Феликса. Тот весь сжался от холода, словно маленький котеночек. Да уж, спать на полу, даже в верхней одежде и укутавшись в разные тряпки, не лучшее, что могло бы быть. Как бы тут еще не заболеть. Губы были чуть приоткрыты, а он сам тяжело дышал. Видимо, его молитвы не были услышаны наверху, и ему снова снится всякий бред. Жаль этого добряка. Со прокрутил в руке револьвер блондина и вновь уставился в окно. Ночь еще долгая. Мало ли, что можно увидеть в лесах их широты.

***

Разбудил Феликс не сигнал будильника как обычно. Он услышал, как о пол ударился его револьвер. Выпал из руки спящего Чанбина. Ли протер глаза и увидел такого же сонного брюнета. Он тяжело вздохнул. Теперь уже точно не поймешь, заходил ли сюда этой ночью Тэхен или нет. — Ой… — вырвалось у Со, когда он чувствовал на себе немного раздраженный взгляд младшего. — Я это… не специально. — Ладно, проехали, — выдохнул Феликс, потянувшись. — Пора возвращаться, больше мы здесь ничего не узнаем. Чанбин тут же поднялся и начал здесь прибираться. Хотя какой смысл, казалось было? Ну, вот такой чистюля, прям как мама приучила. Феликс сложил плед и остальные тряпки обратно и задул все еще тихо горящую лампу. В окно светило раннее солнце, чего вполне хватало. Хоть утро и началось не с кофе, а с упавшего револьвера, что вообще нестандартно, кушать все равно хотелось. Поэтому, вооружившись новой партией бутербродов на скорую руку, парни вновь приступили к уничтожениям запасов кого бы то ни было. Хоть Тэхен, не Тэхен, было уже откровенно по барабану. — Ты запомнил дорогу назад? — спросил Ли, запивая пресной водой. Свечку он, конечно, не держал, но надеялся, что она хотя бы не сильно загрязненная. — Ну, примерно… — прикинул Чанбин. — Да найдем мы дорогу назад, не парься, — заверил он, похлопав блондина по плечу. — А дальше дальнобойщики подкинут до города, направление это частое, вот и фуры тоже нередко здесь ездят. Прорвемся. Феликс кивнул. Все же слова старшего немного подбодрили его. Но все равно где-то внутри засело чувство тревоги. Будто что-то должно случиться с ним нехорошее. Он не мог это объяснить, но было четкое ощущение, что что-то намечается. Предчувствие плохое. Что-то должно обязательно случиться, чуйка его еще ни разу не подводила. Только с какой стороны ждать беды? Что такого может произойти? Ли уже ничего не понимал. Он закусил губу, задумался. А еще блондин заметил, что телефон его окончательно разрядился. Ох, как же брат будет ругаться… Минхо, наверно, его уже с собаками ищет или морги обзванивает. Тут одно из двух. Хотя, не исключено, что оба варианта в какой-то мере верны, зная брата. — Бинни, у тебя телефон работает? — спросил блондин. — Который час? — Сейчас. Чанбин полез в карман, но телефона там не нащупал. Парень метнулся к подоконнику — ничего. Тогда он стал шарить по всем карманам в его куртке, но и там ничего не оказалось. — Блять, потерял… — выругался он. — Твою ж мать. — Ничего страшного, еще не время расстраиваться, — Ли похлопал по плечу и нежно улыбнулся ему. — Я помогу найти. Я уверен, ты выронил его по дороге. Феликс встал и поправил свою бежевое пальто, которое так и не снимал всю ночь. Осень, холодные ночи. Но опыт спать в таких условиях, конечно, прикольный. На улице, кажется, было еще совсем раннее утро. Между деревьями был легкий туман, пахло свежестью и росой. Холодное солнце уже почти не грело, а лишь освещало едва видную тропинку. Кажется, сейчас еще не позднее семи. Блондин шел, ни о чем не думая, лишь наслаждаясь наступающим, свежим утром. Именно в такие моменты, ты ощущаешь, что действительно свободен. Давно такого не было. Ни вечной спешки, городской суеты. Лишь прогулка по пустому, бескрайнему лесу. Он скрестил руки за спину и вздохнул полной грудью. Да, это точно то незабываемое ощущение, которое хочется переживать снова и снова, изо дня в день. Чанбин в это время копошился где-то чуть позади. Он шарил по всем кустам в поисках своего заветного телефона и молился всем богам, чтобы он нашелся. На покупку нового денег в этом месяце точно бы не хватило. Да и на старом телефоне остались бы всякие важные документы, с которыми он бы точно не хотел так просто расставаться. Наконец, за небольшим кленовым желто-красным листочком что-то заблестело. Со нагнулся и выудил своей мобильник, который он тут же начал целовать от радости. — Я нашел тебя, нашел! — приговаривал тот, обращаясь к телефону словно к живому существу. — Так и знал, что надо было на карман молнию пришить. Вот так и знал! Ли улыбнулся ему, но надолго останавливаться не стал, а сразу побрел дальше. Путь еще, кажется, неблизкий. Черт бы их побрал забрести в такую глушь. Благо, тропинка быстро отыскалась и топтаться на одном месте им не пришлось. Пройдя пешком не менее двух километров, где-то из-за деревьев начал иногда доноситься гул редких машин. Вроде, они, правда, идут в правильном направлении, и это не могло не радовать. Чанбин все это время пытался врубить сдохший телефон. Но аккумулятор из раза в раз говорил, что осталось ноль процентов заряда, пока не перестал реагировать хоть как-то на пустые попытки что-то сделать. Со тяжело вздохнул и убрал телефон в карман, проверив дважды, точно ли он в этот раз глубоко засунул его, и тот не выпадет. Он уже примерно прикидывал, как сильно ему достанется от матери. Как сильно она его отчитает, словно маленького мальчонку. Да, ему уже почти двадцать шесть лет, но он все никак не может уйти от контроля мамы. Даже жить отдельно не может. То ли он ее так сильно любит, то ли он просто не видел жизни без нее, поэтому и боялся перемен. Феликс оглядел свои потрепанные ботинки, на которых снова развязался надоедливый шнурок. Мда, столько грязи он тут увидеть не ожидал. Ли тяжело выдохнул, представляя, сколько времени понадобится, чтобы их отмыть. А ведь буквально неделю назад их только купил. Чуть впереди виднелись уже знакомые сосны. За ними должна быть дорога, которая их привела сюда. Свобода, вот она. Жизнь явно заиграет новыми яркими красками, раз они не сгинули в этом проклятом лесу. Как достижение можно записать, что их не съел заплутавший медведь или не забодал прохожий кабан. Со полез через колючие ветки сосны, а на выходе понял, что успел только что порезать себе ладонь. Причем очень даже сильно. За ним ломанулся Феликс, но участь брюнета, к счастью, он не повторил. Вышел целехонький. Даже странно, однако. Лишь на пальто осталось сухой сосновой хвои. — Твою ж, — выругался старший, прикрыв свою руку. — У тебя есть салфетки? Или еще что-нибудь. Ли достал свой платок, побывавший в доме Наен, и высыпал оттуда остатки табака. Жаль, конечно, было расставаться с такой важной уликой, но Чанбина было еще жальче. — Держи, — блондин протянул ему ткань и вышел на проезжую часть. Надо было оглядеться. — Феликс, фура! — крикнул ему Со, оттаскивая младшего за рукав от дороги. — А если бы она тебя переехала? — Все в порядке, как видишь, — отмахнулся младший. Фура остановилась за несколько метров от них, и водитель открыл дверь в салон. Вот это удача, первый попавшийся дядечка, от которого Ли чудом спасся, и сразу такой дружелюбный. — Здравствуй, подкинешь до города? — спросил Феликс, усаживаясь рядом с мужчиной средних лет, на лице у которого была небольшая борода. — Я заплачу, только цену назови. — Ой, да ни чего не надо, родной, — сказал мужчина, отмахиваясь рукой. — Мне тоже туда надо, родной. Ли улыбнулся и откинулся на сиденье. Мужчина был родом, скорее всего, из Средней Азии. А в Корее работал. Даже акцент не корейский, все сходится. Как бы Феликс не старался следить за дорогой, веки слипались сами собой. Ночь, проведенная на полу в куче старых тряпок — не лучшее место для сна. С другой стороны, ничего страшного, сейчас он вернется домой, а там уже нормальная кровать и брат, который его сначала отчитает как следует, а потом позаботится и уложит спать. Старшие братья они такие. Как блондин понял, снится ему либо непонятная, странная хрень, либо совсем ничего, черный экран. Вот и сейчас ему не приснилось совсем ничего, что, возможно, даже хорошо.

