Хей, заяц!

Вару брёл по сонному городу, потирая покрасневший от мороза нос. Он не любил учиться, но оставаться дома любил намного меньше. Из-за этого он старался подольше засиживаться в школе, ходить на допы по всяким предметам, посещать бесплатные кружки, да и просто общаться со своими "друзьями". Его, так называемые "друзья", ничего не ответили на новость, что его сестра вышла из комы. Некоторые даже не прочитали. Недавно он заметил, что Саша его заблокировал. Увидев это, Вару почувствовал удар по больному месту, в самое сердце. Он намеревался с ними поговорить, разобраться, в чём проблема, собирался поговорить об этом до первого урока, но, как назло, опаздывал. И всё равно не спешил, не бежал. Шёл спокойно, зная, что влетит, зная, что отругают. Да кому какое дело? Его не искали. Наверное, не искали. Все выходные он провёл в больнице, не отходя от сестры ни на шаг. Его едва ли не пинками выгоняли, заставляя уйти и обещая, что завтра он сможет вернуться. И всё повторялось по кругу. Ночевал на крыше дома, вглядываясь в бездонное звёздное небо. Холод пронизывал до костей, пробирался под кожу, терзая до самого рассвета. Сигареты приносили лишь временное облегчение, но где-то глубоко внутри пылал неугасимый огонь. А пока… Пока лишь адский холод. Ноги еле волочили натруженное тело, готовое рухнуть в беспамятстве. Вару подошёл к школе и взглянул на часы: 8:29. Опоздал. И всё так же неспешно вошёл внутрь, где тепло сразу окутало его с головы до ног. Он вдохнул полной грудью и впервые за два дня улыбнулся не в больничных стенах. Поднимаясь на третий этаж, он думал, как ему заговорить с Сашей. Сказать "Привет"? Может, подождать перемены? Может, уговорить разблокировать его и переписываться на уроке? Нет, все казалось каким-то невозможным, каким-то странным. Поток мыслей остановился, когда Вару дошел до своего класса. Посмотрел на время. 8:34. Долго. Поправив очки, съехавшие на кончик носа, он тяжело выпустил воздух из легких. Собравшись с духом, он уверенно постучал три раза. Не больше. И открыл дверь. Кирилл Сергеевич, до этого сонно рассказывая что-то, устремил на него свой резкий взгляд. – Вару? – изумлённо спросил он. – Заходи. Вару не поверил своим ушам. Просто "Заходи"? Неожиданно даже для себя самого он слабо улыбнулся, кивнул учителю и направился к своему месту. Увидев свою парту, Вару замер. Его место рядом с Саней было занято Лёхой. Он уверенно подошёл к ним. – Я тут сижу, – пытаясь скрыть дрожь в голосе, сказал Вару. Лёша саркастически хмыкнул, и его лицо расплылось в ухмылке. – Больше не сидишь, – объявил тот, откинувшись на спинку стула. – Саша попросил посидеть с ним. Мало ли, вдруг у тебя опять белочка проснётся. Ярость захлестнула Вару, но он сдержался, не позволяя себе повысить голос. Он сжал лямку сумки, вымещая свою злость на ней. – Саш... – Ардентов прикусил губу изнутри. – Прошу, давай поговорим? Саня, не отрываясь от конспекта, лишь пожал плечами. Лёха же, наоборот, смотрел на Вару с вызовом, готовый в любой момент вскочить. В груди болезненно защемило. – Последние парты, что у вас там происходит? – оторвавшись от урока поинтересовался Кирилл Сергеевич. Лёша уверенно вскинул руку с ручкой и провозгласил на весь класс: – Ардентов выгоняет меня с моего же места! Нет, вы только не подумайте! Я прекрасно знаю, что это место Вару, просто... – он взглянул на Вару, словив его грозный взгляд. – Просто я очень переживаю за Сашу! Все же помнят, что Вару накинулся на него с кулаками, верно? Злость начала уходить, взамен ей пришла вина. Он ещё сильнее сжал лямку и чуть ли не шепотом проговорил: – Прекрати. Леша вскочил с места, вплотную подходя к Вару. – Ах, прекратить?! – чуть ли не заорал он ему в лицо. – Тебя тоже все просили "прекратить", но только ты никого не слушал, так с чего это я должен слушать тебя?? Вару отшатнулся, чувствуя, как его щеки заливаются краской. В классе повисла тишина, все взгляды были прикованы к ним. Он видел сочувствие в глазах некоторых одноклассников, но большинство смотрели с