You are not alone

      Рики родился в очень традиционной стае, где омеги были низведены до роли домашней мебели, единственной целью которой было подчиняться альфам. Омеги должны были повиноваться своему альфе-отцу, а позже мужу, во всем: от рождения и воспитания детей до поддержания порядка в доме. С раннего детства его отец покинул семью, когда узнал, что его единственный сын — омега, и мать воспитывала его в одиночку. Она передала ему любовь к садоводству, кулинарии и традиционным занятиям омег. Рики не сопротивлялся, но он не понимал и не принимал свою роль омеги в стае. Он верил, что омеги — это не просто домработники. Он видел собственными глазами, как родители отдавали своих сыновей и дочерей-омег самым уважаемым и почитаемым альфам.       Одним из самых уважаемых альф в их стае был Сону. Высокий и красивый, он отличался своими охотничьими навыками и лидерскими качествами. Многие семьи мечтали выдать своих омега-сыновей или дочерей за него. Рики встречался с ним несколько раз, и каждый раз, видя, как его карие глаза смотрят на него с интересом, желанием и отвращением, он был потрясен. Сону уважали, но и боялись. Шепотки и слухи, которые Рики слышал, когда стирал одежду в реке или готовил ужин для всей стаи, были просто пугающими.       — Ты слышал, что альфа Сону ищет себе пару? — спросила его одна из девушек, стирая одежду в реке.       — Нет? Такие вещи для меня не имеют значения, — ответил Рики, не желая иметь ничего общего с глупыми сплетнями и слухами. Он предпочитает держаться от этого подальше.       — Как ты можешь так говорить! Он самый желанный альфа в нашей стае, и я слышала, что омеги из соседних стай хотят выйти за него замуж, — говорит она, явно потрясенная его ответом.       — Действительно. Интересно, кто же окажется счастливчиком, которому достанется такой альфа, — задумчиво и восторженно говорит другая девушка, ее взгляд мечтательный.       — Альфа Сону сегодня возвращается с охоты. Я услышала, что он напал на соседнюю стаю, и те едва отбились от наших альф, — Рики слушает слова знакомой омеги, Рей.       — Неужели? Альфа Сону действительно отличается от других. Хотела бы я, чтобы мои родители выдали меня за него замуж, но судя по слухам меня обручили с другим альфой, но из уважаемой семьи, — другая девушка, Ынче, сетует на свою несчастную судьбу.       Рики тяжело вздохнул и продолжил стирать одежду в реке, стараясь не вслушиваться в разговор друзей. Его мысли сосредоточились на утреннем разговоре с матерью, в котором она предупредила его, что ей нужно обсудить с ним что-то важное. В груди зародилось предчувствие чего-то плохого, но он отбросил печальные мысли и концентрировался на том, чтобы закончить стирку и вернуться домой.       Закончив, он попрощался с друзьями и вернулся в свою маленькую хижину на окраине их племени. Его семья не отличалась ни уважением, ни богатством. Единственным плюсом было то, что люди никогда не смотрели на них свысока из-за неоспоримой красоты Рики. День прошёл незаметно, и наступил вечер. Рики вернулся домой после того, как полил растения в своем маленьком огороде. Его мать расставляет столовые приборы, и они едят в почти полной тишине, пока мать наконец не набирается смелости заговорить.       — Я хочу тебе кое-что сказать, сынок, — начинает она с тяжелым вздохом, и сердце Рики замирает. — Старейшины решили, что ты выйдешь замуж за альфу Сону, Рики, — сказала его мать, Мисаки, со вздохом, который был скорее проявлением смирения, чем утверждением. Ее глаза, хотя и уставшие, пристально смотрели на него, отражая всю тяжесть только что произнесенных слов.       Рики отвернулся, его взгляд скользнул к мерцающему пламени свечи на столе между ними. Оно танцевало и мерцало в сквозняке от расколотого окна, отбрасывая тени на лицо его матери, от чего она выглядела старой и изможденной.       — Я не хочу, — пробормотал он, его голос едва слышен на фоне потрескивания камина.       — У тебя нет выбора, — твердо ответила Мисаки. Ее руки, когда-то нежные и мягкие, теперь были грубыми и мозолистыми от бесконечных хлопот, чтобы прокормить его. Она протянула руку и взяла Рики за руку. — Старейшины решили, что ты — самый подходящий омега для такого альфы, как Сону. Это большая честь, сынок. Ваш союз обязательно принесет стае больше сильных детенышей.       Рики вырвал руку, сердце его билось от страха и гнева.       — А как же моё мнение? А как же мое счастье? Почему никто не подумал о том, чего я хочу?       Взгляд Мисаки смягчился, в ее глазах появилась тень печали.       — Счастье — это непозволительная роскошь, которую мы не все можем себе позволить в эти времена, Рики. Ты это знаешь. Великая война изменила все. Традиции и долг — вот что обеспечивает нам безопасность сейчас. Здесь никому не интересно, чего ты хочешь. Ты омега, и твоя единственная цель — родить потомство для альф, Рики.       