***

— Ликс! — прямо на пороге его встретил Минхо. — Педрила, где ты был? Совсем придурошный, что ли. На звонки не отвечаешь, сообщения не читаешь, где тебя только носило?! — он трясет его за плечи, но потом все равно прижимает к себе. — Дурак. И вот сейчас Феликс реально чувствует себя последним мудилой. Стало очень больно, что брат так переживал за него, а он где-то шляется, ничего не сказав. Причем он знал, что так будет, знал, что Минхо будет волноваться за него. Но ничего все равно с этим не сделал. — Я был у знакомого своего, телефон разрядился, прости, — опустив глаза в пол, соврал он. Нельзя так поступать с близкими людьми, это бесчеловечно. Он сжал руки в кулаки и закусил губу. — Прости. — Блять, Ликс. Будь чуть-чуть хотя бы поответственнее, — говорит Минхо. — Просто будь на связи. Я не хочу тебя искать по всему городу. — Ладно, — кивает Ли. — Прости еще раз. Его сгрызет совесть. Полностью, от головы до ног. Он не хотел врать брату, не хотел. Но так получилось. Так нужно. Он уходит к себе в комнату и закрывает дверь на замок. Хочется побыть одному, закрыться от всех. Тяжело в последнее время. Эти работа, расследование и Хенджин. — Блять, почему все так сложно?! — вскрикивает он, закрыв рот подушкой. Хочется сейчас прижаться к кому-нибудь и не отпускать. К Хенджину. И снова он, снова он. Почему он просто не может уйти из мыслей? Почему он делает каждый раз только больнее, напоминая о себе? Вы когда-нибудь любили так, что сами обжигались, делая больнее только лишь себе? Вот Феликс — да. Именно сейчас и именно с ним. Он уже не понимал, чего хочет больше. То ли быть с ним до конца жизни, то ли не знать его вовсе, так было бы проще в тысячу раз. — Хенджин, — стонет он его имя в подушку. — Хенджин, пожалуйста… Он уже сам запутался, чего хочет. Или не хочет вовсе. Сложно. Лишь бы не расплакаться сейчас от бессилия и неопределенности. Приехал отдохнуть от города, от душной столице, от угрюмых и вечно недовольных рож, а что получает в итоге? Все по новой. Снова эта любовь, которая готова уже буквально ломать кости, а, может, и что-то поважнее костей. Феликс чувствует себя маленьким олененком. Будто у него нет защиты. Защиты от самого себя и разных навязчивых мыслей. Он ненавидел себя за такое поведение. Будто он беспомощный, будто ничего не может сделать, хоть это вовсе не так. Ли может. Может все. Но не делает ничего, как он думает. Блондин снова начал себя накручивать. Поток мыслей перешел от Хенджина к Минхо. Как иронично получается, однако. Казалось, будто в последнее время он поступает с ним как последняя скотина. Он приехал к нему, а по итогу бегает по городу за каким-то дегенератом, хотя этим должна заниматься полиция. Но полиция совершенно мышей не ловит. Чувство вины окутывало с головой. Хотелось прийти к Минхо и просить прощения до потери пульса. Лишь бы тот простил своего непутевого блудного братца. Феликс поднялся и подошел к двери, открывая замок. — Минхо! Иди сюда! — кричит Ли, надеясь, что тот дома. — Пожалуйста, подойди! Снизу послышались тяжелые шаркающие шаги. Старший поднялся по лестнице и вот уже заглядывает в комнату к блондину. Тот взглядом указывает на место рядом с собой и с мольбой смотрит на Минхо. Брюнет послушно сел рядом, но его тут же сковали крепкие, словно тиски, объятия младшего. — Я скучал в городе по тебе, — шепчет Феликс куда-то в шею. — Прости меня, что уделяю тебе так мало своего времени сейчас… — Хэй, Ликс. — Что заставляю волноваться, прости… — Ликс, — Минхо протянул его имя, перебирая спутанные светлые волосы брата. — Я расстраиваю тебя, прости! — Ликс, твою мать, — перебивает старший, заставляя обратить на себя внимание. — Я ни капли на тебя не обижаюсь, поверь. — Честно? Ты не врешь? — Смысл мне тебе врать? — вопросом на вопрос отвечает тот. — Я люблю тебя, ты это знаешь. Я не хочу обижаться на близких мне людей. — Минхо… — протянул младший, положив голову ему на плечо. — Побудь со мной. — Одно условие, ты готов его выполнить? Минхо лег на подушки, укладывая рядом с собой младшего. Это было очень мило. Редко, когда братья так тепло и душевно общаются, тем более после долгой разлуки. — Какое? — Ты какой-то… — он задумался, подбирая нужные и правильные слова. — Не знаю, грустный? Уставший? В общем, не такой, как раньше. И мне брешешь, когда говоришь, что все хорошо. Давай поговорим. Только все как есть рассказывай. Ты можешь мне доверять. Феликс озадаченно посмотрел на него. Как же так? Видимо, актер из него так себе. Ну, он пытался, как мог. Только вот Минхо уже не ведется на такие штучки, знает младшего слишком хорошо. Вот же чертила. — Правду, значит… — вздохнул тот. — Я расскажу, только никому. Это тайна следствия и моя тайна. — Рассказывай. Вот кому-кому, но мне ты точно можешь доверять, мелкий, — заверил его Минхо и легко улыбнулся. Ладно, на брата положиться можно. Он его брат, он точно не должен разболтать это кому-нибудь. Во всяком случае, он на это надеялся. Феликс рассказал про расследование, и где он был прошлой ночью. Пообещал, что в следующий раз врать о таком не будет, иначе получается как-то не очень хорошо с его стороны. И про Хенджина тоже рассказал. Все, как есть. — …В общем, вот так. Я очень надеюсь, что эта вся хуйня скоро закончится. А то я что-то уже не вывожу, — подытожил Феликс, тяжело вздыхая. — Ничего, сейчас выслежу Тэхена, а потом на работу выйду. Там уже и о Хенджине думать не будет времени. Все наладится. — Мда, мелкий… — вдохнул старший. — Какой-то реально пиздец. Ты мальчик у меня сильный, все нормально будет, наладится. И Тэхена найдешь, и с Хенджином помиришься. Не переживай, все будет хорошо. Если что, у тебя всегда есть твой брат, — Минхо обнял его и потрепал по голове. — Я рядом. — Спасибо, ты лучший, — младший в ответ обнял его. — Так. Ладно. Пора дела делать, — Минхо поднялся с кровати младшего. — Сходишь молока купить? Оно закончилось вчера. — Только нежились, а теперь молоко гонишь покупать. Какашка ты, вот кто, — дразнит его блондин, расплываясь в игривой улыбке. Минхо тут же остановился в дверях. Ему же не послышалось? — Я — какашка? — переспросил он. — Да, — твердо сказал Феликс. — Ты какашка. Старший вновь оказывается перед блондином, это произошло так быстро, что Феликс и не заметил, как тот оказался рядом. Минхо повалил его и навис сверху. В его глазах загорелся хищный огонек азарта. — Ты думаешь, я забыл, что ты щекотки боишься, мелкий? — усмехается брюнет, тут же начав щекотать бедного Феликса. Тот извивается под ним и хохочет, будто ребенок. — Ха-ха! Это запрещенный прием! — упирается младший, пытаясь отбиться от натиска ловких рук Минхо, но все без толку. — Я сейчас задохнусь от смеха, придурок! Старший смеется вместе с ним и через пару минут отпускает его. — Ладно-ладно, не какашка ты, — переобулся блондин. — Пожалуйста, только не щекоти меня больше! Минхо хищно ухмыльнулся напоследок и вышел из комнаты. — Да уж, вроде, взрослые люди, а ведем себя черти как, — вздыхает Феликс, собираясь выходить, как вдруг опомнился. — Блять, — он бьет себя по лицу, — телефон зарядить, точно. Пришлось ждать еще минут двадцать, чтобы тот хотя бы включился. С разряженным ходить не очень хочется. Вдруг что, а он без связи. Нельзя так. После включения, на экране высветился пропущенный от Чанбина, а после, видимо, он не дождался ответа и отправил сообщение, где просил подойти в гимназию. — Ебучие документы, — стонет блондин. — Да подавитесь уже этими бумажками, так задрали. Он спустился вниз и накинул на себя ветровку. На улице не было холодно, просто, зная документы в школе, он понимал, что пойдет домой уже вечером. Тут уже ничего не поделать. — Я пойду, пока, — попрощался он с братом. — Молоко не забудь, — напомнил Минхо ему вслед.

***

Вечер. Уже давно стемнело, а Феликс только вышел из гимназии. Сил уже заполнять что-то не осталось, а отчеты так и сыпались со всех сторон. Хотелось кого-нибудь придушить. В гимназии не осталось никого, кроме директора и Чанбина, который тоже заглянул к блондину. Посидели, чай попили и разошлись. Тот порывался проводить Феликса, но младший поспешил убедить, что сам вполне сможет дойти. Что-то чарующие точно есть в ночных улицах времен детства. Загадочное, таинственное. Будто сейчас из какого-нибудь переулка кто-нибудь выбежит и утащит в неизвестность. Та же Бабайка, например. Феликс любил ночные прогулки. Даже в столице ему это нравилось. Особенно в наушниках, слушая полюбившийся плейлист грустных песен. Идешь не спеша, гуляя по старинным переулкам. Почему ему это так нравится? Честно сказать, он сам не знает. Хотя, если так подумать, то эта привычка осталась после Хенджина. Именно он показал всю ночную красоту Феликсу. Пустынные улицы без суетливых, вечно куда-то спешащих людей. Переулки, украшенные гирляндами и рисунками стрит-артеров. Парки и аллеи, где всегда свежо пахло природой и вкусной выпечкой из окошек палаток. Да, именно такой город блондин любит. Даже готов был смириться с шумной столицей. Находясь в своих мыслях, он пропустил звонок, но потом тут же опомнился и принял вызов. Он ни капли не удивился, когда увидел номер Хенджина, про которого совсем недавно вспоминал. Чему тут уже удивляться? — Слушаю тебя, — сказал Ли в трубку. — Что-то случилось? — Почему должно было что-то случиться? — переспросил Хенджин своим бархатным голосом. Ли прикрыл глаза, наслаждаясь этим родным голосом. Слишком любит, даже чересчур. — Не знаю, просто давно не получал звонков от тебя. Феликс остановился и принялся разглядывать носы своих лакированных массивных ботинок. Не хотел торопиться никуда. — Почему ты позвонил мне? — Просто захотелось услышать тебя, — если Ли его сейчас увидел, он бы точно пожал плечами. Эту его привычку блондин точно запомнил. — Я… Он не успел договорить. Ему по голове прилетел удар чего-то тупового, но довольно увесистого. Ноги тут же подкосились, он повалился на грязный асфальт. Телефон с Хенджином отлетел куда-то в сторону. — Хэй, Феликс, — еле слышно в трубке телефона. — Не молчи, у тебя все хорошо? — Х-Хенджин… — шепчет Ли, но, кажется, в трубке этого уже не слышно. Блондин хотел было что-то крикнуть, но рассудок туманился, мешая ясно мыслить. Все бы ничего, но в спину прилетел еще один удар. На этот раз добивающий. Он упал грудью на асфальт, распластавшись на нем. Земля ушла из-под ног, больше выдавить из себя хоть одно слово не получалось. Дальше он ничего больше не слышал. Ни Хенджина, ни нападавшего, ничего. Отключился.

