Кусай.

Прошло... Сколько? Неделя спустя того дня? Да, кажется, неделя. Ровно неделя прошла с того дня, как Джона укусили. Он обратился... так быстро. Не прошло и 12-ти часов с момента укуса, как его глаза приобрели алый оттенок и он напал на него. Благо, всё обошлось, и помощь подоспела вовремя. Ровно неделю Джон живёт у Линча и не выходит из дома, а если и выходит — то только ночью и только ради того, чтобы найти Егора, если тот куда-то отошёл. Ровно неделю Линч практически не вылазиет из своей комнаты, пытаясь найти способ, как помочь своему другу. Выходит только тогда, когда хочет подышать свежим воздухом или когда приехал курьер с доставкой. Сколько ещё это будет продолжаться?

***

Шаги. Стук в дверь. Скрип. Опять шаги. Скрип кровати. — Джон? Ну как ты? Прости, я.. я всё ещё не нашёл лекарство. Я пока не могу обратить тебя обратно. Но.. Но я обязательно найду! Мы что-нибудь придумаем, обещаю. И всё снова станет, как было.. Тихое рычание. Скрип кровати. Джон отодвинулся ближе к стенке: он не любил, когда Егор вот так близко садился рядом, боялся, что может невзначай навредить ему из-за голода. Алые глаза, не прикрытые очками, сверкнули, глядя на приятеля, а после сразу спрятались за веки. Линч вздохнул. Рука с коленки переместилась на каштановые волосы и потрепала их, после чего вернулась обратно на колено. От такого действия Джон невольно вздрогнул и вновь посмотрел на журналиста, только теперь уже с небольшим недовольствием. — Ты.. боишься навредить мне, так? Ответа не последовало, только лишь тихое сопение и слабый кивок: Джон не ел всю эту неделю, боясь навредить Егору после того дня. А сам Егор в свою очередь не особо так и боялся за себя: даже после того, как Джованни, хоть и невольно, накинулся на него, он всё равно оставался рядом с ним. Во время работы постоянно навещал его и спрашивал, не нужно ли ему чего, постоянно извинялся, что допустил такое и что до сих пор не нашёл противоядия, говорил, что всё будет хорошо и он обязательно что-нибудь придумает, что всё будет, как прежде, потому, что доверяет ему.. Прямо как сейчас. Даже отменил все дела и все встречи, наплевав на заказчиков. Позабыл о фиолетовой земле, о Лэмбтоне, о Болтоне и портале. А Джон.. Он слушал. Слушал и верил. Ну или.. Хотел верить. Хоть и знал, что, скорее всего, навсегда останется этой тварью и лекарства не существует. — Ясно. Красные глаза вновь спрятались за веки. Послышалось тихое урчание живота. А, да.. «Джон не ел всю эту неделю, боясь навредить Егору после того дня». Точно. Вот как раз об этом.. Вновь послышался скрип кровати: Линч пододвинулся ближе к приятелю, чуть ли не впритык, и отодвинул ворот плаща, оголяя шею. Джон открыл глаза и с опаской глянул на того. — Кусай. — Что? —Кусай, говорю. Если так продолжится, ты долго не протянешь. Со мной всё будет хорошо. — Я.. Нет! А если-.. — Никаких "если". Уверен, ты не потеряешь контроль, а я не умру, если потеряю немного крови. Так что хватит ворчать и кусай уже наконец. Джон замер: он не понимал, принять ему это предложение или всё же ничего не делать. Что-ж, ладно.. Шатен приблизился к шее приятеля и сомкнул свои руки у того за спиной, прокусывая бледноватую кожу. Из ранки просочилась кровь и Джон сразу прильнул к шее, жадно глотая жидкость. Это такое.. приятное и необычное чувство — ощущать вкус его крови у себя во рту. Это.. нравится Джону, как бы странно это не звучало. Егор же в своё время расположил одну руку на волосах писателя, поглаживая и перебирая волосы сквозь пальцы, а другую положил на его плечо, поглаживая его большим пальцем. Да, ощущение не из приятных, но, если надо будет, Линч отдаст всю свою кровь Джону, даже не задумываясь. И даже когда у самого журналиста начала кружится голова и появилась темнота в глазах он не оттолкнул шатена: Джон сам понял, когда надо было остановиться. Джованни отлип от шеи друга и взглянул на него с беспокойством и нежностью, как бы извиняясь за то, что он выпил «слишком много». Нет, этого определённо не хватило, что-бы уталить голод полностью, но и брать больше Джон себе не мог позволить, да и этого, наверняка, хватит. А Егор понимающе улыбнулся. Не стал прирекать его. Не стал отстраняться. Просто улыбнулся. Тепло и искренне. — Я же говорил, что всё будет хорошо. Тебе же легче? Не переживай, денёк полежу, выпью чая и буду, как огурчик. — Дурак..