Хей, заяц!

Время шло. Феликс и Вару с каждым днём становились всё ближе и ближе. Постоянные гулянки, созвоны, посиделки укрепляли их дружбу, и не только. Когда мать Феликса приехала из командировки, Вару пролезал к Феликсу через окно. Иногда он его предупреждал, иногда врывался неожиданно. Агата, оправившись от болезни, принесла в дом не долгожданный покой, а новую волну хаоса. Её вечные споры с отчимом, перерастающие в ожесточённые перепалки с матерью, отравляли и без того мрачную атмосферу. Ссоры между родителями вспыхивали по любому поводу, а Вару, как старший брат и средний ребёнок в семье, чувствовал себя обязанным защищать и её, и младших детей. Так они и старались выживать каждый день. Но сейчас – сигареты и крыша. Вару поспешно открыл новую пачку и выпустил дым из лёгких. Уже февраль. Каждый день он задавался вопросом, каково это – признаваться в вечной преданности и бескрайнем доверии? Если проще, то как это – признаваться в любви? Он знал, что он "болен", что нельзя любить человека своего же пола, что это странно, тошно, но его всё устраивало. Единственное, что его действительно беспокоило, так это реакция Агаты. Пусть в последнее время именно она была источником проблем, но она была одним из самых близких друзей Вару, и ему было жизненно необходимо её мнение насчёт его "больной" любви. Вару затянулся ещё раз, ощущая терпкий привкус на языке. Холодный ветер играл с его крашеными прядями, напоминая о безжалостной зиме и о том, как неумолимо летит время. Казалось, будто лишь вчера человек, подаривший ему веру в жизнь и показавший, что такое настоящее счастье, пришёл летом в школу за учебниками. Вару прекрасно понимал, что для Феликса их первая встреча состоялась в классе. Но для Вару официальным днём, когда он стал по-настоящему счастливым, было 27 августа. Зайцев в тот день был удивительно улыбчивым и радостным, и это не могло не зацепить Вару. Он то и дело ловил себя на том, что смотрит на него, а Феликс, казалось, и не замечал его взгляда. Когда Вару поделился своими мыслями с друзьями, предложив узнать поближе новенького, они лишь посмеялись над ним, заявив, что таким "сладким" не место в их классе. Но теперь где все эти друзья? Рядом с ним остался только Феликс. Мысли о Феликсе согревали душу. "Зайчонок". Такое нежное и ласковое прозвище всплывало в голове каждый раз, когда Вару думал о нём. Он не понимал, как Феликс может быть таким добрым и светлым, несмотря на все трудности, с которыми ему приходится сталкиваться. Он восхищался им, его жизнелюбием, его умением видеть хорошее даже в самых плохих ситуациях. Вару снова достал сигарету, поднёс её к губам и глубоко затянулся. Дым обжёг горло, но он не обратил на это внимания. Ему было всё равно. Ему просто хотелось забыться, хотя бы на несколько минут, уйти от реальности, от своих проблем, от своей "больной" любви. Но даже дым не мог заглушить его боль. Она была слишком сильной, слишком глубокой, чтобы просто так исчезнуть. Выбросив окурок, Вару облокотился на перила крыши, смотря на город, раскинувшийся внизу. Февральское солнце едва согревало, но даже его слабые лучи казались глотком надежды. Он думал о Феликсе, о его смехе, о его заботе. Как объяснить Агате, что этот "сладкий" парень – его всё? Как убедить её, что эта любовь не ошибка, не прихоть, а самое настоящее чувство, которое он когда-либо испытывал? Он боялся. Боялся осуждения, боялся разочарования. Боялся, что признание разрушит их дружбу, оставив его в полном одиночестве. Но ещё больше он боялся никогда не рассказать Феликсу о своих чувствах, упустить шанс на счастье. Ему было страшно, тревожно и холодно. Холодно? Вару невольно вздрогнул от порыва ледяного ветра, словно пронзившего его до костей. Вару спустился с крыши, продрогший и опустошённый. Февральская стужа пробрала до костей, но душевный холод был куда сильнее. Мысли путались, страх нарастал с каждой минутой. Он достал из кармана телефон, но, поколебавшись, убрал обратно. Звонить Феликсу сейчас было бы неправильно. Ему нужно сначала разобраться с собой и с Агатой. Дома было тихо. Детский смех не разносился по квартире, не играла музыка. Встретила его лишь полумгла и знакомый запах маминых духов. Пройдя на кухню, он увидел Агату, сидящую за столом с кружкой чая. Она выглядела уставшей, но взгляд её был каким-то понимающим. – Ты чего это такой кислый? – спросила сестра, нарушая тишину. Вару облокотился плечом о дверной косяк и направил свой взгляд в пол. Буквально минуту назад он решительно спускался с крыши, предвкушая их диалог, но что сейчас? Сейчас Вару было страшно даже