***

Веки были очень тяжелыми. Феликс еле смог продрать глаза, это далось ему очень большим усилием, буквально переступая через себя. Затылок отдавал глухой ноющей болью, хотелось зажмуриться обратно, лишь бы этого не чувствовать. С другой стороны, это не смертельно, что не может не радовать. Он уже догадывался, кто мог с ним так поступить, тут все и так очевидно. Попытка пошевелиться оказалась полностью провальной. Руки были прочно привязаны к приваренной к стене ржавой трубе сзади и уже успели затечь. Попытка что-нибудь крикнуть тоже провалилась. Во рту у Феликса оказалась какая-то тряпка, имитация кляпа из подручных средств. Он попытался ее выплюнуть, что опять ничего не получилось. Раз покинуть это место так быстро не получится, то стоит хотя бы осмотреться. Напротив него было окно. Кажется, сейчас раннее утро. Да, долго же он тут провалялся. По крыши стучали капли. Видимо, на улице капал дождь. Мило. Утренний дождик. Под такое обычно хорошо спится. Вокруг него были полки, держащиеся на честном слове, на которых стояли железные банки. В такие обычно гвозди разные складывали. Так, дальше. Рядом с оконной рамой был деревянный стул, ничего примечательного, стул как стул. Лопаты, грабли и другие железки. Грязно и пыльно, будто тут давно никого не было. Что-то знакомое. Надо бы вспомнить… Но голова гудит так, что даже думать больно. Где же телефон? С него можно было бы попробовать набрать кому-нибудь, позвать помощь, пока его здесь не убили. Он попробовал нащупать его в кармане, но там ничего не оказалось. Ли только еще сильнее натер себе связанные руки, пока елозил. Вместо этого он увидел свой мобильник на подоконнике прямо напротив его самого. Вот засада. «Вспоминай, Ли Феликс, давай, ну же…» — думал блондин, пытаясь понять, где он. — «Это точно не лесная избушка, на нее не похоже, но… старый склад госпожи Им? Вернее, теперь это владения Тэхена. Точно. Ну, меня хотя бы не увезли в лес, опять же, есть чему радоваться.» Он в городе, если постараться громко крикнуть, получится привлечь внимание. Надежда есть. Если, конечно, сюда не вернется Тэхен. Оставалось молиться всем богам, чтобы тот его не убил до прихода помощи. Но вдруг он услышал щелчок замка и скрип открывающейся двери. Нет, его молитвы не были услышаны. Прямо сейчас должен был зайти настоящий убийца. Не из книг, не из фильмов, а самый настоящий. Феликс даже представлять не хотел, что с ним он может сделать. Сказать, что ему сейчас страшно, это ничего не сказать. Ли был готов поклясться, что его уже буквально начинает трясти. Но нет, нельзя сложить руки и сдаться. Нужно тянуть время, ждать помощи и не провоцировать Тэхена. Быть тише воды, ниже травы. Где-то внутри оставалась надежда, что его спасут. Он хотел в это верить, хоть книжные герои уже давно не в моде. Дверь отворяется полностью, и на склад, прихрамывая, заходит никто иной как Ким Тэхен. Увидев такого беспомощного Феликса, его лицо озарила надменная улыбка. Будто он уже победил. — Ну, что? Неужели злой дядя Тэхен тебя обижает? — насмехается он. — Бросил, наконец, геройстовать? — обращается Ким к блондину. — Справедливости здесь нет, если ты еще не понял. Ким подошел к нему ближе. С каждым шагом сердце младшего пропускало удар. Будто еще чуть-чуть, и его точно убьют. Тэхен наклонился к нему, смотря прямо в глаза. От одного его взгляда по коже побежал табун мурашек, и стало очень некомфортно. Хотелось спрятаться, убежать, исчезнуть, но это бы означало, что Феликс сдается. Нет, он не проиграет ему. Но Ким вытаскивает изо рта блондина тряпку и кидает рядом с ним. — Не вздумай кричать, сделаешь себе только хуже, — предупредил его Тэхен, опускаясь на стул позади него. Нижняя губа тоже заныла. Ли провел по ней языком — разбита. Наверно, тогда, когда он упал лицом в асфальт. Потерпит. — Ты убил Кая? Первый вопрос. Ким не удивлен. Он абсолютно спокоен. Лишь легкая насмешливая улыбка все еще была на его лице, никуда не девалась. — Я, — ни чуть не смутившись, отвечает он, пожимая плечами. — Предвижу следующий вопрос, да, деньги у меня. — Значит, я был прав… — выдохнул Феликс. — Зачем тебе я? — Пф, ты же такой умный, разве сам не догадываешься? Болтаешь много, с ментами шушукаешься, ты думаешь, я этого не знаю? — усмехается Тэхен. — Сам понимаешь, что отпустить я тебя не могу. — Просто возьмешь и убьешь меня? — Да, просто возьму и убью тебя, мне уже ничего не стоит это сделать, — отвечает брюнет. — А ты, кстати, очень забавный, когда беспомощный. Тэхен улыбается и смеется ему в лицо как ребенок. Это действительно его смешит. Вот же псих, однако. Ли передернуло. Ким не спеша подходит к нему и снова затыкает его рот тряпкой. Страшно. До жути страшно. — И мордашка у тебя симпатичная, — отмечает брюнет. Он берет его за подбородок, вертит его головой, рассматривая. — Даже немного жаль тебя, но что уж поделать. Он сунул руки в карманы брюк и выудил складной нож с швейцарским флагом. Хороший, острый, наверно, охотничий. Феликс такие много раз видел в магазинах на заправках. — Если этот, как его там… — Тэхен постучал себя по голове, — Кай, точно, умер от любви и карт, то ты — от любопытства. Жалкая смерть даже какая-то получается. Тэхен резко замахивается ножом. Его глаза горят совсем не добрым пламенем. Все. Это конец. Феликс проиграл. Блондин зажмурился и до боли закусил во рту тряпку. Но смерть еще немного подождет его. Ким с размаху попадает лишь по плечу, порезал его до крови. Шрам останется, но от этого не умирают. Ли стонет, насколько того позволяет тряпка. Все равно больно. — Ха-ха! Испугался, да? — издевается Ким и смеется. — Ха-ха! А хочешь, я сделаю из тебя Ван Гога? Тоже ухо отрежу. Ха-ха, какая хорошая идея! Феликс распахнул свои глаза и уставился на брюнета. Он, конечно, предполагал, что у того крыша могла поехать, но не настолько же! Это уже перебор. Ему захотелось плакать. Разреветься как маленькая девчонка. Хочется, чтобы хоть кто-то его пожалел, приласкал, сказал, что все хорошо. Почему все заканчивается именно так?! Чем он это заслужил, обычный учитель истории? Перед глазами появился Минхо. Ли представил, как горько тот будет заливаться слезами на его могиле. Представил Хенджина и так и не начатую личную жизнь с ним. Ебанная невзаимная любовь. Папа. Даже ссора с ним не мешает Феликсу по нему тосковать. Как он там? А он будет вспоминать блондина, когда тот умрет? Миллионы возможностей, целей и мечт сменялись друг за другом. Очень больно и обидно. Он уже не сможет сказать своим близким людям, как сильно он их любит и ценит. Это так обидно, что хотелось кричать от несправедливости. Глаза затянулись пеленой. Уже не было слышно гадких смешков Тэхена. Ничего не было слышно. Лишь бесконечные мысли в голове. Будто все умерли в реальном мире. Будто никого и ничего не осталось. Даже надежда умерла, никто его не спасет. Физическая боль давно затихла, уходя на второй план. Зря он отчаялся. Нет, не все потеряно. Дверь резко распахивается, и на склад врывается разъяренный Хенджин. Он был весь мокрый, а вся штатская одежда буквально прилипла к нему. Феликс перевел на него свои глаза, наполненные болью и грустью, у того екнуло сердце. Теперь и герой, и принцесса, и злодей на местах. Оружия у Хенджина, кажется, не оказалось, поэтому он налетел на Кима с голыми руками, пытаясь обезвредить. Но тот тоже был не из робкого десятка, замахивался своим ножом теперь не на Феликса, а на Хвана. — Блять, — выругался Хенджин, когда Тэхен смог ранить его в ногу. — Не выйдет ничего, сученыш. Нужно не думать о раненной ноге, тогда и болеть не будет. Сейчас все внимание надо уделить спасению бедного Феликса. Хван пытался перекинуть Тэхена через себя, но тот извивался, не давая этого сделать. Но больше ранить следователя у него не получалось, как бы он не старался. Замерев, за всем этим наблюдал Феликс. Он, кажется, даже не дышал. Два парня перед ним бьются не на жить, а на смерть, один из которых — очень близкий, любимый человек. Блондин даже сделать ничего не может, чтобы ему помощь, он чувствовал себя виноватым. Это было очень страшно, но отвести взгляда он не мог. — Как мило, сегодня здесь умрет ваша сладкая парочка, — уворачиваясь от очередного удара Хвана, издевается Ким. — Заткнись, — рычит Хенджин. Дуэль была нечестной. У Кима было хоть какое-то оружие в отличие от Хенджина. Тут остается надеяться на боевую подготовку прокурора, не зря же он ее проходил. Она не должна подвести, не подводила раньше. Все поменяла случайность. Одно лишь действие, которое при любых других обстоятельствах почти ни на что не повлияло бы. Тэхен буквально на секунду повернулся лицом к стене, отворачивая от Хвана, решался на следующий маневр, как вдруг нечаянно споткнулся. И все бы ничего, если тот не держал в руке нож. Ким по своей же глупости напоролся на острое лезвие, которое попало ему прямо в живот. Он взвыл от боли и повалился на грязный пол. — Черт! — вскрикнул Хенджин. Тэхен закашлял кровью, корчась от вязкой, быстро растекающейся боли в животе. Вытащить нож за рукоять у него не оставалось сил. Перед глазами все поплыло, силуэты парней размывались. Все же было хорошо, он выигрывал в этой неравной по силам игре, и вот так глупо проиграть во всем… — Не умрешь, терпи, — рявкнул Хван. С улицы начали доноситься звуки сирен, а яркие огни фар были видны через небольшое окно. Все закончилось, даже не верится. Еще через пару секунд на склад заявились парни в полицейской форме. С ними был и Сонхун. — Этого отдайте врачам, — скомандовал Хенджин. — Дальше я сам. Сонхун и еще двое взяли Кима и вытащили его на улицу. В дверном проеме показалась карета скорой помощи. Все как-то снова ожило. Хмурый до того Хван изменился в лице, как только перевел взгляд на Феликса. Брюнет стал более спокойным, будто боялся отпугнуть младшего. Хенджин подошел к нему и аккуратно развязал тому руки. Ли сам вынул тряпку изо рта и прижал старшего к себе, словно плюшевого мягкого мушку. Он уткнулся носом ему в плечо и, наконец, расплакался. Эмоции взяли верх. Сохранять хладнокровие все это время было до жути сложно и невыносимо, теперь он сдался. — Хэй, ну ты чего? — шепчет ему в макушку Хван. — Все закончилось, малыш. Теперь все точно позади. Я с тобой, я рядом. — Хенджин… — шепчет младший себе под нос. — Только не уходи, не бросай меня. Руки у младшего мелко трясутся, по коже бегут мурашки. Он не может поверить, что обнимает сейчас своего Хенджина. Ни кого-нибудь другого, а именно его. Все ссоры и обиды пропали, будто их вовсе никогда не было. Они вместе. Только вдвоем. Здесь и сейчас. Ли отстраняет от себя старшего и смотрит тому прямо в глаза. Такие родные, нежные, прямо как тогда. Он соскучился по его глубоким карим глазам. В них хотелось утонуть. Феликс вновь притягивает Хвана к себе и касается его губ своими, прикрывая глаза. Так нежно и ласково. Он даже забывает про рассеченную губу. Брюнет охотно отвечает, но двигает своими губами медленно, не торопясь. Младший вплетает свои небольшие ручки ему в темные волосы, бережно перебирая их. Хенджин тоже скучал. Очень и очень сильно. Он даже думать не смел, что Феликс сам возьмет и поцелует его. Это было что-то будто запрещенное, незаконное. Что-то за гранью дозволенного. Хван не мог забыть вкус таких сладких губ, они четко впечатались ему в память. Снова и снова брюнет просыпался с мыслью о нем. Это уже конкретно надоело, но он не хотел с этим что-то делать. Не хотел забывать о Феликсе, даже если эти воспоминая иногда сильно ранили его. Они отстранились друг от друга. Оба хотели что-то сказать, но не решались. Эта недоговоренность и страх отказа снова мешают им. Который раз уж на одни и те же грабли. Так ничего не сказав, парни вышли со склада. Лучи раннего солнце заставили Ли поморщиться. Младший вспомнил про порезанное плечо и прошипел, только сейчас по-настоящему почувствовал эту боль. Кровь до сих про шла, не желая останавливаться. — Поехали в больницу, нас там жду, — Хван подошел сзади к нему. — Что с Тэхеном? — Его увезли в реанимацию, дальше встретимся с ним уже в суде, ты пройдешь как свидетель. Феликс кивнул и сел в карету скорой помощи, облокотившись на холодное стекло. Он прикрыл глаза, голова неприятно гудела. — Как ты меня нашел? — спросил Ли. — Все просто. Когда мы дружили, мы с тобой по приколу поставили приложение, которое отслеживает геоданные друг друга. Слава богу, что ты его так и не удалил, — ответил Хван, рассматривая свои запачканные кровью штаны. Кажется, придется их выкинуть, жаль, долго прослужили. — Я даже совсем забыл о нем, — пожал плечами младший. — Я тоже. Я его случайно у себя нашел, я туда не заходил последние лет пять, — Хван отвернулся к окну. — Позвони брату, он волнуется. Феликс набрал своему брата, сказал, что у него все хорошо, попросив оставить все расспросы до дома.