Рики знал, что она права, но это не избавляло его от тяжести на душе. Он глубоко вздохнул, и его глаза наполнились слезами, когда он подумал о Сону. Альфа был сильным и пользовался уважением, но он был жесток и безжалостен. Рики слышал, как другие омеги шептались о том, как Сону обращался с ними, никогда не вступая с ними в близкие отношения и не заботясь о них, а просто используя их для продолжения рода. Мысль о том, что ему придется подчиниться такой судьбе, вызывала у него отвращение.       — Я знаю, — наконец сказал он тихим, подавленным голосом. — Но я боюсь, мама. Я не хочу быть с тем, кого не люблю. А как же настоящая любовь?       — Настоящая любовь существует только в сказках, сынок. Твоя судьба предрешена, и даже если я хочу ее изменить, я ничего не могу сделать, — она зажмурила глаза, и на ее лице на мгновение отразились страхи и сожаления, но затем она снова собралась с силами. — Ты сильный, Рики.       — Но разве ты не слышала о всех тех жестоких вещах, которые он сделал? О том, как он обращается с омегами? — Рики повысил на нее голос, чего он никогда не делал, но мать только громко вздохнула.       — Не обращай внимания на сплетников, которые говорят всё, что угодно, только чтобы очернить его, — таков был её ответ, лишивший Рики дара речи.       Рики промолчал и почувствовал, что его отношения с матерью теперь стали натянутыми. Как его собственная мать могла отдать его такому жестокому человеку? Сдаться так просто? Разве она не ценит его? Он хотел выйти замуж за того, кого любит, завести детей с альфой и состариться вместе с ним. Но теперь ему придется быть с тем, кого он боится и не любит. Единственное, что остается Рики, — это тихо плакать по ночам, ожидая своей жестокой судьбы. Он молча молится Лунной богине, чтобы она помогла ему избежать такого жестокого предназначения.       Подготовка к свадьбе прошла как в тумане, в вихре тканей и ароматов, которые заставляли Рики ощущать себя все больше и больше в ловушке. Сону, альфа, за которого он должен был выйти замуж, едва удостоил его взглядом во время церемонии, его глаза блуждали в поисках других омег с хищной жаждой, от которой у Рики мурашки бежали по коже. В ночь перед церемонией он не мог заснуть. Лежа в постели, он думал о своей предстоящей судьбе. Он знал, чего от него ждут: подчиниться, родить детей, служить для стаи как родоначальник.       На следующее утро стая собралась в центре леса для свадебной церемонии. У Рики скрутило живот, когда он шел к центру, где его ждали старейшины, и он встретился взглядом с суровым Сону. Улыбка Альфы была натянутой, его глаза сияли обещанием господства. Ноги Рики были тяжелыми, как свинцовые, когда он подошел к алтарю, вес ожиданий стаи давил на него. Рука Альфы была грубой и холодной, сжимая его руку, а запах его вожделения наполнял воздух, делая его густым и удушливым.       Слова древнего ритуала кружились вокруг них, но Рики ничего не слышал. Его мысли были где-то далеко, перебирая все возможные сценарии побега. Но когда Альфа собирался пометить его, Рики понял, что уже слишком поздно. Связь будет неразрывной, навечно связав его судьбу с Сону. Глубоко и неровно вздохнув, Рики закрыл глаза и решил надеяться на лучшее.       В тот момент, когда зубы альфы впились в его кожу, её зажгло, и он не мог дышать. Запах Сону стал сильнее, его желание пронзило Рики, когда он пометил своего нового омегу. Рики ощутил, как часть его умирает, когда его пометили, и его волк завыл от отчаяния. Он молча молился, чтобы их союз не был принят Лунной богиней и он смог сбежать от Сону.       — Теперь ты мой, — прошептал Сону ему на ухо, его горячее дыхание пахло слабым ароматом особого церемониального чая, который он пил ранее. Рики вздрогнул от прикосновения альфы, все его тело напряглось.       — Да, — ответил Рики, стиснув зубы, стараясь сохранить спокойный голос.       Глаза альфы сузились, почувствовав вызов в его тоне.       — Тебе следует хорошо помнить о своем месте, — предупредил Сону, крепче сжимая руку Рики. — Я не терплю неповиновения.       Сердце Рики билось как сумасшедшее, когда его вели в новое жилище — маленькую, простую комнату, в которой слабо пахло другими омегами и мускусным запахом альфы. Он знал, чего от него теперь ожидают: служить своему Альфе, быть сосудом для будущих потомков стаи. Но он не мог избавиться от чувства страха, которое охватило его, когда за ними закрылась дверь, оставив их в тусклом свете свечей.       — Раздевайся, — приказал Сону, его голос был похож на хлесткий удар кнута.       Руки Рики дрожали, когда он подчинился, снимая одежду одну за другой. У него не осталось никакой скромности, его лишили её вместе с правом выбора. Альфа окинул его взглядом, холодным и осуждающим.       — Ты маленький и слишком худой, — сказал он, и на его губах появилась усмешка. — Сомневаюсь, что ты сможешь родить мне сильных щенков.       Рики не отрывал глаз от пола, его щеки покраснели от стыда.       — Я постараюсь, — прошептал он, едва слышно. Он был унижен тем, что Альфа оценивал его, как какой-то товар, который он собирался купить.       Ухмылка Сону стала более выраженной.       — Твоих усилий будет недостаточно, — сказал он, приближаясь к Рики. Он схватил омегу за подбородок, заставляя его поднять глаза. — Но пока что я довольствуюсь тем, что есть.       Рики почувствовал, как желчь поднимается к горлу, когда Сону прижался к его губам, безжалостно вторгшись в его рот своим языком. Руки альфы блуждали по всему телу, грубые и требовательные, лишая его последних остатков достоинства. Рики сжал кулаки, впиваясь ногтями в ладони, терпеливо перенося это надругательство.       — Я сделаю с тобой всё, что захочу, омега, — прорычал Сону, его голос был полный похоти. — Буду трахать тебя и использовать каждый день.       — Ч-что?       — Твоя единственная цель — родить мне сильных детенышей, и если ты не сможешь этого сделать, я избавлюсь от тебя, — сказал Сону холодным голосом, его глаза не выражали никаких эмоций. — Ты для меня не более чем инкубатор.       Рики почувствовал, как его сердце разбилось на миллион кусочков от жестоких слов альфы. Он не мог вынести мысли о том, что его ждет, но у него не было выбора. Когда альфа толкнул его на твердую холодную кровать, Рики оцепенел. Он закрыл глаза, сосредоточившись на отдаленном шуме ветра в листве за окном, пытаясь отгородиться от суровой реальности.       — Раздвинь ноги, — потребовал Сону, его голос был низким и грубым. Ноги Рики оставались крепко сжатыми, его тело дрожало от страха и отвращения. Он знал, что сопротивление бесполезно, но не мог заставить себя подчиниться.       — Альфа, это мой первый раз, пожалуйста, — голос Рики был еле слышен, но Сону, казалось, не обращал внимания на его мольбы.       Терпение альфы лопнуло. Он схватил его ноги и раздвинул их, его сила подавила слабое сопротивление омеги. Глаза Рики заслезились от невыплаканных слез, когда он почувствовал, как в него входят, грубость Сону вызвала у него крик и агонию. На секунду ему показалось, что он потерял сознание от боли, которую ему пришлось терпеть. Сону даже не подготовил его к тому, чтобы принять его.       — Ты такой узкий, — прорычал он, вбиваясь бедрами в дрожащее тело Рики. — Тебе придется к этому привыкнуть.       Рики прикусил губу до крови, чтобы сдержать рыдание, зажмурив глаза, пока альфа овладевал им, а его разум прокручивал все возможные способы спастись от этой адской судьбы. Каждый толчок приносил новую волну боли, и он ощущал, как его тело разрывается, возможно, даже кровь стекала по его ягодицам, но он молчал, не желая дать Сону удовольствие услышать его страдания.       — Теперь ты мой, — повторил Сону, его горячее дыхание коснулось шеи Рики, когда он укусил его, пометив как свою собственность. Боль была сильной, и Рики не смог сдержать хныканья, которое вырвалось из его губ. Сону тихо и мрачно хмыкнул. — Какой отзывчивый, — пробормотал он, и в его голосе слышалось садистское удовольствие. — Ты будешь отличным пополнением моего гарема.       — Гарема? — голос Рики дрожал от страха, он широко раскрыл глаза и встретил холодный взгляд альфы. — Что ты имеешь в виду?       Ухмылка Сону расширилась, его зубы блеснули в свете свечи, когда он отстранился, чтобы посмотреть на заплаканное лицо Рики.       — Ты не мой единственный омега, Рики. У меня есть и другие. Но ты первый, кого я пометил после стольких лет. Твоя красота — это то, что я хотел, а твой запах… уникален, — он наклонился ближе, глубоко вдохнув. — Ты идеально подходишь.       Его слова были для Рики как пощечина, и он с ужасом вытаращил глаза. Гарем? Он будет одним из многих, кого альфа будет использовать и затем выбрасывать по своему капризу. Мысль о том, что ему придется делить свою и без того мучительную жизнь с другими, что он будет просто еще одним трофеем в коллекции Сону, была невыносимой. Сколько еще омег страдают от той же участи, что и он?       — Но, как ты мог… старейшины… — заикался Рики, его голос дрожал.       Сону злобно хмыкнул.       — Старейшинами легко манипулировать. Ты действительно думаешь, что кто-то в этой стае пойдет против моей воли? — спросил он, его глаза блестели злобой. — Связь держит тебя в узде, заставляет тебя желать меня, но это не значит, что ты единственный, кого я когда-либо касался.       Сердце Рики замерло, его голова закружилась. Он должен сбежать подальше от этого монстра, не имеющего намерения любить его. Пока альфа продолжал свое жестокое доминирование, мысли Рики становились всё яснее. Он не собирался провести остаток своих дней в гареме, служа инструментом для удовлетворения извращенных желаний Сону. Он найдет способ сбежать, чего бы это ни стоило.       Следующие месяцы прошли в тумане боли и унижения. Сону брал его грубо каждую ночь, не заботясь об облегчении его боли или проявлении каких-либо признаков привязанности. Тело Рики привыкло к грубым прикосновениям альфы, но его дух оставался несломленным, подпитываемый горячей решимостью вырваться на свободу.       