Кот, играющийся с листьями на ветру

      Я зашел в класс и прошел к своему месту. Но вместо обычного одиночества меня встретил угрюмый взгляд моего соседа по парте. На пару секунд я выпал из реальности. Я даже протер глаза, чтоб удостовериться, что мне не показалось. — Ты что, призрака увидел? — спросил недовольным тоном Скарамучча, убирая со своей парты.       Ха, лучше уж я увидел именно призрака.       Я прошел мимо и, выложив учебники, сел рядом. Тот закатил глаза, что-то пробурчав, и молча уставился на меня. — Чего тебе? — не выдержал я.       Тот отвернулся.       Не успев сказать ему пару ласковых, прозвенел звонок, и учитель зашел для классного часа. Тот тоже замер на пару секунд с очевидным шоком на лице, но быстро собрался и продолжил бубнить свою речь.       Закончив рассказывать, он объявил самообучение и свалил. Остались лишь мы и учебники. Достав свою недоделанную домашнюю работу по математике, я окунулся в мир задачек по геометрии.       Было все довольно мирно. Хоть сосед и вел себя как хулиган, но послушно читал учебник по истории и даже делал какие-то записи в тетради. Моя внутренняя оценка о нем улучшилась.

***

      За эту неделю Скарамучча ни разу не пропустил занятия, и мы не разговаривали.       Судя по его оценкам, он был хорош в истории и физике, но его провалы в знаниях других областей были не так уж критичны. Эх, вокруг так много богов учебы, я чувствую себя ущербным. Одна радость: у этого парня всё плохо с физподготовкой. Единственное, что он может, — быстро бегать.       Также он не оказался школьным хулиганом или хотя бы задирой. По большей части он молчал, разговаривал только с учителями или по делу. А если кто-то подходил полюбопытствовать, он прогонял их своим фирменным взглядом «Убирайся, или я сверну тебе шею». Если ко мне подходил Хейдзо и начинал щебетать, он молча уходил из класса.       В итоге я начал просто его игнорировать. Этот загадочный персонаж перестал как-либо меня интересовать, хотя как художника безусловно меня привлекало его хорошее лицо.

***

      Я сидел на кухне и хлебал пресный суп. Я его даже не удосужился подогреть в микроволновке. В последнее время отец все реже приезжал домой, и дома было так тихо, что не чувствовалась разница между теплым и холодным супом. Набив желудок, я смыл остатки в унитаз, все равно он завтра начнет протухать, я поднялся наверх. Из-за того, что дом покупался еще до моего рождения, в нем была лишняя комната, и ее обустроили для моей творческой деятельности.       Сев снова за мольберт, я прикусил кончик кисточки.       На холсте были изображены примулы разного цвета, синего и фиолетового, но главным цветом все еще являлись белые примулы. Изначально цветы в картине планировались как фон, но когда дошло до главного героя, я не мог вспомнить, как тот выглядел. Черт, если бы не было так неловко попросить его попозировать... но, к сожалению, их отношения были далеки от хороших.

***

      Большая перемена на обед. Чувствуя, как мой живот издал жалобный вопль, я проклял тот самый протухший суп, что засунул в себя накануне. Зайдя в медкабинет, я оглянулся. Медсестры там не оказалось. Решив подождать ее и вздремнуть, я сел на кушетку и взглянул в окно. Внизу прям под окнами сидел Скарамучча и жевал свой обед. Приглядевшись, я узнал милых осменожек из сосисок и панкейки в форме котика. Хах, я понял, почему он не обедал со всеми. Да, если бы мне делали такой обед, я бы... очень сильно дорожил этим, но стеснялся это показывать другим. Я все-таки парень, и эти милые вещи могли привести к странным слухам.       Пока я наблюдал за одноклассником, в кабинет вошла медсестра. Я объяснил ей свое нахождение здесь и припустил на себя еще более несчастный вид. Она сжалилась и, дав таблетки от живота, позволила мне отдохнуть.

***

      Математику я благополучно пропустил. Прибыв в класс к последнему уроку, я постарался напустить на себя как можно благочестивый вид и повернулся к соседу по парте. — Слушай... дашь мне нарисовать себя?       Тот на секунду замер и взглядом спросил: «Ты точно ко мне обращаешься?» Но, осознав, что я ни капли не шутил, серьёзно задумался. — Только если недолго.       Я мягко улыбнулся и кивнул.

***

      Я провел Скарамуччу по дому и усадил в своей мастерской. — Кофе или чай? — Вода.       Я кивнул и вскоре вернулся со стаканом воды. Он молча разглядывал картины вокруг. — Ты сам все это нарисовал? — Мгм, конечно. — Я кивнул и сел за мольберт.       Комната погрузилась в тишину, разбавляемую лишь шорохом карандаша о бумагу. Иногда я прерывался и вглядывался в парня перед собой.       После наброска я приступил к самому рисунку и взялся за кисточку.

***

      Уже стемнело. Только к семи вечера я отложил кисть и отошел от мольберта. — Все?       Я подпрыгнул. Черт, я и забыл о нем. — Да. — Я снова перевел взгляд на картину.       На ней среди цветов и белых бабочек-голубянок был Скарамучча по пояс.       Тот встал рядом и охнул. Я посмотрел на него. О, новая эмоция — удивление. Он разглядывал холст пару минут, пока его лицо не вернулось к обычному бесстрастному. Он кивнул и взял школьную сумку. — Ладно, я пойду. Провожать не стоит.       Он быстро ретировался. А я все еще стоял в оцепенении. Хах, это парень... Он покраснел! Что за фигня?       Я взлохматил свои волосы и начал ходить по комнате, пытаясь убедить себя, что это нормально.