***

Джисон выкладывает на стол пропавшие денежные средства и весь сияет. Дело, наконец, раскрыто. Феликс удобно устроился в кресле, тихо наблюдая за всем происходящем. Думает о своем. Он ведь знает уже почти все. — И все же, это было самоубийство, господин Ли, — подмечает Хан. — Вот тут вы оказалась неправы. Хенджин переводит взгляд на блондина, внимательно рассматривая. Без неприязни, спокойно. — Да, это, правда, было самоубийство, простите, немного поторопился с выводом, — согласился Феликс, не желая спорить. Хван насторожился. Ли Феликс и признавать ошибки? Не похоже совсем. Хотя, может быть, люди иногда меняются. — Вот-вот. Халатность в нашем деле не допустима, — хмыкнул Джисон. — Но все равно. Спасибо вам за содействие. Ли улыбнулся и пожал руку парню напротив. — Позовите господина Кима, — крикнул Хан в коридор. — Господин Ли, вы не против сфотографироваться для газеты? — Почему бы нет? — согласился блондин, пожимая плечами. Тут же примчался и Сону, в руках у которого был новенький фотоаппарат. Он весь сиял, в этот раз получится занимательная статья для его газеты. — Это будет сенсация! — восторженно сказал он. — Господин Ли, присядьте сюда, — блондин сел на кресло, рядом со столом Хана. — А вы, господин Хван, встаньте, пожалуйста, за Господином Ли и положите руку ему на плечо, — Хенджин послушался его, так и сделал. — Господин Хан, вы оставайтесь на месте. А где господин Пак? — Сонхун уволился. Они с Хенджином совсем не сработались, — говорит Джисон, качая головой. — Что вы не поделили, кстати? — обращается он к Хвану. — Там долгая и нудная история, — отмахнулся брюнет. — Я не буду пересказывать. Сону кивнул и отошел на пару шагов для удачного кадра. Он направил фотоаппарат на парней и сделал пару снимков с разных ракурсов. Те получились просто шикарными, чему Ким очень обрадовался. Наконец-то все идет так, как надо. Все налаживается. Горячая рука Хвана сжимала плечо Феликса. Блондин не решался даже пошевелиться, а в голове пролетали тысячи мыслей в секунду. Надо поговорить с Хенджином, он устал терпеть это все. Устал от вечных недопониманий и поедающей заживо недоговоренности. Устал. Он и так много натерпелся за минувшие пять с лишним лет. Молчанием сыт по горло. — Спасибо вам, до свидания, удачи, — попрощался Сону и быстро покинул кабинет, сияя, предвкушая, какой фурор произведет новый выпуск газеты. — Вы уже обрадовали госпожу Им, что деньги нашлись? — спросил Феликс, собираясь уходить. — Мы хотели, но она сегодня уезжает в Японию к своему мужу… — протянул Джисон. — Нас не пустила ее домработница. Ли изменился в лице. Еще ему не хватало, чтобы она уехала. — Как уезжает? — нахмурился он. — Вот так, — выдохнул Хан. Феликс кивнул и увел взгляд в пол, разглядывая свои ботинки. — Ну, я пойду, — наконец, выдал он, что-то обмозговав, и встал с серьезным и немного хмурым видом. — Идите. Передавайте привет брату, — улыбнулся Джисон. Блондин улыбнулся в ответ, бросил на прощание мимолетный взгляд Хвану и ушел по своим делам.

***

young.lixx: жди меня вечером. Феликс быстро напечатал сообщение Хвану и убрал телефон, продолжая вести урок, рассказывая о средневековой Англии. Дети внимательно слушали его, Ли очень полюбился им. Хороший дядька историк с юморком, который не задает километровое домашнее задание и интересно преподносит материал, ну не сказка ли? Но в каждом классе бывают такие ученики, которым ничего не надо, и из-за этого они срывают уроки. Такой мальчик попался и здесь Феликсу. Таких, как он, Ли называл «неудавшимися революционерами». Неудавшимися, потому что любые попытки сорвать ему урок он удачно пресекал. Последний раз Ли виделся Хенджином в здании суда, перекинулся с ним парой фраз и больше не общался с ним. И так уже больше трех недель. Не решался. Ждал, когда Хенджин первый ему напишет. Простыми словами — убегал от ответственности. В итоге почти месяц от него ни слуху, ни духу. Блондин с головой ушел в школьную рутину, это помогло хоть немного отвлечься от навязчивых мыслей о нем. Знакомство с учениками и учителями, вечные тетрадки и документы. И так по кругу. В общем, заняться было чем. Сегодня, в этот пятничный вечер, он решил хоть что-то решить. Сейчас даже было неважно, получит он отказ, его пошлют или, наоборот, все будет хорошо. Главное, что он просто решил это сделать. Тут надо медаль давать за смелость и отвагу. Ответ пришел почти сразу, но блондин не спешил читать. Решил дождаться перемены. Боялся, сам не зная чего. В класс постучали, и дверь открылась. Зашла полная медсестра с сильными, крепкими руками. Что греха таить, Феликс сам ее боялся, чего уж говорить об учениках. Все ребята сразу притихли и попытались спрятаться за учебниками, как жаль, но даже это их не спасет от грузной женщины. За ней семенила еще одна молоденькая девушка студентка, у нее в руках была массивная стопка документов. — Можно? — спросила у Ли женщина. Студентка прошла за ней, но споткнулась об порог и густо покраснела. Медсестра грозно посмотрела на нее, и та смутилась еще сильнее. — Проходите, конечно, — пригласил Феликс. — Детей нужно забрать на плановый медосмотр, вас предупредили? — даже голос у женщины был такой громкий, резкий. От одного ее присутствия по спине бежали мурашки. Блондин постарался припомнить что-то такое, но потом смирился и обратился к своей записной книжке. Там, где стояла сегодняшняя дата, правда, было написано, что с последнего урока класс забирают. — Ну, что там, господин Ли? — поторопила его медсестра, не дождавшись ответа. — Да, да, забирайте, — кивнул Феликс. — Ребята, тогда сами прочитаете девятый параграф, на следующем уроке продолжим, — обратился он к классу. Дети закопошились, загудели, по кабинету разнесся звук открывающихся и закрывающихся молний на рюкзаках, с парт полетели учебники. Через пару минут класс опустел, а дверь закрыла студентка, оставив блондина в одиночестве. Ли взял телефон и открыл чат с Хенджином. Тот, видимо, уже догадывался о намереньях Феликса.

hynjinnnn: приходи после десяти, тут никого не останется, кроме охранника. ты знаешь, где мой кабинет.