Рики уже несколько недель чувствовал себя плохо и понимал, что это означает: он, вероятно, ждал ребенка. Носил ребенка монстра, который каждый день насиловал его, чтобы удовлетворить свои похотливые желания. К счастью, Сону отсутствовал несколько дней, и Рики мог избавиться от этой муки. Подняв рубашку, он увидел слегка округлившийся живот. Проведя по нему рукой, он широко раскрыл глаза от ужаса и ахнул. Паника и страх сковали его, но он отбросил их в сторону и сосредоточился на новообретенной решимости, наполнившей его. Он должен сбежать как можно быстрее, не только ради себя, но и ради невинной жизни, растущей внутри него.       Сону был в восторге от новости о его беременности и наконец оставил его в покое. Это помогло Рики тщательно спланировать побег. У него нет права на ошибку.       В течение нескольких месяцев Рики тихо наблюдал за передвижениями стаи, ища момент слабости или рассеянности. Он запомнил расписание Альфы, время, когда тот, скорее всего, был занят делами стаи, и смены охранников. Мозг Рики работал без устали, выстраивая план настолько сложный, что его было невозможно раскусить. Он крал еду из кухни, складывал ее в маленькую сумку и прятал под кроватью. Каждую ночь Рики чувствовал растущую злость и обиду, которые подпитывали его желание уйти.       Однажды лунной ночью, когда стая собралась на праздник, Рики понял, что время пришло. Он подождал, пока запах альфы ослаб от выпивки, а внимание охранников отвлекли празднества. Дрожащими руками он собрал последние скудные пожитки, а от смеси страха и надежды его сердце забилось чаще. Он выскользнул в прохладный ночной воздух, холод кусал его обнаженную кожу, но он не рискнул переодеться в теплую одежду, чтобы не выдать себя шумом. Мешок с припасами ударялся о его ногу, успокаивая его, пока он бесшумно пробирался через заросли.       Когда он достиг границы территории стаи, Рики услышал отдаленный вой альф, их радостный смех эхом разносился по лесу. Он ускорил шаг, боль в животе постоянно напоминала ему о том, что он оставляет позади. Он должен быть быстрым и хитрым, потому что знал, альфы придут за ним. Как только он достиг границы своей стаи, он услышал вой ее альф. Ему нужно было поспешить и замаскировать свой запах. Рики работал на износ, ноги его неутомимо несли его вперед, пока он не достиг реки. У него не оставалось выбора, кроме как переправиться через нее, иначе Альфы найдут его по запаху. Рики не мог рисковать и вернуться к жестокому Сону. Он осторожно перебросил сумку на другой берег и прыгнул в реку, медленно плывя к берегу.       Оказавшись на другой стороне, он смог вздохнуть с облегчением и улыбнуться. Он стал свободным, но не имел представления о том, что его ждет за пределами территории стаи. Рики никогда раньше не покидал ее, но был готов на все, чтобы обеспечить безопасность себе и своему ребенку.       Дни путешествия превратились в туман голода и изнеможения. Ноги болели, а живот постоянно давал о себе знать, но Рики продолжал идти, движимый желанием сбежать от жизни, в которой он был вынужден жить. Лес становился все гуще, тропа все менее различимой, но он не смел останавливаться. Глаза закрывались, а ноги казались свинцовыми. Мир рябил вокруг него, деревья сливались в бесконечное море зеленого и коричневого цветов.       Окружающий мир вокруг Рики превратился в размытое пятно, его зрение затуманилось, и все вокруг превратилось в калейдоскоп цветов, которые сливались друг с другом, пока он не увидел только глубокую, бесконечную тьму. Ноги его подкосились, и холодная, твердая земля ударила его по щеке с такой силой, что по его телу пробежала дрожь. Он чувствовал, как тело сдается от усталости и голода, которые мучили его с тех пор, как он сбежал.       Когда Рики очнулся, первое, что он почувствовал, был запах свежих трав и слабый аромат мяты. Он моргнул, его глаза медленно сфокусировались на лице, склонившемся над ним, обрамленном мягкими, шелковистыми волосами. Это было нежное лицо с озабоченным выражением, запечатленным на его тонких чертах.       — Спокойно, — прозвучал мягкий, успокаивающий голос. — Ты в безопасности.       Запах мяты и трав наполнил его ноздри, и он понял, что нежное прикосновение к его лбу принадлежало омеге, который ухаживал за ним. Он посмотрел в добрые глаза омеги, и тот улыбнулся ему ласковой улыбкой.       — Здесь ты в безопасности. Меня зовут Хисын, — успокоил его он, и его голос был похож на нежную колыбельную, успокаивающую бешено бьющееся сердце Рики. — Ты был без сознания несколько дней. Должно быть, ты очень устал за время путешествия.       У Рики пересохло в горле, и он едва смог вымолвить: «Где я?»       — Ты под опекой стаи Шепчущего Леса, — мягко ответил Хисын. — Мы нашли тебя на границе нашей территории, ты был без сознания. Теперь ты в безопасности.       