Цвет

- Скажите, Вы счастливы быть там, где Вы сейчас? Этот вопрос на конференции с журналистами Эндрю слышит в общем гомоне, мысленно проклиная Ваймака, который с чего-то решил, что общаться с прессой время от времени должен каждый участник команды. Сегодня была очередь его и Мэтта, который сам принялся отвечать на вопрос. Будучи похожим на большого, но доброго пса, он перетягивал на себя внимание журналистов, которым определенно было приятнее общаться с вежливым и разговорчивым Бойдом, нежели с незаинтересованным и отстраненным Эндрю. Тем не менее, вопрос в голове задержался дольше, чем Миньярд предпочел бы. Он вообще слабо понимал, что люди имеют ввиду, говоря о счастье. Вся жизнь Эндрю - это серая масса из дней, которая периодически становится то светлее, то темнее - в зависимости от настроения. Так он думал. А потом в ней появились раздражающие глаз вспышки. Сначала они тоже были темными, едва заметными. Будто фальшивыми. Но даже так они умудрялись выводить из равновесия, бесить, раздражать до острого желания кого-нибудь прикончить. Хотя, возможно, только возможно, это все же было побочное действие его таблеток. Следом появились вкрапления голубого. Эндрю то и дело натыкался на них в толпе, скалясь с непривычки, а затем устало потирая переносицу. В глазах после этого рябило, что раздражало еще сильнее. Настолько, что количество спаррингов с Рене увеличилось втрое. Хотя, кажется, она была не против. После того, как Миньярд прекратил принимать таблетки и пережил синдром отмены, цвета снова исчезли. Перестали появляться вспышками в поле зрения, своим отсутствием принося частичку спокойствия и умиротворения в его и без того паршивую жизнь. Честно говоря, во время пребывания в Истхейвене, Эндрю ожидал, что после отмены таблеток ему придется справляться с цунами эмоций, которые, долгое время подавляемые с помощью препаратов, могли обрушиться на него одна за другой. И эта вероятность пугала больше, чем любая ломка. Эндрю ошибся. Цунами не случилось. Ему просто было... Никак. Он не испытал эмоций, когда позвонила Бетси, чтобы справиться о нем. Было все равно на врачей, снующих тут и там. Он даже лиц их почти не различал - они все были одинаковыми: столь же назойливы, сколь профессиональны. Он вообще слабо помнил, что происходило в клинике. Цвета, что до этого так и мельтешили перед глазами, он счел побочным эффектом таблеток и был рад от него избавиться. Выписка разбила его теорию в пух и прах. Годы деланного безразличия не прошли даром и Эндрю даже бровью не ведет, когда в его жизнь врывается рыжий цвет. Он будто на пламя смотрит, кажется - только протяни руку и обожжешься. Но Эндрю не протягивает. Он молча покидает клинику, запихивая сумку с больничными вещами в мусорник, и направляется к машине, стараясь не смотреть на раздражающе яркое пятно. С этого все начинается. В жизни Эндрю рыжий цвет теперь присутствует постоянно. От него нигде не скрыться и, даже если глаза закрыть, это все равно не поможет. Это рыжее пятно стало его личной проблемой, о которой он не просил. Не то, чтобы он не мог с этим справиться. Постепенно рыжее пятно стало обрастать и другими цветами: зеленый - футболка Мэтта; розовый - туфли Элиссон; фиолетовый - чехол телефона Рене; синий - рубашка Дэн. Эндрю начинал привыкать. Цвет исчез в одночасье вместе с тихим шелестом "Спасибо. Ты был великолепен". Вместо цвета остаются спортивная сумка, телефон с набором цифр на экране и - внезапно - удушающий, липкий ужас. Такой, какого Эндрю не испытывал уже давно. Все остальные тоже теряют цвет в тот же момент, давая понять - осознать - что без назойливого рыжего пятна они все вновь становятся сплошной серой массой. Что то, что давало им цвет, исчезло, будто никогда и не существовало. Когда рыжее пятно вернулось спустя сутки, Эндрю плевать на цвета. Однако уже в Пальметто, сидя рядом с этим до жути бесящим, ненавистным рыжим пятном, Миньярд вдруг понял, что мир вокруг полностью обрел краски. Эндрю это ненавидел. Эндрю это пугало. Эндрю этого хотел. Но мог ли он сказать, что счастлив? Будь проклят Кевин Дэй и его обещания. Этот сукин сын оказался человеком слова. Из размышлений Эндрю вывел легкий тычок локтем в бок от Бойда. Он ожидающе смотрел на него, как и толпа журналистов вокруг. - Без комментариев, - скучающе бросил Эндрю, поднимаясь со своего места. - Дальше без меня, здоровяк. С этими словами, Миньярд оставил Мэтта на растерзание журналистов. Тот справится, он знал. Тем более, что за все время конференции Эндрю толком ничего и не сказал, так что ситуация не сильно изменится с его уходом. На стоянке, возле машины его ждало рыжее пятно. Нет, не так. Его ждал Нил. Заприметив Эндрю, он только обошел машину и сел на водительское сиденье. До общежития они добрались быстро, до комнаты - еще быстрее. Все в полной тишине. Так же молча приняли по очереди душ, переоделись. Когда Нил, уже в домашних штанах и футболке, плюхнулся на диван, включая Netflix с намерением найти им что-нибудь расслабляющее на вечер, до него донесся голос Эндрю, курящего в форточку. - Ты счастлив? - Эндрю стоял к Нилу спиной, глазами следя за черной кошкой, перебегающей парковку возле общежития. Будто вопрос был о погоде или о расписании. Будто ответ его совершенно не интересовал. - Чего это ты вдруг? - ответа не последовало, а потому Нил поднялся, подходя ближе. Сбоку, чтобы Миньярд мог его видеть. Эндрю ненавидел его за это. - Ну, если так подумать... Меня больше не пытаются убить... Ну, кроме, разве что, мистера Майерса, который все еще припоминает мне не сданное эссе по литературе, - Джостен весело усмехнулся. - Мне официально разрешено быть Нилом. У меня есть команда, друзья. У меня есть ты. Не уверен, что понимаю, что такое счастье - по крайней мере, в том смысле, который обычно люди в него вкладывают - но, думаю, я доволен, - лицо Нила тронула легкая улыбка, после чего он перевел взгляд от окна на Эндрю. - Ну, а ты? Ты счастлив, Эндрю? - Сто двадцать четыре процента, Наркоман, - фыркнул Эндрю в ответ, однако лицо его было спокойным. Даже почти безмятежным. Напряжение, что невольно скопилось в плечах с начала разговора, наконец, исчезло, когда Нил озвучил свой ответ. - Ну и ладно, - хмыкнул в ответ Джостен, обходя Эндрю и доставая из морозилки ведерко шоколадного мороженого. - Тогда не рассчитывай, что я поделюсь с тобой. - Медленно положи мое мороженое на место и никто не пострадает. Да. В своем личном понимании, Эндрю Миньярд был счастлив.