Мда, дружелюбностью тут явно не пахло. Ну, что ж, он хотя бы попробует это исправить.

***

Феликс остановился перед дверью с табличкой «главный следователь Хван Хенджин». Он не решался толкнуть ее, просто стоял напротив и пялился в одну точку, будто хотел просверлить своим взглядом дырку в двери. Ли схватился за горло и слегка сжал, думал, что это поможет решиться. Колени немного дрожали, а земля так и норовила уйти из-под ног, вот же предательница. Надо прокрутить все сценарии в голове, пока еще есть время. Конечно, секунд десять ничего не дадут, но заставят задуматься. Что может быть самым хорошим вариантом развития событий? Они вместе решат все конфликты, обиды и недопонимания, и все наладится. Короче, мир, дружба, жвачка и все в этом духе. А самым плохим? Ну… они могут подраться прям здесь. Или нечаянно пристрелить друг дружку. Тут уж как карта ляжет. «Так. Нет уж. Карта ляжет так, как я ее положу,» — думает блондин и дергает ручку. — Я думал, не придешь, — не открываясь от важных документов, бросает Хенджин. Даже не взглянул. Напротив Феликса сидит тот самый брюнет. Он одет в полицейскую униформу, придающую ему еще более серьезный и горячий вид. Из себя форма представляла темно-синюю шелковую рубашку с погонами на плечах и небольшим кармашком на пуговице на груди. На шее был повязан строгий черный галстук. Черные прямые штаны держал ремень с большой серебристой бляшкой. В мочке уха блестит серебряная сережка, которая так и манит к себе. — Как я мог забыть про наш спор? — напоминает Ли и не спеша направляется к Хенджину. Тому все-таки приходится оторваться от бумажек и обратить внимание на светлого парня, когда тот оказывается вплотную к нему. Строит из себя, будто ему все равно. Феликс точно знает, что он всего лишь с ним играет. Нечестную же игру он вновь затеял. — Спор? — Хван вскидывает бровь. — Ах, да, точно… Хорошо, я признаю, что ты выиграл, — он похлопал в ладоши перед лицом блондин. — Ты пришел переспать со мной, я прав? — Прав, — кротко отвечает тот, ни чуть не стесняясь. На лице старшего появилась легкая ухмылка, которую он тут же скрыл, закусив губу. Точно дразнит. Ли отходит, снимает свое пальто бежевого цвета и вешает на вешалку около входной двери. Из кармана того он достает совсем недавно купленную пачку презервативов и запечатанный бутылек смазки, кидает их на стол перед Хенджином, всем видом показывая, что настроен серьезно. — Хочу, чтобы ты взял меня у себя на столе, Хван Хенджин, — твердо заявляет блондин. — Как раньше. Как пять лет назад. Взял так же жестко. — Твои фетиши не изменились? — усмехается старший. — Представь себе, нет. Тебя никто не переплюнул в этом. — Я знаю. И не переплюнет. — Не кажется, что слишком самоуверенно? — Признай, что это факт для тебя. Больше ни слова. Феликс тянет его за галстук и целует в губы. Ни как тогда на складе, а страстно, по-звериному. Так, как хочется прямо сейчас, поддаваясь внутренним подавленным желаниям. Ли ставит колено между его ног, а Хенджин притягивает его только ближе за талию. Хван перехватывает всю инициативу на себя и сминает мягкие губы младшего, иногда чуть прикусывая. То самое чувство. То, которое Феликс искал несколько лет. То самое наслаждение. Да. Все ровно так, как он хотел. Уже неважно, что будет после, через день, через месяц. Главное, что происходит сейчас. Хенджин по-собственнически запускает свой язык в его рот, хозяйничая там. Проводит по ровному ряду зубов и переплетается с чужим языком в затягивающем танце. Такой сладкий мальчик по имени Феликс. Да, именно так брюнет бы сейчас описал его. Настолько сладкий, что этой сладостью может разъесть все остатки здравого смысла. Хенджину показалось, или он сейчас услышал щелчок? Ли с громким чмоком отстранился и по-сучьи ухмыльнулся, глядя на хорошо проделанную работу. Нет, Хвану не показалось. Его запястья теперь были скованны наручниками, которые до этого были на его ремне. Когда же ловкие ручонки младшего успели это сделать? Почему брюнет не уследил за этим? Хван попытался дернуться, выпутаться из оков, но ничего не произошло. Все осталось как есть. И ухмыляющийся Феликс на горизонте тоже не исчез. Вот же сука. — Феликс, твою ж матушку… — шипит старший. — Мне очень хочется немного поиграть с тобой, сладенький, — заигрывающе говорит Ли и похлопывает Хенджина по щеке. Брюнет фыркнул и бросил раздраженный взгляд на него. Ох, не нравится ему такой настрой младшего. — И что же ты задумал? — Сказал же, что только чуть-чуть поиграть, ничего более. Ли опускается перед ним на колени и тянется к его молнии на брюках, тут же расстегивая ее. Ремень тоже не нужен, от него он тоже избавился. Феликс стянул брюки вместе с боксерами до середины бедер старшего, оголяя полувставший член. — Я уже и забыл, что у тебя такой большой, — говорит блондин и присвистывает. — Отпусти меня, тогда я… — не успевает Хван договорить, как младший подается вперед и вновь целует его в губы, как бы затыкает. Теперь всю инициативу взял на себя Феликс, остервенело двигая губами. Старшему оставалось в этот раз уступить, смириться и наслаждаться сладкими губами блондина. Как внезапно этот поцелуй начался, так внезапно и закончился. Младший резко отстранился, напоследок кротко прикусив верхнюю губу Хенджина. — Болтаешь много, не бубни мне на ухо хоть немного, — бурчит Ли. Обычно всем процессом руководил Хван, но сегодня что-то пошло не по сценарию. Обычно связывали Феликса, тогда какого черта сейчас к стулу приковали брюнета? Тот явно сдает позиции. Младший никогда не метил в доминанты. Ли вновь сел на колени перед ним. Ручонка блондина опускается на член, и он проводит ей пару раз вверх-вниз. Довольный громкий вздох слетает с манящих пухлых губ Хенджина, тот прикрывает глаза. Феликс кротко поцеловал головку, а после оставил еще пару небольших мокрых поцелуев. Младший взял в рот головку и провел по ней горячим языком, вырывая со рта Хвана громкий вздох. — Ты говорил, что хочешь потрахаться, тогда какого хуя, ты решил мне отсосать? — говорит Хенджин просто потому, что долго не вытянет такой сладкой пытки и с позором через несколько минут кончит блондину в рот. Но Феликс его ни капельки не слушает. Явно напрашивается на хорошую порку, это безусловно. Он берет половину члена и толкает его за щеку, при этом развратно причмокивая. Хван закидывает голову назад и прикусывает губу, чтобы чертенок по имени Феликс не слышал его томных вздохов, которые явно были для него словно мед на душу. Ли выпускает член изо рта, напоследок оставляя невесомый поцелуй на головке. Казалось бы, что вот Хенджин может, наконец, спокойно выдохнуть, но не тут-то было. Вся нехорошая игра, затеянная блондином, только с невероятной скоростью набирает обороты. Это одновременно и пугало, и возбуждало старшего. Феликс остановился перед столом следователя. Взгляд упал на пока еще нетронутую новую пачку презервативов, переливающуюся под теплым светом настольной лампы. Ли ногтями вскрыл коробочку и достал оттуда один пакетик с логотипом бренда. Младший порвал упаковку зубами, выудив небольшой презерватив из латекса. Они всегда выбирали защищенный секс. Одного раза без резинки хватило, чтобы понять, что для них разницы от ощущений почти никакой, поэтому лучше было бы перестраховаться. Береженного бог бережет, как говорится. Феликс аккуратно натянул презерватив на член старшему. Хван уже понял, что просто так его не отпустят, тут даже умолять смысла не было. Он окончательно смирился и просто ждал продолжения фееричного шоу, устроенного лично для него. — Знал бы ты, какой ты сейчас сексуальный, Джинни. Вот оно. Бум. Хенджина с головой накрыла волна воспоминаний из прошлого. Феликс до безумия обожал его так называть. Всегда и везде. Знает же, на что можно надавить. И, стоит отметить, грамотно пользуется этим. — Ты решил поиздеваться надо мной? — это больше риторический вопрос от Хенджина. — Я же тоже знаю твои слабые стороны, не забывай об этом. — Да что ты, — Ли вскидывает брови. — Какие, например? — Ты становишься слабым, когда я начинаю целовать тебя в шею или кусать мочку уха. А еще ты любишь… — Это запрещенные приемы, — отрезает младший. — Нечестно все это. Ясно тебе? — Мне продолжить перечислять? — Пасть свою прикрой, пока я тебя опять не заткнул поцелуем, — огрызается блондин, крепко сжав плечо Хвана. — Не опять, а снова, — специально выводя из себя младшего, добавляет он. Феликс касается его губ своими, только в этот раз нежности не осталось от слова «совсем». Блондин сминал его губы, полностью взяв контроль над ситуацией на себя, иногда прикусывая чуть ли не до крови. Ли обожал такие грубые поцелуи в такие страстные моменты. Это именно то, что он хотел получить от своих бывших партнеров, но получал лишь от Хвана. Только он был идеальным для него во всем. Никто не смог достичь такой высоко задранной планки и удовлетворить все тайные хотелки Феликса. — Я же сказал, рот на замок, — говорит Ли, отрываясь от чужих мягких губ. — Тебе не хватило замка на моих руках? — иронично подмечает старший. Руки уже начинали затекать, покалывая на месте металлических браслетов, что не могло не начать бесить. Если Ли не прекратит так играть с ним, то тому явно не поздоровится. Вот что-что, а в себе Хенджин был всегда уверен. Ли фыркает, игнорируя колкие комментарии брюнета. Он отошел от парня и забрался на стол следователя. Новое местоположения явно оказалось ему по душе. Вовсе не стесняясь голодного взгляда Хенджина, он избавляется от своих брюк вместе с боксерами, оставаясь в одной белой рубашке, которая была ему немного большой. Ли медленно начал расстегивать пуговицы, внимательно следя за реакцией брюнета, который пожирал его изголодавшимся взглядом. Ткань сползла на плечо, украшенное недавним еще не зажившим шрамом от ножа Тэхена. Забавно, что на ноге у старшего сейчас точно такая же метка. Про Феликса можно было