любопытством, ожидая продолжения сцены. Саня по-прежнему не поднимал головы от конспекта, словно происходящее его совершенно не касалось. – Лёш... – начал он тихо, начиная с шёпота. – Если я и буду с кем-то выяснять отношения, то только с Сашей. Наедине. Лёша не унимался, продолжая тыкать пальцем в грудь Вару. – А что тебе Саша скажет? Что ты хороший друг? Или что ты не психопат, которого нужно держать подальше? Да он тебя боится, понял? Боится! Вару опустил голову, не в силах выдержать этот шквал обвинений. Слова Лёши били точно в цель, напоминая о его собственном проступке, о страхе, который он посеял в Саше. В горле пересохло, а в груди образовался болезненный ком. Он знал, что Лёша во многом прав, но признавать это было невыносимо. Внезапно, его плеча коснулась чья-то рука. Вару вздрогнул и поднял взгляд. Позади него стоял Кирилл Сергеевич с усталым выражением лица. – Ардентов, Леонов, прекратите этот цирк, – голос учителя был тихим, но в нём чувствовалась сталь. – Вару, садись на место рядом с Феликсом, он подойдёт ко второму уроку. Лёша, сядь на место Ардентова. И чтобы я больше не слышал никаких разговоров. После уроков зайдёте ко мне. Вару, не поднимая глаз, послушно направился к указанному месту. Шаг давался с трудом, словно к его ногам были привязаны две гири. Добравшись до парты Феликса, он молча опустился на стул, стараясь не смотреть ни на кого. В голове гудело, а в ушах стоял звон. Хотелось провалиться сквозь землю, исчезнуть, чтобы не видеть ни сочувствующих взглядов, ни злорадных усмешек. Он не слышал, что говорит учитель, не понимал, о чем пишут на доске. В голове пульсировала одна и та же мысль: "Я во всем виноват". Виноват перед Сашей, которого обидел. Виноват перед одноклассниками, которым надоел своими выходками. Виноват перед Феликсом, которого втянул во все это. Прозвенел звонок на перемену. Вару достал телефон, чтобы посмотреть расписание. Вторая – геометрия. Как же плохо, когда уроки ведёт классный руководитель, да к тому же, ещё и по математике. Вдруг зелёный услышал, как громко хлопнула дверь. Он невольно поднял голову, взглянув на источник шума. Там стоял блондин, скривившись от случайного громкого звука. В класс вошёл Феликс. Увидев Вару, тот слабо улыбнулся и направился к нему. В его глазах было столько тепла и поддержки, что у Вару на мгновение перехватило дыхание. Он не знал, что сказать, как выразить свою благодарность. Просто смотрел на Феликса, как на спасательный круг в бушующем океане. Феликс молча сел рядом, достал учебник и открыл его на нужной странице. Ничего не сказал, ничего не спросил. Просто был рядом. Чем очень дорожил Вару. Вару украдкой взглянул на Феликса. Светлые волосы мягко обрамляли его лицо, а на щеках играл лёгкий румянец. "Как он может быть таким спокойным после всего этого?" – промелькнуло в голове у Вару. Он снова почувствовал укол вины, вспомнив, сколько боли причинил Феликсу раньше. Сейчас тот был единственным, кто по-настоящему его поддерживал. Урок тянулся бесконечно долго. Вару машинально переписывал примеры с доски, но мысли его были далеко. Он всё ещё пытался переварить утренний инцидент, слова Лёши, холодность Саши. Как же он хотел всё исправить, вернуть всё назад. Но как? Неожиданно, зеленоволосый почувствовал, как кто-то толкает его в плечо. Он посмотрел на Феликса, затем на учителя. Тот сверлил его взглядом. – Вару Ардентов! Третий раз тебя уже зову. Живо к доске, у тебя всего две оценки. Он неохотно встал, уверенно направляясь к доске. Каждый шаг давался ему с трудом, отдаваясь болью в висках, но он старался этого не показывать. Открыв учебник на нужной странице, он взял синий мелок. Медленно коснулся им доски. И застыл. Он смотрел на учебник, на доску, потом снова на учебник. Буквы плясали перед глазами, Вару пытался их поймать, заострить на них своё внимание, но не мог. Посмотрев на доску, он понял, что это не буквы бегают, а кружится всё вокруг. Он быстро заморгал, пытаясь прийти в себя, но безуспешно. Он перестал контролировать своё тело, ноги предательски