голос подать. Ардентова, видимо заметив замешательство братца, поспешно встала и хлопнула рукой по стулу. – Садись, выкладывай. Вару послушно сел, смотря, как она заваривает чай. Он посмотрел на отпитую кружку на столе. Видимо, для него. Спустя некоторое время на столе стояла ещё одна кружка, только уже зелёного цвета. Вару благодарно кивнул и взял её в руки, согревая их. – Ну? – оборвала тишину Агата. – Я тебе чай заварила не для того, чтобы ты руки грел. Выкладывай. Вару глубоко вздохнул, собираясь с духом. Говорить было сложно, слова застревали в горле, но он знал, что откладывать больше нельзя. – Помнишь, ты говорила, что я всегда могу тебе всё рассказать? – начал он, стараясь смотреть ей в глаза. – Что ты меня поддержишь, что бы ни случилось? Агата кивнула, её взгляд оставался серьёзным и внимательным. – Дело в Феликсе, – выпалил Вару и сразу почувствовал, как по щекам пробежал румянец. – Я… я люблю его. В комнате повисла давящая тишина. Вару чувствовал, как бешено колотится сердце в груди. Агата медленно отложила чайную ложечку в сторону и, закрыв рот рукой, опустила голову. Пряди персиковых волос скрыли её лицо, не давая Вару возможности заглянуть в её глаза. Он почувствовал, как его мир медленно рушится. Он прикусил губу, пытаясь сдержать отчаянный крик. Но вдруг Вару заметил, как у Агаты слегка трясутся плечи. Сначала он испугался, подумав, что она плачет. Но затем увидел, как она схватилась за живот, и понял, что она всё это время сдерживала смех. Вару опешил. Он ожидал чего угодно: гнева, отвращения, разочарования, но никак не смеха. Недоумение отразилось на его лице. Он не понимал, что происходит. – Ты… ты смеёшься? – выдавил он, чувствуя, как обида начинает закипать внутри. – Я тебе тут душу изливаю, а ты ржёшь? Агата подняла на него заплаканные от смеха глаза. – Прости, Вару, прости, – сквозь смех проговорила она. – Просто… Ты с таким серьёзным лицом на меня смотрел, я думала, что ты мне сейчас скажешь, что наркотиками торгуешь или человека убил… А тут оказывается, что ты просто влюбился в мальчика! – Агата наконец-то смогла унять смех, вытирая слёзы с щёк. – Господи, Вару, да это же прекрасно! Я, конечно, подозревала что-то подобное, но чтобы вот так, в лоб, признаться… Ты меня удивил, братец. Вару всё ещё не мог прийти в себя. Он ожидал бурной негативной реакции, а получил приступ смеха. Постепенно злость отступила, уступая место облегчению и недоумению. – Подозревала? – переспросил он, нахмурившись. – Как? Почему ты раньше ничего не говорила? – Ну, знаешь ли, не слепая же я, – усмехнулась Агата, откидываясь на спинку стула. – Ты глаз с него не сводишь, когда фотографии показываешь. Весь светишься, как новогодняя ёлка. Да и шарф этот… помню, как ты его домой притащил, чуть ли не молился на него. Плюс, твои рисунки. Вару, ну кто ещё, кроме влюблённого, будет так старательно вырисовывать каждую черточку лица? Я просто ждала, когда ты сам признаешься. – Рисунки?! – выпалил Вару, чувствуя, как краска заливает его щёки. – Ты видела мои рисунки? Откуда? Агата пожала плечами с хитрой улыбкой. – Секрет, – промурлыкала она. – Главное, что я знаю. И знаешь что, Вару? Я рада за тебя. По твоим рассказам, Феликс – хороший парень. И если он делает тебя счастливым, то какая разница, что там думают другие? Вару почувствовал, как с плеч сваливается огромный груз. Он смотрел на сестру и не мог поверить, что всё прошло так гладко. Ожидание худшего застилало глаза, мешало увидеть очевидное: Агата любила его и хотела ему счастья. – Познакомишь меня со своим принцем? – сказала Агата, щёлкнув пальцем. "Моим…" – пронеслось в голове у Вару, отчего ему захотелось улыбаться. Он и вправду хотел, чтобы Феликс был только его. У него сердце кровью обливалось, когда он видел его рядом с Алисой. Сначала он это списывал на то, что раньше был влюблен в неё, и остался какой-то осадок, отчего он и ревновал, но, осмыслив всю серьезность ситуации, он понял, что он ревновал далеко не Алису. – Конечно, познакомлю! Только надо у него спросить… Вдруг он не захочет. И Агата… – он немного замялся, боясь, что сестра на него обидится. – Можешь себя вести… Ну… Нормально? Она стукнула ложкой по краю кружки. – Эй, я всегда себя нормально веду! – возмутилась Агата, закатывая глаза. – Просто иногда… Срываюсь. Но обещаю, с Феликсом буду паинькой. Для тебя постараюсь. Но если он окажется занудой, пеняй на себя. Вару улыбнулся, чувствуя тепло в груди. Он знал, что Агата будет подкалывать его, дразнить, но в глубине души она всегда будет его поддерживать. Он не мог представить свою жизнь без неё.