сказать только одну вещь — он эталон красоты. Длинные ноги, тонкая талия, острые ключицы. Все это про него. И это только небольшая часть всех его изюминок и достоинств. — Феликс… — хнычет старший. — Хорошо, хорошо, в доминанта ты поиграл, сними эти чертовы наручники. Умоляю, пожалуйста! В ответ он получает лишь сучью улыбку, означающая четкий отказ. Хван тихо простонал от накатившего возбуждения и разочарования в своем невыгодном положении. — Сегодня мы играем по моим правилам, Джинни. Не забывай это, — усмехается блондин. — А теперь я хочу, чтобы ты смотрел только на меня. Ли берет в руки бутылек смазки и перекидывает его в другую руку, будто жонглирует. Снова дразнит. Крышка открывается с приятным щелчком, и до Хенджина долетает приторный запах химозной клубники. Его с головой накрыли вспоминая только от одного запаха. Именно так пахла их первая ночь вместе. Наверное, Феликс специально где-то откопал именно нужный бутылек. Хочет напомнить и себе, и ему про все, что между ними было. Что ж, у него это получилось. Младший вылил себе на руку изрядное количество смазки, согревая ее и равномерно распределяя на пальцы. Он снова бросил Хенджину игривый взгляд. А тот лишь пытался разгадать планы блондина. — Я напомню, ты смотришь только на меня, — говорит Ли, удобно усаживаясь на столе, разводя ноги в стороны. Он пристроил свои пальцы к колечку мышц и толкнул один из них внуть. Со рта сорвался приглушенный стон, Ли закусил губу. Хван бы тоже простонал, но сдержался. Змей искуситель решил наслаждаться вниманием старшего и успешно добился своего, ведь на него сейчас смотрела хищная пара черных от возбуждения глаз. Тогда блондин аккуратно ввел и второй палец, при этом тихо поскуливая. Полгода без плотских утех дают о себе знать, вызывая неприятные ощущения, с которыми Ли отважно боролся. Привыкнув, Феликс принялся разводить пальцами на манер ножниц, растягивая узкие стенки. Хван уже был готов сорваться, помочь младшему, но блядские наручники сдерживали его порыв. Вот как тут держаться, когда перед тобой буквально извивается такой страстный лис по имени Ли Феликс? Даже с наработанной выдержкой это было очень трудно. Нет, даже не то, что трудно, а почти нереально. Ли чувствовал себя сейчас натуральной блядью. Он по факту трахал себя уже тремя пальцами, ни капли этого не стыдясь на глазах у следователя. — Ха-а, да, — выстанывает младший, попадая по простате. Конечно, ловкие пальцы Хенджина здесь были бы как никогда кстати. Подлиннее, чем у блондина, да еще такие изящные, элегантные… Так, это вовсе не время мечтать. — Феликс, пожалуйста, умоляю тебя, прекрати издеваться, — хнычет старший, уже не зная, куда себя деть. — Я хочу тебя больше всего на свете, хватит со мной играть, прошу, дай мне тебя взять. Может, жалобные мольбы брюнета на него, наконец, подействовали, может, младший сам резко захотел большего. Так или иначе, Ли спрыгнул со стола, нащупал в кармане почти спущенных брюк Хвана маленький ключик от замков и, наконец, снял наручники с затекших рук Хенджина. Тот потер свои запястья и свирепо посмотрел на блондина, который снова расселся на столе следователя. — Наигрался? — с ноткой ехидства спрашивает старший, надвигаясь на безмятежного Феликса, тому было совсем не страшно. — Тут скорее доигрался, — кивнул он, переводя взгляд на свои ноготочки и делая вид, что Хенджин ни капли его внимания не стоит. Набивает себе цену. Того это явно взбесило. Мало того, что этот чертенок начал толковать свои правила, в открытую теша свое эго, так еще и сейчас продолжает строить из себя не пойми кого. Хван раздвинул ноги младшего и устроился между ними. Блондин состроил невинные щенячьи глазки и выжидающе посмотрел на него. — Сука. — Смирись, но тебя любят только суки, — вот оно. Своеобразное признание в любви от Ли. Он ходил вокруг да около и решился. Хенджин накрывает его губы своими и помещает свои руки на его талию, притягивая ближе к себе. Младший в ответ кладет свои руки ему на затылок, нежно перебирая шелковистые волосы и охотно отвечая на страстный, желанный поцелуй. В груди блондина сердце совершало кульбит и как-то чересчур быстро билось. Он только что признался в чувствах, и, кажется, его не отвергли. Даже наоборот. Надо сейчас об этом не думать, иначе нервов Ли не хватит, и он расплачется как маленькая девочка. Нельзя такого допустить. Не думать об этом помог как раз таки Хенджин. Не разрывая поцелуй, Феликс почувствовал в себе три чужих пальца. Тот проверял, точно ли младший себя хорошо растянул. Блондин простонал в губы напротив и отстранился. В руках он сжимал чужую темную прядь, пока старший раздвигал пальцы в нем. — М-м, Хенджин… — скулит Ли ему в шею. Следователь надменно улыбнулся. Еще чуть-чуть, и Феликс будет снова под его властью, а не наоборот. Этот факт его взбодрил. С новыми силами он своими пальцами надавил на простату младшего, тот вскрикнул и прошипел что-то неразборчивое себе под нос. — Сними. сними рубашку, — будто в бреду хнычет Ли, хватаясь за мешающую ткань. Хван прекращает движения, а блондин пытается перевести свое сбившееся быстрое дыхание в норму. Его руки потянулись к пуговицам старшего, быстро расстегивая каждую из них. Через какое-то мгновение рубашка валялась под ногами, а Феликс по-хозяйски оглаживал каждый сантиметр чужого рельефного торса. Но его занятие прервали. Завалив на стол, Хенджин задрал ему руки над головой и сильно прижал их к плоской поверхности, взяв контроль полностью на себя. Их прелюдия, кажется, никогда не закончатся, но им сейчас так хорошо. Старший решил оставить пару заметных красно-бордовых меток и укусов на чужой шее. — Придурок, мне в понедельник на работу, — ругается младший, но не спешит сопротивляться. Слишком нравится такое, он не в силах остановить Хвана. — В водолазке разок сходишь, ничего страшного, — на секунду оторвавшись, говорит брюнет. Еще пара мокрых поцелуев, и он спускается чуть ниже к ключицам, мажет по ним языком и оставляет проявляющийся засос гранатового цвета. Ли томно вздыхает, полностью расслабившись под натиском брюнета. Хотелось, чтобы все происходящее сейчас никогда не заканчивалось. Это все напоминало эффект от наркотиков: один раз попробуешь — подсядешь и не сможешь слезть. Наконец рубашка Феликс ему надоела, и та была быстро стянута и откинута в сторону. Ли теперь полностью обнажен. — Я выгляжу как шлюха, — констатирует он. — Почему же? — старший был не согласен. — Шлюхам за это платят, а ты этим занимаешься по любви. — И все-то ты знаешь… — закатывает глаза блондин. — Это моя работа, все знать. — «Моя работа, работа», — передразнил Ли. — Это замечательно, конечно, но заканчивал бы ты с прелюдиями. Я сюда пришел, чтобы потрахаться, не забывай. Хенджин потянул его на себя и резко стащил со стола. Пока до Ли доходило, что произошло, брюнет развернул его к себе спиной и нагнул его так, что тот лег грудью на стол. Теперь Феликс все понял, хотя это было нечестно. С другой стороны, он сам попросил, чтобы телячьих нежностей было поменьше. Хван раздвинул его ноги и пристроился сзади. Через секунду блондин почувствовал резкий толчок и долгожданный член в себе. Со рта сорвался гортанный стон, и он прогнулся в спине, лишь сильнее насаживаясь. Да, именно то, что он так долго хотел почувствовать. Плотская любовь — что может быть лучше? Разве что настоящая, но та стала такой редкостью, что надеяться было бы бессмысленно. Хенджин не торопился двигаться, давая младшему привыкнуть к новым ощущениям. К размеру, кой был не так уж и маленький, тоже, естественно. Так прошла минута, две, и вот Феликс сам подается бедрами назад, желая большего. Как Хван запомнил, чтобы они не пробовали, тому всегда было мало. Постоянно хотелось еще и еще. Вот же ненасытный. Рука старшего резко опустилась на мягкую ягодицу Феликса, оставляя красный след со звонким шлепком. Ли случайно дернулся и вскрикнул, не ожидал такого действия. Шлепков старшего он иногда боялся как огня: если те начинались, то задница потом горела не хуже, чем от батиного ремня в детстве. — Хенджин! — негодующе скулит младший, когда Хван шлепнул его во второй раз. — Мы о таком не договаривались! — О наручниках договоренности тоже не было, — парирует брюнет, вновь ударив мягкие ягодицы, на которых каждый раз оставались красные следы. Снизу донесся вновь тихий скулеж, блондин напрягся. Тогда Хенджин сделал пару размашистых, резких толков, выбивая новые громкие стоны. Вот ведь истинная блядь, Феликс специально выгибался больше в пояснице, демонстрируя свои пухлые бедра, которые так и хотелось зацеловать, чем Хван точно когда-нибудь еще займется. Кабинет следователя наполнялся шлепками двух тел и стонами младшего, который явно не собирался хоть каплю их сдержать, знал, что это бесполезно, да и Хенджину они очень нравились. Где-то здесь повисло еще кое-что. Любовь. Та самая, настоящая, такая же редкая, словно ограниченное издание какой-нибудь стоящей книги или словно раритетная машина из прошлого века. Хотя нет, нет. Любовь — это чувство, что-то духовное, нельзя такое сравнивать с материальным. — Я хочу видеть твое лицо, — говорит старший и, подхватив его за ягодицы, резко поднимает Феликса на стол. Под лопатками теперь холодная твердая поверхность, Ли поежился. Вдруг он почувствовал на своих губах губы брюнета, который вновь поцеловал его. Чувственно и нежно. По-настоящему, с чувствами. У младшего уже не хватало сил, чтобы быть сдержанным, чувства взяли шефство на ним, сопротивляться этому больше не получалось. Прозрачная слеза, переливавшаяся под светом настольной лампы, медленно покатилась по веснушчатой щеке. — Люблю… люблю тебя, — будто в бреду твердит Феликс, когда тот разорвал такой сладострастный поцелуй. Хван нежно улыбнулся ему и вновь вошел в податливое тело, сразу возобновляя толчки. Младший чувствует, что слезы снова скапливаются в уголках глаз, он спешно