Рики оглядел незнакомые окрестности, его сердце все еще билось от страха быть пойманным.       — Шепчущий лес? — пробормотал он, пытаясь собрать воедино всю информацию, которую он мог слышать об этом месте.       — Да, — подтвердил Хисын, не снимая руки со лба Рики. — Ты в стае Альфы Джея. Он здесь главный альфа. Мы не следуем тем старым законам, к которым ты, вероятно, привык. Здесь мы ценим свободу и равенство.       Глаза Рики расширились от надежды при упоминании о свободе. Он никогда раньше не слышал о таком месте, где омега мог жить, не боясь быть присвоенным и использованным альфой.       — Могу я с ним встретиться? — спросил он, его голос все еще слабый после перенесенных испытаний.       — Конечно. Но сначала давай помоемся и покушаем. У тебя за плечами было нелегкое путешествие, — Хисын кивнул.       Он помог Рики встать, и его прикосновения были удивительно твердыми, несмотря на его мягкое поведение. Вместе они направились к ближайшему ручью, где прохладная вода оживила измученную душу Рики. Хисын дал ему чистую одежду и еду, более сытную, чем все, что он ел за последние месяцы. Каждый кусочек нежного жареного мяса наполнял Рики силой, а теплый бульон успокаивал его желудок.       Как только Рики пришел в себя, Хисын повел его по извилистым тропинкам Шепчущего леса на встречу с Джеем. Логово стаи было не похоже ни на одно из тех, что Рики видел раньше. Это была сложная сеть домиков на деревьях и платформ, переплетенных лианами и ветвями, создающих естественную гармонию между сооружениями и лесом. Омеги и беты свободно передвигались, их смех и болтовня наполняли воздух теплой, гостеприимной энергией. Рики почувствовал, как его беспокойство немного стихло.       Они подошли к большому домику на дереве в центре, доски которого блестели в мягком свете фонарей. Хисын осторожно постучал, прежде чем открыть дверь. Внутри за большим столом, окруженным картами и свитками, сидел человек с суровым видом. Джей поднял глаза, и его пронзительный взгляд встретился с взглядом Рики. Альфа оказался не таким, как Рики ожидал; он не был холодным и жестоким, как Сону. Напротив, он излучал тепло и мягкую силу, которая окутала Рики, как успокаивающее одеяло.       — Добро пожаловать, омега, — сказал Джей низким, успокаивающим голосом. Он указал на стул напротив себя. — Пожалуйста, садись.       Рики сел, ноги у него дрожали, а глаза не отрывались от Джея. Альфа резко отличался от Сону: его глаза были теплыми, а не холодными и расчетливыми, а улыбка — искренней, а не жестокой усмешкой.       — Спасибо, — прошептал он.       — Ты можешь остаться в моей стае, — сказал Джей, с досадой глядя на побитого и истощенного Рики. — Мне сказали, ты пережил тяжелое путешествие. Мне жаль, что тебе пришлось столько вытерпеть.       Рики с трудом сглотнул, его глаза наполнились слезами.       — Да, я сбежал из своей стаи и от своего альфы. Теперь, когда я далеко от него, я наконец могу вздохнуть, — пробормотал он, не зная, как выразить свою благодарность. Он никогда раньше не слышал такой доброты от альфы.       — Как тебя зовут? — Джей наклонился вперед, пристально глядя Рики в глаза.       Рики сделал глубокий, неуверенный вдох прежде чем ответить.       — Рики.       Джей кивнул, его выражение лица стало серьезным.       — Я Джей, как ты уже знаешь. Рики, расскажи мне свою историю. Что с тобой случилось и как ты оказался здесь?       Рики глубоко вздохнул и начал рассказывать о своей жизни в стае Сону, о принудительном браке, жестокости и своем бегстве. Слова лились из него, как река, прорвавшая плотину, его голос дрожал от эмоций. Хисын стоял рядом, утешая его и предлагая воду, когда у Рики пересыхало в горле. Джей внимательно слушал, не отрывая глаз от лица Рики, его выражение лица менялось от беспокойства к гневу.       — И… и в один из дней я узнал, что жду ребенка, — сказал Рики, голос его дрогнул. — В тот момент я понял, что не могу оставаться там, не в таком положении, не с ребенком. Всё повторится, и Сону сделает со мной то же самое.       Джей прищурился, крепко сжав зубы. Он слышал о репутации Сону, о том, как тот относился к омегам, как к вещам, и это вызывало у него глубокое отвращение. От других альфа-лидеров он знал, каким человеком был альфа и что он совершал с соседними стаями. Он откинулся на спинку стула, погрузившись в раздумья.       — Мы не будем заставлять тебя возвращаться, Рики, — твердо сказал он. — Ты можешь остаться здесь, и твой ребенок родится в стае, которая ценит вас обоих.       Эти слова окружили Рики, как теплые объятия, наполнив его надеждой, которую он не смел испытывать в течение столь долгого времени.       — Спасибо, — прошептал он, глаза его блестели от сдерживаемых слез. — Но ты действительно уверен, что мне можно остаться здесь? Я не подвергну вас опасности?       Взгляд Джея смягчился, на его лице отразилось понимание.       — Теперь ты омега этой стаи, Рики, — мягко сказал он. — И поэтому твое здоровье и благополучие, а также здоровье и благополучие твоего детеныша — наш приоритет, — он взглянул на Хисына, тот кивнул, а затем вышел из комнаты, чтобы позвать повитуху.       Повитуха, мудрая старая бета по имени Казуха, прибыла быстро. Она осмотрела Рики, ласково прикасаясь к нему, и ее глаза наполнились состраданием, когда она увидела следы жестокого обращения.       — Ты сильный, — прошептала она. — Но мы должны убедиться, что щенок здоров.       Рики кивнул, его глаза наполнились слезами, и он не отрывал взгляда от Джея, говоря: «Пожалуйста, я просто хочу, чтобы все было в порядке. Я хочу защитить своего ребенка».       Джей кивнул, не отрывая глаз от Рики.       — Ты будешь в безопасности, — заверил он его. — И не только потому, что ты вынашиваешь новую жизнь, но и потому, что теперь ты один из нас.       Казуха кивнула в знак согласия, нежно поглаживая живот Рики.       — Здесь ты в безопасности, дитя, — сказала она теплым, материнским голосом. — Мы позаботимся о вас обоих.       Следующие дни прошли в тумане отдыха и заботы. Казуха заботилась о Рики с добротой, которая была ему незнакома. Она объяснила ему традиции стаи Шепчущего Леса, как они ценят каждого члена одинаково, независимо от его места в иерархии. Омеги были не просто воспроизводителями потомства; они были лидерами, целителями и воинами. Рики слушал с удивлением и недоверием, его сердце наполнялось надеждой.       Однажды днем, когда солнце окрашивало лесную подстилку золотистым светом, Джей навестил Рики в его временном жилище.       — Здравствуй, Рики. Как ты себя чувствуешь? Как твой щенок? — спросил он мягким голосом.       Рики поднял глаза от книги о законах и истории стаи, которую ему дал Хисын, и на его губах появилась небольшая улыбка.       — Лучше, — признался он. — Казуха говорит, что щенок растет крепким.       Джей кивнул, задержав взгляд на животе Рики.       — А ты? Как ты справляешься?       Улыбка Рики стала немного грустной.       — Лучше, чем я мог себе представить, — честно ответил он. — Но я не могу не волноваться.       Джей сел рядом с ним, его глаза были полны сочувствия.       — Ты больше не один, Рики, — сказал он мягким голосом. — Мы рядом с тобой, чтобы помочь.       Доброта альфы согрела сердце Рики, чего он не испытывал уже давно. Он посмотрел в глаза Джея, ища в них признаки обмана или злого умысла, но увидел только искреннюю заботу.       — Спасибо, — прошептал омега, голос его задрожал от сдерживаемых слез.       Джей сначала осторожно протянул руку, а затем нежно прикоснулся к щеке Рики.       — Здесь ты в безопасности, — прошептал он, большим пальцем смахнув слезу, скатившуюся с ресниц омеги. Прикосновение было настолько нежным, что Рики не смог удержаться и прижался к нему.       — Спасибо, — прошептал Рики, видя тепло в глазах Джея, которое превратилось в нежное сияние, когда взгляд альфы задержался на его лице.       Джей наклонился ближе, не отрывая глаз от него.       — Ты такой сильный, Рики, — сказал он тихим шепотом, который, казалось, резонировал в самом сердце омеги. — Ты омега, который не сдался и нашел в себе силы сбежать. Сону не смог сломить твой дух даже после всего, что ты пережил.       Рики затаил дыхание, в его глазах отразилась боль, которую он пережил. Боль, которую, возможно, никто другой в этом новом месте не мог понять.       — Я… я не мог больше терпеть. Я знал, что должен сбежать от него. Всю свою жизнь я умел только быть хорошим омегой, поэтому я не могу делать ничего другого, — пролепетал он, едва различимым шепотом.       Взгляд Джея стал мягче, его большой палец очертил линию скулы Рики, а затем его рука полностью обхватила лицо омеги.       — Здесь ты можешь быть тем, кем хочешь.       Сердце Рики затрепетало от нежных слов альфы, ища в глазах Джея тепло, которое, казалось, растапливало ледяной страх, так долго державший его в своих тисках.       — Я хочу быть… свободным, — сказал он, и его голос дрожал от надежды.       Взгляд Джея стал более проникновенным, его рука скользнула к шее омеги и остановилась там, а тепло его прикосновения вызвало дрожь по спине омеги.       — Ты и так свободный, — твердо сказал он. — И я хочу помочь тебе исцелиться, показать тебе, что значит быть по-настоящему любимым и желанным.       Рики с замиранием сердца выслушал слова альфы, его глаза широко раскрылись от удивления.       — Любимым? — прошептал он, это слово звучало для него чуждо после того, что он пережил с Сону.       Джей ласково погладил Рики по шее, где след от укуса начал блекнуть, и от этого омегу пронзила волна тепла.       — Да, любимым, — подтвердил Джей, не отрывая взгляда от него. — Я знаю, что ты никогда раньше этого не испытывал, но ты этого заслуживаешь.       Сердце Рики забилось быстрее, слово «любовь» казалось ему чем-то чужим. Он слышал его в сказках, которые мама рассказывала ему на ночь, и мечтал об этом со своим партнером. Но жизнь научила его, что любовь существует только в сказках, а реальная жизнь гораздо жёстче.       — Но я… я думаю, что после всего, что произошло в моей жизни, я потерял веру в любовь, — сказал он практически шепотом. — Я не думаю, что кто-то полюбит такого ущербного омегу, как я.       — Ущербного? — повторил Джей, его голос был полон недоверия. — Ты совсем не такой, Рики. Ты сильный, ты храбрый, и у тебя есть дух, которого я никогда не видел ни в одном другом омеге, — его взгляд был пронзительным, его ладонь опустилась ниже, чтобы погладить его живот. — Я хочу быть тем, кто покажет тебе, что значит быть любимым.       Рики почувствовал, как его щеки покраснели от слов альфа, а сердце забилось в груди.       — Но что, если я не смогу… что, если я не смогу любить никого после того, что со мной сделал Сону?       Джей посмотрел Рики в глаза, его взгляд был полон решимости.       — Ты сможешь, — заверил он его. — И я буду терпелив. Я буду рядом с тобой каждый шаг на этом пути.       Рики почувствовал тепло руки альфы на своем животе, нежное прикосновение, резко контрастирующее с болезненными воспоминаниями о его прошлом. Он посмотрел на альфу, его глаза блестели от смеси надежды и страха.       — Я хочу довериться тебе, альфа Джей, но я не знаю, смогу ли я.       Джей улыбнулся ласково, продолжая поглаживать его по животу.       — Любовь и доверие — это то, что развивается со временем, — тихо сказал он. — Это не то, что можно навязать или форсировать. Но я буду рядом и каждый день докажу тебе, что значит быть любимым и обожаемым, — он посмотрел Рики в глаза, ища в них признаки согласия.       — Спасибо, Альфа Джей. Пожалуйста, будь терпелив со мной, — прошептал Рики, его голос дрожал от эмоций.       Джей наклонился ближе, его глаза были полны понимания.       — Мы будем делать всё постепенно, хорошо? — сказал он мягким голосом.       Рики кивнул, не отрывая глаз от Джея.       — Хорошо, — прошептал он дрожащим голосом. — Но что, если Сону придет за мной?       При упоминании имени другого альфы выражение лица Джея стало серьезным.       — Тогда мы разберемся с ним, — сказал он с твердостью в голосе. — Но пока сосредоточься на выздоровлении, на щенке и на себе.       Дни превратились в недели, и нежная забота Джея и стаи Шепчущего Леса начала творить чудеса с разбитой душой Рики. Он нашел утешение в объятиях стаи, постепенно научившись снова доверять. Джей сдержал свое слово; он был рядом с ним на каждом шагу, и его терпение и доброта резко контрастировали с жестокостью, которую он пережил.       Однажды вечером, когда солнце опустилось за горизонт, окутав лес мягким оранжевым сиянием, Джей повёл Рики на прогулку. Они бродили по лесу, и единственным звуком в тихой ночи был хруст листьев под их ногами. Рики чувствовал руку альфы на своей талии, поддерживающую его вес, поскольку с каждым днём его живот становился всё тяжелее.       — Рики, — начал Джей низким и серьезным голосом. — Я знаю, что ты все еще боишься, и я понимаю это. Но я хочу, чтобы ты доверял мне. Если Сону когда-нибудь узнает, где ты, мы справимся с этим. Вместе.       Рики посмотрел на него, его глаза были раскрыты и полны надежды.       — Но как ты можешь быть в этом так уверен?       — Потому что мы не такие, как другие стаи, — сказал он. — Мы держимся вместе и защищаем своих. Ты для нас не просто омега, ты теперь один из нас, — Джей смотрел на него решительно. Тепло в его голосе наполнило сердце Рики новой надеждой.       — Но что, если он сильнее тебя? — спросил он, шёпотом.       Джей усмехнулся, и звук эхом прокатился по его груди.       — Сону силен, да, но мы тоже, — сказал он, и его глаза засияли от гордости. — Мы не связаны старыми традициями, страхом и иерархией. Мы боремся за то, во что верим.       Рики глубоко вздохнул, и запах леса смешался с успокаивающим ароматом Джея. Впервые за несколько месяцев он почувствовал что-то кроме страха и отчаяния.       — А теперь ты должен сражаться за меня. Я просто обуза для твоей стаи, Джей, — спросил он дрожащим голосом.       Джей остановился и повернулся к нему, положив руки на плечи омеги.       — Ты уже так много вытерпел, — сказал он с восхищением в голосе. — Ты сбежал, ты выжил, и скоро ты принесешь новую жизнь в этот мир. Это величайшая битва, которую ты мог выиграть.       Они стояли так некоторое время, и тишина леса окутывала их, как теплое одеяло. Рики чувствовал на себе взгляд альфы и впервые за долгое время не испытывал чувства уязвимости и беззащитности. Он был уверен, что его понимают.       — Я хочу тебе верить, — наконец сказал Рики, и его голос прозвучал чуть увереннее.       Джей наклонился и нежно поцеловал его в лоб.       — Тогда верь, — прошептал он. — Верь в нас, верь в себя.       Недели превращались в месяцы, живот Рики становился все больше, свидетельствуя о жизни, растущей внутри него. Страх перед гневом Сону никогда полностью не исчезал, но его затмевала любовь и поддержка новой стаи. Джей всегда был рядом, его присутствие служило источником силы в самые мрачные моменты.       