подкосились, а в глазах потемнело. Тьма накрыла его с головой, унося в небытие. Последнее, что он почувствовал – это как чьи-то руки подхватили его, не давая упасть. Очнулся Вару в медпункте. Голова раскалывалась, словно ее сдавили тисками. Рядом сидела медсестра, обеспокоенно глядя на него. Она участливо улыбнулась, протягивая стакан воды. – Как ты себя чувствуешь? Давление немного упало, переутомление и, кажется, небольшая простуда. Тебе нужно отдохнуть. Вару, поморщившись, принял стакан и сделал несколько глотков. Вода немного облегчила головную боль. Он огляделся. В медпункте было тихо и спокойно, пахло лекарствами и свежестью. Его мысли вернулись к школе, к Саше, к Лёше, к Феликсу. "Феликс…" – пронеслось у него в голове. – Феликс… – повторил он со своими мыслями. – Где он? Медсестра мягко улыбнулась. – Он на уроке, – сделав небольшую паузу, она продолжила: – Мне его позвать? После мгновенного кивка головой медсестра вышла из кабинета, оставив Вару наедине со своими мыслями. Он откинулся на подушку, прикрыв глаза. В голове снова начали всплывать обрывки фраз, укоризненные взгляды, обидные слова. Он чувствовал себя раздавленным, опустошённым. Ему хотелось спрятаться, убежать от всех, кто его осуждал, кто его не понимал. Но он знал, что это не выход. Нужно было что-то менять, нужно было найти в себе силы, чтобы исправить ошибки, чтобы двигаться дальше. Вскоре дверь медпункта снова открылась, и вошёл Феликс. В его глазах было столько беспокойства и сочувствия, что Вару невольно покраснел. Он попытался выдавить из себя улыбку, но получилось лишь жалкое подобие. Блондин перевел взгляд на медсестру и неуверенно выдал: – Сколько мне можно с ним посидеть? – Я тебя отпросила с уроков, – сказала она, не в силах сдерживать улыбку. – После того, как наговоритесь, проводи его до дома. А я пойду. Феликс присел на краешек кушетки, стараясь не потревожить Вару. – Как ты? – обеспокоенно поинтересовался блондин. – Нормально, – пробурчал Вару, отводя взгляд в сторону. – Просто немного переутомился. Феликс молча взял его ладонь в свою, большим пальцем очерчивая нежные круги на тыльной стороне руки. Вару вздрогнул от неожиданности, он хотел отдернуть руку, зная, что от любого физического контакта с людьми его воротит, но, на его удивление, противно ему не становилось. Прикосновение Феликса было таким обжигающе теплым и успокаивающим, словно бальзам на израненную душу, и ему стало чуточку легче дышать. – Не ври мне, – прошептал Феликс. – Просто так в обморок не падают, что случилось? – Да ничего, – заверил его Вару, в голосе проскользнула натянутая бодрость. – Спасибо… Спасибо, что поймал. Феликс вздохнул, в его глазах читалось понимание и легкая грусть. Он не стал давить, зная, что Вару откроется, когда будет готов. Вместо этого он крепче сжал его руку, безмолвно обещая быть рядом, в любой ситуации. – Пообещай мне, – тихо произнес Феликс, глядя Вару прямо в глаза, в которых плескалось искреннее беспокойство, – Что, если тебе понадобится помощь, ты придешь ко мне. Не держи все в себе, это только усилит боль. Вару кивнул, чувствуя, как к горлу подступает ком. Он был благодарен Феликсу за его поддержку, за его понимание. Но он все еще не мог заставить себя рассказать ему о том, что произошло в классе, о словах Леши, о холодности Саши. Ему было стыдно, больно и страшно. – Ладно, – пробормотал обладатель очков, отводя взгляд и пытаясь сменить тему. – Может, пойдем домой? Мне здесь не нравится. Феликс слабо улыбнулся, облегченно выдохнув. Он почувствовал, как напряжение в теле Вару немного отступает. – Конечно, пойдем, – ответил он, помогая ему подняться с кушетки. – Пойдем ко мне, я хотя бы накормлю тебя по-человечески. Они покинули кабинет и направились в сторону раздевалки. Коридор был пуст и тих, словно затаился в ожидании. Феликс ловким движением сорвал с крючка желтую куртку и накинул ее на плечи. – А ты чего свою не берешь? – поинтересовался он, поворачиваясь к Вару. – А она… дома осталась, – честно признался Вару, избегая зрительного