закрывает лицо руками. — Малыш, ну что ты? Я хочу тебя видеть, посмотри на меня, — сказал Хенджин своим до безумия сексуальным, бархатным голосом и сам потянулся убрать его руки. — Ты очень красивый, когда плачешь подо мной. — А-ах, да завались, — хнычет Ли и вцепляется в плечи старшего своими ноготочками, царапая их. — Твои царапки у меня теперь вместо погонов? — в ответ на это Феликс слабо кивнул и запрокинул голову назад, подставляя свою шею под новые мокрые поцелуи. Хван так и поступил. Снова начал оставлять багровые метки на слабой шее под громкие стоны и вскрики блондина, сопровождая это резкими толчками. — Я скоро кончу, — захныкал Ли. — Можно. — Зачем мне твое разрешение? Я бы и без него кончил, — огрызнулся младший. — Ну хорошо, — кивнул старший и демонстративно вышел из горячего тела. — Нет-нет-нет! Хенджин, нет! Пожалуйста! — такие сладкие мольбы срывались с его рта, чем только тешили эго старшего. Хван тут же резко входит и возобновляет размашистые толчки. Феликс уже срывался на крик, а прозрачные блестящие слезы текли по щекам, не переставая. Блондин выгнулся в пояснице и с протяжным стоном излился себе на живот, закатывая глаза от наслаждения. По всему телу побежали крохотные мурашки, а у него самого перед глазами все поплыло, и остались лишь яркие красные круги. Хенджин еще пару раз сделал глубокий толчок и кончил себе в презерватив с животным рыком. Брюнет плюхнулся на свой стул, переводя дыхание. Да, такого в его однотипной серой жизни давно не было. Слишком классно. Младший не спешил покидать пределы стола. Он лежал и тяжело дышал, пытаясь вернуть сбившееся дыхание. Сердце в груди билось как бешеное, намереваясь когда-нибудь покинуть пределы грудной клетки. Ли по глупости и неосторожности признался ему в чувствах. В любом случае, еще же можно это спихнуть на порыв страсти и отказаться от своих слов, да? В кабинете воцарилась неловкая тишина, лишь тяжелое дыхание парней нагнетало атмосферу. — Есть салфетки? — не открывая глаз, спросил младший, нарушив тишину. Позади брюнета стоял небольшой стеллаж, откуда он и достал запечатанную пачку салфеток, протягивая ту Феликсу. Ли вытер себе живот от спермы и выкинул использованную салфетку в мусорное ведро рядом со столом, где уже валялся такой же использованный презерватив. Лучше, если честно, не стало. Нужен был душ. — Напиши Минхо, — одеваясь в помятую одежду, бросил Хван. — Зачем? — не понял блондин, нащупывая где-то под столом свои боксеры. — Скажи, что останешься на ночь у меня, — ответил он. — Что нам поговорить нужно. — А ты хочешь поговорить? На последний вопрос Хенджин не ответил, лишь повторил: — Напиши брату. Я тебя к нему не повезу, не хочу будить, он уже спит, наверно. Феликс достал из кармана своего пальто телефон и увидел на экране несколько пропущенных от брата. Выругавшись, он сразу же перезвонил, хоть и торопиться уже нет смысла. Трубку сняли не сразу, Хван прав, он уже спал, и лучше было бы, правда, написать. — Привет. Не волнуйся, пожалуйста, все хорошо. Меня сегодня дома не будет, я переночую у Хенджина. Ты же помнишь, я про него рассказывал, да? — не дав брату и слова сказать, затараторил блондин. Голос перестал быть таким сильным из-за громких стонов и криков, поэтому он осип. Ли молился, чтобы до Минхо не дошло в чем дело. — У Хенджина, говоришь… — задумавшись, произнес он. — А что у тебя с голосом? Подожди, подожди. Ты и Хенджин, вдвоем… Сейчас уже поздно… Феликс, а ты случайно с ним не… — но тут младший оборвал его на полуслове. — Связь плохая! Я тебя не слышу! Пока! — и повесил трубку. Он отложил телефон и простонал от того, насколько по-тупому он спалился, закрывая лицо руками. Логическая цепочка брата была полностью верной. Брюнет стоял возле зеркала и пытался хоть немного пригладить разлахматившиеся волосы без расчески. Получалось так себе. — Все плохо. Он меня спалил, — поникнув, ответил он. — Ну пиздец. — Выражайся цензурнее, — усмехнулся Хенджин. — Есть расческа? — Во внутреннем кармане пальто посмотри, — бросил Ли. Хенджин порылся там, где ему было сказано, но вместо расчески нашел нечто другое. — Стой, нет, не там! — вскрикнул младший. — Там твой, в смысле, уже мой револьвер. — Тот самый, который я тебе оформлял, — вздохнул брюнет. — Сколько у тебя тут карманов. А расческа-то где? — В другом внутреннем. Пониже, — наблюдая за Хваном, сказал блондин. — Да, вот он. И… подай мне мою рубашку и брюки, пожалуйста, — слегка смутившись, попросил Феликс. После того, как оба привели себя в какой никакой божеский вид, они прошмыгнули мимо спящего охранника, аккуратно бросив ему ключ от кабинета на стол. И тому, и другому нужен был теплый душ. А потом лечь спать и хорошенько выспаться после всего. Они вымотали друг друга целиком и полностью. И не мешало бы, конечно, поговорить, но все такие истории не любят сослагательного наклонения. На парковке осталась последняя машина. Настоящая, полицейская, как с картинок. Наверно, именно на такой они сейчас и поедут домой к Хенджину. Интересно, а как у него дома? Частный дом или квартира? А внутри как? Уютно или не очень? Машина моргнула яркими оранжевыми огонечками и два раза пискнула. Хенджин открыл перед блондином дверь на переднее пассажирское сиденье и пригласил в салон. — Меня папа учил, что ко всяким дядям в машину садиться нельзя, — язвит Ли. — Вдруг ты меня сейчас увезешь. не знаю, куда-нибудь далеко. — О нет, ты разгадал мои планы! Конечно, я тебя везу в публичный дом сдавать, — подыграл Хенджин и рассмеялся. Как только Феликс сел и пристегнулся, он осознал, насколько сильно устал. Все эти приключения отнимали до жути много сил. И сложное расследование, и придурошный Хенджин. Ли устроился поудобнее на сиденье и задремал. Все тело болело и ныло, но это было в какой-то степени даже приятно. Блондин очень хотел, чтобы эта ночь стала последней, когда он будет мучиться от чувств и недоговоренности. Он приоткрыл глаза. Рядом сидел Хенджин, сосредоточенный на дороге. Красивый… Сильные руки с набухшими венами сжимали баранку, иногда поворачивая ее. Он всегда идеальный. Да, тут подходит именно это слово, идеальный. Младший больно ущипнул себя и сам же скривился. Мысли снова пошли не туда. Нет, Феликс, нет. Вроде бы взрослый парень уже, но такое ощущение, что чувства такие же яркие, гиперболизированные, как в ранней юности. Нельзя так, пора повзрослеть. Оба уже не такие молодые, как раньше, время закончить с играми. — Мы приехали, — сказал Хван, заглушая мотор. Феликс вышел из машины и увидел небольшой двухэтажный домик в американском стиле с красной крышей. Минималистично, но очень даже неплохо. Во дворе дома расположился очень милый сад, а под окнами дома были высажены бардовые штамбовые розы. Все такое ухоженное и зеленое даже несмотря на осень. — Покурим? — предложил Хван, нащупав в кармане брюк пачку сигарет и зажигалку. — Ты же бросил, — напомнил блондин, но от протянутой сигареты не отказался. — Бросил. Но такие случаи исключение. Старший чиркнул зажигалкой, но как назло гореть она отказывалась. Она не зажглась ни в первый раз, ни во второй, ни в третий. Тогда Феликс протянул ему свои потрепанные жизнью спички. — Так надежнее, давай сюда, — ловко чиркнув спичкой блондин поднес ее и к своей сигарете, и к сигарете Хенджина. Теперь вроде все так же. Снова курят вместе, как пять лет назад. У них была некая традиция после секса курить вдвоем на балконе или во дворе. Ничего не изменилось. Сегодня такое красивое звездное небо. Можно было разложить плед и валяться, находя разные созвездия. Ли вспомнил пару мифов Древней Греции про самые известные созвездия и богов. В лицо дум легкий ночной ветер и нежно перебирал растрепанные волосы. Ли в последний раз выпустил ком едкого дыма изо рта и потушил сигарету о землю. — Тут красиво, да? — говорит Хенджин и нежно улыбается, приобнимая его за талию и прижимая к себе. — Тебе не холодно? — Осенью всегда прохладно, — Ли обнял его, понимая, что с брюнетом в объятиях очень даже тепло. — Хорошо, что ты рядом. Тепло. Будь всегда рядом, пожалуйста. — Теперь я всегда буду рядом. — Обещаешь? — Обещаю. Пойдем в дом? Не дождавшись ответа от растрогавшегося Феликса, он взял его за руку и повел за собой. Внутри дома очень комфортно. Деревянные стены, потолок и пол — это отдельная Римская Империя. На стенах висели яркие картины, нарисованные самим Хенджином. — Нам нужно принять душ. Я принесу тебе какую-нибудь свою одежду и чистое полотенце, — сказал Хван, снимая свою куртку. — Последняя дверь справа. Ли послушно проследовал в ванную. Все было такое чистое, все стояло ровно по полочкам, был соблюден свой порядок. В этом весь Хенджин. Такой организованный и совершенный. Из ванной Феликс вышел в черной майке с рисунком с Риком и Морти, которая как минимум на размер ему велика. Еще на нем были серые в клетку штаны, хорошенько подвязанные узелком. Младший вытирал непослушные мокрые волосы, стараясь побыстрее их высушить. На себе он поймал пытливый, изучающий взгляд брюнета. — Что? — Ты сейчас красивый очень, — пропел старший. — Ты в моей одежде и от тебя пахнет моим шампунем. Я смог тебя приручить? — Иди в душ, извращенец, — отрезал Ли. — И давай поскорее, мне есть, что тебе рассказать. И пятнадцати минут не прошло, как за кухонной плитой стоял Хенджин и кипятил им обоим воду для чая. Он кинул по чайному пакетику в две кружки и сел за стол к блондину. — Теперь рассказывай, — кивнул Хван, мерно помешивая сахар. Пар из чашек медленно, не спеша поднимался ввысь и испарялся. Словно призрак зарождался, тут же пугался присутствия людей и исчезал навсегда. — По поводу дела… — начал Ли. — Ты знаешь, но не все. — Вот как? В самом деле? И что же ты еще знаешь? — удивился Хван. — Погоди. Ты же сам сказал, что дело можно закрывать, что тут все понятно. Разве нет? — Помнишь, я очень расстроился, что госпожа Им так скоро уезжает?