Хисын стал для него дорогим другом, его мягкий характер был бальзамом на душу омеги. Он рассказал Рики о целебных свойствах растений в лесу, научил готовить еду из того, что в изобилии росло вокруг них, и даже поделился своим собственным опытом омеги в мире, который часто не ценил их.       Члены стаи относились к нему с добротой и уважением, чего он никогда раньше не испытывал. Они выслушивали его страхи и делились своими историями, а их коллективная сила плела вокруг него сеть безопасности.       Однажды ночью, когда луна была высоко, а звезды рассыпались по небу, как бриллианты, Рики стоял на краю опушки, где жила стая, и смотрел, как свет костра мерцает на лицах его новой семьи. Он почувствовал руку на плече и обернулся, увидев Джея, стоящего рядом с ним и смотрящего на ту же сцену.       — Они любят тебя, ты знаешь, — тихо сказал Джей.       Рики удивленно посмотрел на него.       — Как они могут? — спросил он. — Я всего лишь беременный омега из вражеской стаи.       Джей тепло улыбнулся, его глаза были полны любви.       — Ты больше, чем это, — сказал он. — Ты выжил. Ты станешь матерью.       Это слово вызвало в Рики приступ страха, но прикосновение Джея было твердым, успокаивающим.       — А что, если я не буду хорошей матерью? — прошептал он.       Джей сжал его сильнее, его голос был твердым.       — Ты станешь замечательной матерью, — заверил он его. — И мы все будем тебе помогать.       Рики прижался к Джею, чувствуя, как сильные руки альфы обнимают его.       — Спасибо, — пробормотал он, голос его был переполнен эмоциями.       Ночь была тихой, единственным звуком был отдаленный вой одинокого волка. Но в объятиях своей новой стаи Рики не чувствовал себя одиноким. Он чувствовал надежду, чувство, которое было утрачено им так давно. И когда огонь заплясал в глазах Джея, Рики позволил себе поверить, что, возможно, он нашел свой настоящий дом.       Месяцы пролетели быстро, и вскоре наступил день, когда тело Рики было готово к рождению ребенка. Он лежал на мягкой, чистой постели из меха, окруженный теплым светом свечей и тихим шепотом повитух стаи. Его дыхание стало тяжелым и прерывистым, когда начались схватки, и он зажмурил глаза, сдерживая боль.       — Дыши, Рики, — спокойно подбадривал его Хисын, крепко надавливая рукой на поясницу Рики. — Ты молодец.       Рики резко открыл глаза, когда его охватила особенно сильная волна боли. Он взглянул вверх и увидел Джея, стоящего у кровати, с выражением лица, в котором смешивались беспокойство и восхищение.       — Ты почти у цели, — сказал альфа, его голос был ровным и успокаивающим. — Ты такой сильный.       И тогда, с последним, диким криком, Рики почувствовал, как невыносимое давление ослабло. Два маленьких, кричащих комочка были переданы ему на руки, и мир как будто замер. Они были идеальны, два крошечных щенка, одинаковые в своей нежности, смотрели на него широко раскрытыми, любопытными глазами. Джей наклонился и поцеловал Рики в лоб, его голос был полон восхищения.       — Мамочка, посмотри на своих малышей, — прошептал он, слова были чужды его языку, но полны любви.       Глаза Рики наполнились слезами, когда он посмотрел на близнецов.       — Меня ещё никогда так не называли, — прошептал он, голос его был полон эмоций.       — Ну, теперь ты мамочка, — сказал Джей, широко и гордо улыбаясь. — Ты их мать, и ты должен их любить и защищать.       Следующие недели пролетели в суматохе кормлений и пеленок, смеха и слез. Но все это время Джей был рядом, называя его «мамочкой» с нежностью, которую Рики никогда раньше не знал. Он помогал менять подгузники, приносил Рики воду и еду, и даже по очереди держал детей на руках, чтобы Рики мог отдохнуть.       Стая с удивлением наблюдала, как их альфа принял свою новую роль, а его любовь к Рики и близнецам не пошатнулась под тяжестью родительских обязанностей. Эта связь с каждым днем становилась все крепче, и она была чем-то большим, чем просто узы иерархии в стае.       Однажды утром, когда солнце проникало через окна их уютного домика на дереве, Джей посмотрел на Рики с серьезным выражением лица.       — Я хочу, чтобы ты знал, — сказал он. — Что я люблю тебя. И я сделаю всё, что в моих силах, чтобы ты больше никогда не боялся и не страдал.       Сердце Рики наполнилось волнением, его глаза заслезились.       — Я тоже люблю тебя, — прошептал он, и эти слова впервые в жизни показались ему правильными. — И я знаю, что с тобой и стаей у нас будет счастливый конец.       Стая с радостью наблюдала за маленькой семьей, их сердца наполнялись любовью и надеждой. Ведь перед лицом жестокого мира за пределами Шепчущего леса они создали убежище, место, где могли процветать любовь и принятие. И когда Рики держал своих близнецов на руках, а тепло объятий Джея окружало их всех, стало ясно, что их история действительно обрела счастливый конец.