контакта. – Ты что… – начал было Феликс, удивленно вскинув брови. – Просто в кофте пришел? Вару усмехнулся, потер нос рукой и пожал плечами, словно не видел в этом ничего особенного. Феликс закатил глаза, но спорить не стал. Зная упрямый характер Вару, переубедить его было нереально. Он молча снял свою куртку и протянул ее Вару. – Надень, – коротко сказал он, в его голосе не было места для возражений. – Заболеть еще нам не хватало. Вару нахмурился, собираясь отказаться, но, встретившись с решительным взглядом Феликса, сдался. Он молча взял куртку и накинул на себя. Она была немного мала, но теплая и уютная. А еще она пахла Феликсом – терпким ароматом цитрусов и свежести, который окутал его, вызывая легкую улыбку. Они вышли из школы, погруженные в тишину. Вару чувствовал себя немного лучше, но все еще был подавлен. Куртка Феликса согревала его не только физически, но и морально. Ему было тепло от осознания, что рядом есть человек, которому не все равно. Идя по улице, они не проронили ни слова. Каждый был погружен в свои мысли, лишь изредка Вару ловил на себе взгляды Феликса, полные тепла и беспокойства, но тот быстро отводил взгляд. – Агату через две недели выписывают, – вдруг радостно заявил Вару, нарушая молчание. – Все как раньше будет. Феликс тепло улыбнулся, услышав эту новость. Он помнил, как Вару переживал за сестру, как отчаянно надеялся на ее выздоровление. Он знал, что возвращение Агаты многое изменит в жизни Вару, даст ему опору и поддержку. – Господи, это просто отлично! – сказал Феликс, искренне радуясь за друга. – Я очень рад за тебя! Они шли дальше, пока не дошли до дома Феликса. Поднявшись на нужный этаж, Феликс открыл дверь и пропустил Вару вперед. В квартире пахло свежей выпечкой. Вару почувствовал себя немного комфортнее, чем в холодных стенах школы. – Располагайся, – сказал Феликс, направляясь на кухню. – Сейчас что-нибудь придумаем. Вару прошел в комнату Феликса и опустился на стул за его столом. Он огляделся. Квартира Феликса была обставлена просто, но со вкусом. На стенах висели фотографии, на полках стояли книги и сувениры. Вару почувствовал себя немного неловко, словно он вторгся в личное пространство Феликса. Вскоре из кухни вернулся Феликс с двумя тарелками горячего супа и хлебом. Он поставил одну тарелку перед Вару и сел рядом. – Ешь, – сказал он. – Тебе нужно подкрепиться. Вару посмотрел на тарелку, на Феликса, потом вновь на тарелку. – Фел, – начал он с этого непривычного для ушей Феликса "Фел". – У меня нет денег. Феликс на секунду замер, словно не понимая, о чём говорит Вару. Его лицо тронула легкая растерянность, но тут же сменилась теплой, понимающей улыбкой. Он придвинулся ближе к Вару, заглядывая ему в глаза. – Ты совсем дурак? – Феликс засмеялся, легко толкнув Вару в плечо. – Какие деньги? Я что, с друга деньги брать буду? Ешь давай, а то обижусь. Вару немного расслабился, почувствовав, как напряжение отступает. Он взял ложку и начал есть суп. Горячая еда приятно согревала изнутри, возвращая силы. Феликс молча наблюдал за ним, изредка подкладывая хлеб. Они ели молча, каждый погруженный в свои мысли. После еды Вару почувствовал себя немного лучше. Тепло и уют в доме Феликса, его забота и поддержка немного рассеяли ту темную тучу, что нависла над ним с утра. – Спасибо, – тихо сказал Вару, отставляя тарелку в сторону. – Правда, спасибо. Феликс улыбнулся, отмахнувшись, от благодарности. – Всегда пожалуйста, – ответил тот, протерев рукой рот. – Слушай, Фел… – начал Вару, неловко переминаясь. – А если я, ну, типа… К тебе в душ схожу, ты же не подумаешь, что я бомж какой-то, или что-то в этом роде? Феликс на мгновение замер, удивленно посмотрев на Вару. Его щеки слегка порозовели, но он быстро взял себя в руки и постарался сохранить невозмутимый вид. – Да без проблем, – непринужденно ответил он, стараясь не выдать своего смущения. – Полотенце в ванной, шампунь там всякий, все есть. Чувствуй себя как дома. Вару облегченно выдохнул и направился в ванную. Закрыв за собой дверь, он облегченно