***

Хоть бы он успел. Феликс бежал сломя голову через весь город, никого перед собой не замечая. Прохожие озирались на него и осуждающе косились, будто тот успел где-то нашкодить. Нет, нет, он успеет до ее отъезда. Должен успеть. Последний поворот в переулок, и вот перед ним нужный дом. Да, вот та самая богатая дверь из красного дерева, выделяющаяся на фоне других обычный серых домов. Ли постучался трижды, и ему отрыла уже знакомая Шин Юна. — Простите, Госпожа сегодня никого не принимает, — виновато пролетала она, опуская взгляд в пол. — Госпожа в Токио уезжает к своему мужу. — Скажи, что господин Ли хочет с ней поговорить по одному очень срочному делу, — настоял блондин, все еще шумно дыша после пробежки. Закусив губу, Юна осмотрела его с ног до головы. Распахнутое пальто, взъерошенные волосы и не заправленная рубашка. Глаза запыхавшегося Феликса просто умоляли Шин впустить его. Та отошла, пропуская в дом. — Проходите. Она у себя, — сдавшись, сказала Юна. Феликс тепло улыбнулся ей и прошмыгнул в дом. Он быстро, как смог, привел себя в порядок у зеркала в коридоре и направился к ней в комнату. Застал ее он за чемоданом и кучей раскиданных вещей повсюду. Наен была уже полностью готова к выходу: накрашенная, волосы собраны в элегантный пучок, а сама она стояла в бардовом платье до пола. — Юна! Я же просила никого не принимать! — вскрикнула девушка, заметив в дверном проеме Феликса. — Что вам, господин Ли? — не без презрения спросила она. Рыжая девушка пытливо на него взглянула, но не дождалась ответа, закатила глаза и продолжила, как ни в чем не бывало, собирать вещи. — Ваши деньги найдены, скоро на них построят памятник, — пытаясь повернуть ситуацию в свою сторону, сказал Феликс. Молодец, мог бы что-нибудь получше придумать. — Я больше не занимаюсь сбором средств, — бойко ответила она. — Мне это теперь не интересует и никак не касается. Наен, наконец, смогла все уместить в чемодан и уже закрывала его. Крышка никак не поддавалась, тогда та навалилась на него всем весом и защелкнула замок. Ловким движением она поправила выбившуюся прядь волос. Ну Афродита, не иначе. Но характер скверный, вот же гадюка. — А сейчас мне пора. Я уезжаю, — выплюнула Им. — И вас я тоже попрошу уйти. — Мне все известно. Я сделаю вид, будто ничего не знаю, не волнуйтесь, — проигнорировав последнюю фразу девушки, ровным тоном говорит блондин. Девушка ахнула и разинула рот от удивления. Ноги подкосились, и она плюхнулась на кровать. Глаза ее были распахнуты от ужаса. Теперь фигура парня стала ей намного интереснее. — Что… что вам известно? — пролепетала Наен, хватаясь за сердце. — Неужто… Феликс перебил ее: — Сначала выслушайте меня и поправьте, если где-то я ошибаюсь, — говорит он, расшагивая по комнате взад-вперед. Им судорожно закивала, готовясь к разоблачению. Бежать больше некуда, она попалась в сети к этому светлому парнишке. — Господин Хюнин очень красив, умен и обаятельный, я не спорю, — начал Феликс. — Но у каждого есть свои грешки. Он был вашим любовником, я даже смею предположить, что он прекрасно знал о вашем муже. Да и вы, я полагаю, были неравнодушны к нему. Глаза Наен загорелись, а она сама внимательно слушала и не перебивала парня. Да что уж говорить, кажется, боялась даже шелохнуться. Видимо, правду говорит блондин. Тогда он выпрямился, воодушевился и продолжил: — Как мне известно, господин Хюнин проиграл в карты. Долг был немаленький, но вы согласились ему помочь. В ту ночь, — Ли заметил, как по щекам девушки потекли едва заметные слезы, — он пришел к вам. Вы сами отдали ему накопленные деньги. Господин пробыл у вас недолго и ушел обратно в гостиницу до прихода горничной. Но госпожа Им видела его, уходящим по улице. Наен закрыла рот рукой и тихо плакала. Ох уж эти девушки, такие сентиментальные. Не все, конечно, но такие как госпожа Им уж точно. — Вот тогда пожаловал настоящий грабитель. Он пробрался в комнату с сейфом, но вот же неприятность — денег в сейфе не оказалось, — Ли развел руками. — Уже известный нам Ким Тэхен расстроился и сгоряча даже забыл свою котомку. Ему тоже было известно о вашей интриге с господином Хюнином. Тэхен предположил, что вы могли отдать деньги ему, и отправился в его гостиницу. Консьерж спал, поэтому тот без труда дошел до нужного номера. Господин открыл ему, вероятно подумав, что это пришел кто-то из знакомых. Тэхен спросил про деньги, угрожая оружием. Завязалась нешуточная драка, в ходе которой Тэхен пристрелил его, да так умело, что на первый взгляд это, правда, похоже на самоубийство, — Наен громко всхлипнула и закрыла лицо руками. — Что было дальше вам и без меня известно. Плечи девушки мелко дрожали, а она сама плакала. Было ясно, Феликс попал в точку. — Все так и было… — прошептала Им. — Мы любили друг друга. Я… я всего лишь хотела помочь ему! — она вскрикнула. — Через две недели он бы вступил в наследство, никто бы ничего не заметил. Если бы не… — девушка всхлипнула, — если бы не… убийца! Рыжая девушка стала реветь в голос. Феликсу стало ее по-человечески жалко. Он подошел к ней и приобнял Наен за плечи, прижимая к себе. Тушь потекла от слез, делая ее немного похожей на пандочку из зоопарка. — Уезжайте. Полиция копать не станет, это никому не нужно. Прощайте, — с этими словами Ли отпустил ее и быстрым шагом направился к двери, навсегда исчезая в дверном проеме и оставляя Наен одну. — Спасибо… — слетает с ее губ, но Феликс этого уже не слышит.

***

— Мда. Ну и дамочка, — вздохнул Хван. — Это же надо такое устроить… — Ее можно понять. Она его любила очень сильно, была готова на все ради него, — пожал плечами младший. — Во всяком случае, я ее понимаю. Хенджин посмотрел на него. Тепло и ласково, даже захотелось улыбнуться. Его глаза… В них хотелось смотреть вечность. Нет! В них хотелось утонуть, этот омут просто затягивал, предвещая не вынырнуть из него никогда. — Хенджин… — М? — Прости меня. — За что же? — За тогда, за нашу ссору пять лет назад. Это я во всем виноват, — сказал Ли, хоть слова и давались ему тяжело. — Мне не стоило тебя ревновать к той девушке. Мы были всего лишь друзьями. Да, с привилегиями, но друзьями. Я не должен был лезть к тебе со своими чувствами и… — Да и ты меня прости, — перебил его брюнет. — Я ни чем не лучше. Послал тебя почем зря, — он положил руку себе на затылок. — Я просто не знал, как принять то, что ты мне нравишься. Вот поэтому я и пытался отвлечь себя разными девчонками. Ужасное оправдание, знаю. — Подожди-подожди, — нахмурился блондин. — Нравлюсь? — Я люблю тебя. Те пять лет без тебя были просто ужасно паршивыми. Не вздумай пропадать больше, — пригрозил Хенджин. — А потом вдруг ты ни с того, ни с сего заявляешься на место преступления, где лежит труп. Естественно, я был в ахуе. Но… знаешь, что самое странное и необъяснимое? Блондин кивнул и посмотрел ему в такие нежные, родные глаза. — Я все еще люблю тебя так же сильно как раньше. — Давай встречаться? — предложил Феликс, уставший ждать. — Ты и так мой. И будешь моим теперь всегда, — улыбнулся старший. Хван подходит к нему и нежно припадает своим губами к его губам. Целует мягко и ласково, желая показать, насколько сильно любит младшего. Тот, конечно, с удовольствием отвечает ему. Наслаждается моментов и не может поверить, что это все правда происходит именно здесь и сейчас. Тем не менее, Хенджин отстраняется и тепло смотрит на Феликса, проводя по его светлым волосам. — Всегда.