Амбивалентность

Прикованная к наручниками цепь неприятно тянула руки вверх. Порой Питу казалось, что он уже их не чувствует, а кровь и вовсе перестала приливать. Плечи ужасно затекали в таком положении, а следы от побоев неприятно ныли. Он уже в аду или это только начало? Раньше Вегас время от времени приходил в комнату навещать своего домашнего ежа, однако сейчас, когда питомец был неглубоко под землёй, а отношения между ними напряженными, парень приходил достаточно редко. В основном выплескивал эмоции на живом питомце или кормил его. Телохранитель основной семьи уже выбирался из наручников, однако ни разу уйти не смог. Свою доброту он готов был проклинать и проклинать, а чувства к мафиози и подавно. В груди что-то щемило каждый раз, когда тот грубо относился к парню. Каждый удар отдавал болью в сердце. Угодил же он, ничего не сказать. Очередной приход отца окончательно сломал идилию между ними. Угрозы убить уже не пугали, даже радовали. Пит был готов сам напороться на нож, только бы не метаться от мысли к мысли. Он телохранитель основной семьи, поэтому отношения с Вегасом будут считаться предательством. Поступить так Пит не мог, не давала преданность начальству. Кулак пришелся точно в цель. -Извини! – вырвалось сквозь ком в горле и слезы отчаянное слово. Ему нужно бежать. Он слишком долго тут сидит и это уже невыносимо. Собственные мысли ничего не заглушало, а мафиози и подавно только подкидывал дрова в огонь сметения парнишки. Один лишь взгляд на его лицо, погруженное в печаль вызывало чувство... сострадания? Пита тошнило от одной толкьо мысли, что ему жаль Вегаса. Он отвратительный, высокомерный, равнодушный к судьбе и чувствам окружающих лжец. Лжец. Парень знает, что не может доверять ему. Нельзя верить ни единому слову, взгляду … ничему нельзя. Он это знал. Даже не так, прекрасно осознавал все риски! Но каждый раз хотелось обнять и поддержать этого человека. Все его качества лишь результат дурного воспитания и влияния отца. Непринятие в семье, вечное непонимание и унижение, насилие и жестокость проявленная к нему дали такие плоды. Его можно понять. И он понимал, что пугало больше. Побег потребовал кучу сил. Он еле добрался до особняка главной семьи, случайным образом попав на свои же похороны. На все расспросы он не смог рассказать правды. Что-то внутри не давало самому произнести это, однако все прекрасно знали истину. Без подробностей, возможно даже надумали чего по хуже, чем было на самом деле. Пита уже не волновало. Рука обессиленно выронила ложку, а тело тряслось в переизбытке адреналина или кортизола. Телохранитель не мог уже сдерживать все то, что было у него в голове и сердце. Слезы лились сами, истошные всхлипы заполняли пустоту звука в комнате. Было даже любопытно что сейчас чувствовал Вегас. Наверняка же ему уже доложили, что его питомец вернулся в здание основной семьи. Он злится? Наверняка все крушит, навряд ли страдает. Питу не было известно о искренних чувствах парня. Он мог лишь предполагать и надеятся. Точнее даже хотелось верить в искренность всего, что происходило между ними в моменты печали парня. Их душевные разговоры и попытки помочь справиться с натиском реальности не могли быть лишь сладкой ложью, верно? Вечеринка также не порадовала травмированное сознание парня. Все произошедшее не слабо отразилось на состоянии парня. Не каждый день ведь такое происходит. Выйдя в более тихое место, парень попытался зажечь сигарету. Ничего. Руки тряслись словно на сильном холоде. Резкое возникновение Вегаса перед собственным лицом звставило невольно выронить сигарету в изумлениии и смятении. Хотелось за все простить, впиться в чужие губы и отчаянно избивать парня одновременно. Чувства оставляли горький и тяжелый ком. Что-либо произносить становилось трудно. Было так много мыслей и так мало слов. Громкая музыка ощущалась очень приглушенно на фоне, абсолютно не отвлекая. Он даже забыл где находится и с кем изначально пришел. Был только Вегас и полное недоверие к нему. Хотелось чтобы он исчез из его жизни, из его головы и больше не мучал сердце телохранителя. Для него всегда в приоритете должен быть служебный долг. Даже сейчас он должен был сообщить о появлении названного гостя, но ноги были ватные. -Какого, мать твою, хрена ты тут делаешь? – вырвалось у Пита. Чужие глаза отражали полное раскаивание и сожаление, от чего было только хуже. -Пит, прости меня. Вегас медленно приблизился к парню, осторожно кладя руку на чужую щеку. Пит резко дёрнулся, давая понять, что крайне не рад подобной близости. Чувства только обострялись при таком нежности. Свое имя он слышал уже на отголосках, полностью погружаясь в себя. -Просто исчезни из моей жизни! – вырвался отчаянный возглас и парень стал спускать вниз, все также опираясь на сзади стоящую колонну. Ничего не ожидая он присел, приобняв колени руками. Вегас последовал за ним, находясь все такой же близости. Взгляд у него не менялся. -Пит, пожалуйста. – столь тихий и нежный тон вызывал лишь мурашки. Чужая ладонь мягко легла на щеку, нежно поглаживая. Сил сопротивляться не было, поэтому телохранитель лишь прильнул к чужому проявлению чувств. Сейчас он проявит слабость. Лишь минутную. Не более. Сегодня же все закончится? -Пит. Чужой голос заставил поднять взгляд на такие же печальные глаза. Вегас медленно наклонился и нежно поцеловал чужие губы. Лишь на мгновение. Ничего не закончится сегодня. Они не смогут отпустить друг друга еще долго, в этом Пит убедился. Щелчок дверного замка заставил боих подорваться, в Вегаса ринуться прочь. Телохранитель не стал его останавливать.