вздохнул. Горячая вода помогла расслабиться и смыть остатки напряжения. Он помыл голову шампунем с приятным запахом, который напомнил ему о Феликсе. Вытеревшись полотенцем, он почувствовал себя намного лучше. Вернувшись в комнату Феликса, он увидел, что тот сидит за столом и что-то увлеченно рисует. Вару подошел ближе и заглянул через плечо Феликса. На бумаге был набросок пейзажа, выполненный в мягких пастельных тонах. – Красиво, – сказал Вару, искренне восхищаясь талантом друга. – Ты хорошо рисуешь. Феликс вздрогнул от неожиданности и быстро закрыл рисунок рукой, словно прятал что-то очень личное. – Да так, ерунда, – пробормотал он, смущенно отводя взгляд. – Ты ведь тоже рисуешь? Вару немного опешил от неожиданности, он незаметно приподнял бровь и уставился на него, пытаясь понять, откуда Феликс это узнал. – Откуда знаешь? Я же не рисовал в классе. Феликс усмехнулся, убирая свое творение в сторону. – Мне Алиса однажды проболталась, когда я на уроке котиков рисовал. Зеленоволосый сначала смутился, но затем неожиданно даже для себя, улыбнулся. – Эх, Алиса, Алиса… – произнес он на выдохе, подпирая голову рукой. – Мы с ней все лето переписывались, чуть ли не до рассвета… Как вспомню, так на душе теплей становится. Феликс с интересом посмотрел на Вару, впервые увидев его таким открытым и искренним. Обычно тот был замкнутым и колючим, словно ежик, защищающийся от внешнего мира. – Расскажешь? – тихо спросил Феликс, стараясь не нарушить эту хрупкую атмосферу доверия. Вару лишь усмехнулся, прикрыв рот рукой, словно сдерживал улыбку. – Что рассказывать-то? – ответил он вопросом на вопрос, избегая взгляда. – Нравилась она мне, вот что… Ты не подумай, она меня не отшивала, не признавалась, она, наверняка, вообще о моих чувствах не знала! Ей просто... Стыдно со мной, вот и все. Феликс смутился, непонимающе смотря на Вару. Они с Алисой были очень хорошими друзьями, и он знал ее маленький секрет, ее секрет заключался в том, что она была беспамятства влюблена в Вару, поэтому он не мог понять, почему Вару сделал такой вывод. – Вару, а… – он запнулся, не зная, как лучше выразить свои мысли. Феликс не мог сказать ему прямо о чувствах Алисы, поэтому пришлось намекать. – А с чего ты взял? Вару вновь расплылся в улыбке и упал спиной на кровать, устремив взгляд в потолок. – Я когда с ней в начале года общался, она со мной вела себя странно, – он вытянул руку вверх, разглядывая свои пальцы, словно находил в них ответы. – В пол вечно смотрела, с подружками своими шепталась, пыталась как будто лишний раз со мной не контактировать. Кринжует с меня. Феликс прикусил губу, чувствуя, как внутри нарастает смятение. Сказать правду? Развеять его сомнения? Но что, если это разрушит ту хрупкую связь, что между ними сейчас? Что, если Вару, узнав о чувствах Алисы, почувствует себя обязанным ответить взаимностью, хотя его сердце лежит совсем в другой плоскости? – Может, ей просто… нравился кто-то другой? – неуверенно предположил Феликс, стараясь скрыть волнение. – Или она просто стеснялась? Ты ведь знаешь, какой у нее характер. Вару пожал плечами, не отрывая взгляда от потолка. – Может быть, – пробормотал он, словно размышляя вслух. – Ладно, неважно. Это все в прошлом, она мне уже не нравится. В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь тихим тиканьем часов на стене. Вару сел обратно на кровать, потянувшись. – Ладно, бро, я домой пойду, завтра увидимся, Окей? Феликс проводил его до двери, смотря, как он обувается. Вару остановился на пороге, неловко переминаясь с ноги на ногу. В голове роились мысли, слова благодарности застряли где-то в горле, не находя выхода. Ему хотелось сказать что-то важное, что-то, что выразило бы всю глубину его чувств, но он не мог подобрать нужные слова. – Спасибо еще раз, – наконец выдавил он, стараясь смотреть куда угодно, только не в глаза Феликсу. – За все. Феликс тепло улыбнулся, протягивая руку и потрепав его по волосам. Вару вздрогнул от неожиданности, но не отстранился. Прикосновение Феликса было таким легким и нежным, что не вызывало привычного чувства отвращения. – Иди уже, – сказал Феликс, подталкивая его к двери. – А то еще передумаю отпускать. Вару усмехнулся, и, попрощавшись, вышел из квартиры. Закрыв за собой дверь, он прислонился к ней спиной, прикрывая глаза. На душе было спокойно и легко, словно с плеч свалился огромный груз. Он не понимал, что происходит с ним, почему прикосновения Феликса не вызывали отторжения, почему его забота была так приятна. Но одно он знал точно: он был благодарен Феликсу за все. Спускаясь по лестнице, Вару вдруг осознал, что забыл отдать Феликсу куртку. Он остановился, раздумывая, стоит ли возвращаться. Но потом махнул рукой, решив, что завтра будет еще один повод увидеть Феликса. Улыбнувшись своим мыслям, он вышел на улицу, вдыхая свежий вечерний воздух. Подойдя к своему дому, Вару почувствовал, как привычная тревога вновь заполняет его. Он не знал, что его ждет внутри, какая сцена разыграется на этот раз. Собравшись с духом, он открыл дверь и вошел в квартиру. В полумраке кухни, за столом, сидела его мать. Она была осунувшейся и уставшей, в глазах читалась какая-то отстраненность. Вару молча подошел к ней, чувствуя, как внутри все сжимается от напряжения. – Где ты был? – эти слова прозвучали так неожиданно, что Вару сначала подумал, что ему показалось. – Тебе ли не плевать? – он саркастически посмотрел на нее. Мать подняла на него взгляд, в котором мелькнула тень вины, но тут же погасла. – Мне не все равно, Вару. Ты мой сын, как-никак, – она почесала ухо, Вару заметил, как дрожит ее рука. – Не припомню, – огрызнулся Вару, стараясь скрыть дрожь в голосе. – После кочерги по боку вся родственная любовь куда-то испарилась. Мать вздохнула, опуская голову. – Из-за тебя Сереженьке пришлось зашивать бровь. Вару скривился, чувствуя, как в груди поднимается волна ярости и обиды. – Да он сам полез! – выплюнул он, сжимая кулаки. – Ты же видела, что он творил! Мать молчала, избегая его взгляда. В комнате повисла гнетущая тишина, нарушаемая лишь тихим тиканьем часов. – Уходи, Вару, – тихо сказала мать, отворачиваясь к окну. – Надо было аборт делать. Мне Агаты было бы достаточно. Вару опешил. Слова матери врезались в него словно осколки стекла, разрывая изнутри. Он почувствовал, как земля уходит из-под ног, как мир вокруг него меркнет и теряет краски. "Надо было аборт делать" – эти слова звучали как приговор, как подтверждение его никчемности и ненужности. Сглотнув ком в горле, Вару молча развернулся и вышел из кухни. Он не хотел больше видеть эту женщину, слышать ее слова, чувствовать ее равнодушие. Он поднялся в свою комнату, захватил рюкзак и несколько теплых вещей. В голове было пусто, лишь одна мысль пульсировала набатом: уйти. Выйдя из квартиры, Вару направился к подъезду Феликса. Он не знал, что скажет ему, как объяснит свое внезапное появление. Но он знал, что сейчас ему нужен только Феликс, его тепло и поддержка. Он шел по темной улице, сжимая кулаки, стараясь не думать о словах матери. У двери в квартиру он замер, словно парализованный, не в силах поднять руку для звонка. Взгляд упал на время: 01:34. "Он, наверное, спит…" – промелькнула робкая мысль. Завтра Феликсу в школу, и если он разбудит его, то никогда себе этого не простит. Неуклюже отступив на шаг, он достал телефон, опустился на холодный кафель, прислонившись спиной к шершавой стене. Он напишет ему, если прочитает – впустит, если нет… значит, так тому и быть. Пальцы задрожали над сенсорным экраном, сплетаясь в неуверенные фразы. Вару уже в пятнадцатый раз набирал и стирал сообщение, пока наконец на экране не замерло: "Фель, спасибо тебе еще раз за все… и прости за неудобства, которые я вечно тебе доставляю. Ты правда… очень хороший человек. Можно, пж, я…" Дрогнувший палец случайно коснулся кнопки "отправить". Вару прикусил губу, готовясь стереть злополучное сообщение, как вдруг экран телефона погас, погрузившись в непроглядную тьму. Телефон сел. С нервной усмешкой он достал зажигалку и сигарету. Всего лишь одну. Первую за эти два дня.