Ты мой маяк

Не забывай меня, осколками памяти В сознании своём храня Позволь мне остаться там

— Слушай, Тэхён, а ты знал, что человеку достаточно всего пятой доли секунды, чтобы влюбиться? Минсон откатывается на своём кресле от рабочего места, поворачивая голову в сторону оппонента. Ким усмехается, быстро щёлкая пальцами по клавиатуре. — Где ты такой бред откопал? — Ну почему сразу бред, — с обидой произносит парень и тут же выпрямляется в кресле, зачитывая. — Это, между прочим, сказали учёные из университета Сиракузы в Нью-Йорке. Тэхён вздыхает и, закатив глаза, переходит к следующей странице. Минсон расценивает молчание как зелёный свет и, прочистив горло, продолжает. — Первая волна любви активизирует 12 различных областей мозга, при этом в кровь выбрасываются такие соединения, как окситоцин, допамин, адреналин и вазопрессин. Интересно, что выработка этих же гормонов и нейромедиаторов стимулируется и при употреблении кокаина, — зачитывает парень, с каждым новым словом подъезжая всё ближе к месту Тэхёна, и в конце поднимает на него глаза. — Ну, что думаешь? — Школьный курс химии не прошёл даром, — односложно бросает парень, не отрываясь от монитора. Минсон хмыкает, опуская глаза в экран смартфона. — Тебе совсем неинтересно? Тэхён вздыхает. Мысленно считает до десяти и поворачивается. — А что в этом может быть интересного? Учёные сидят, от скуки придумывают всякий бред, зная, что такие люди как ты потом в это всё с лёгкостью поверят, — всё же выпаливает Ким и, осознав, что, возможно, это прозвучало грубо, уже спокойнее добавляет. — Просто сам подумай: как возможно влюбиться в человека за такой короткий промежуток времени? — Тэхён откидывается на спинку кресла, устремляя взгляд в потолок. — Любовь приходит постепенно, по мере того, как ты узнаёшь другого человека. Это не секунда, не минута и даже не час. Люди годами друг друга изучают, присматриваются, притираются и даже тогда часто расстаются. А тут, как по волшебству, любовь с доли секунды. Ну разве не бред? Тэхён хмыкает, складывая руки на груди. Как вообще у кого-то совести хватило выкладывать подобный бред? Как будто можно влюбиться в человека, только взглянув на него… Тогда сейчас бы весь офис ходил бы поголовно влюблённый — кто в начальников, кто в уборщиц. —… Ты конечно прав… Но неужели у тебя никогда такого не было? — в голосе Сона слышится надежда. — Чтобы с первого взгляда, с первой секунды понять — это твой человек.       Он мечтательно вздыхает и съезжает по креслу ниже, прикладывая ладони к груди, где трепетало сердце. Тэхён от подобной картины лишь коротко качает головой, но не выпрямляется, оставаясь в исходном положении. — Ты путаешь родство душ и выдуманный бред про влюблённость, — поправляет его Ким, не сводя глаз с маленького ангела в углу стола. — Родство душ куда глубже и крепче, чем влюблённость. В первом ты чувствуешь человека как себя: плохо ему — у тебя тоже всё валится из рук; во втором случае это не более, чем страсть — ты хочешь человека сейчас, но не факт, что захочешь потом. Страсть терпит — любовь исправляет. Всё феноменально просто. — Чёрт, ты говоришь прямо как моя жена, — удивляется Минсон, таки принимая вертикальное положение. Он поворачивает голову к Киму и кулаком касается чужого бедра. — Не хочешь стать нашим семейным психологом? Тэхён с заинтересованным видом поворачивает голову к парню и, дёрнув уголком губ, оглашает. — 150 евро в час. Минсон присвистывает, широко раскрыв глаза. — А ты не промах, знаешь себе цену, — и, помедлив, добавляет. — Надеюсь, за утреннюю дискуссию платить не надо? — Ты про своё возмущение, что твоя жена третий день подряд кладёт тебе с собой онигири? — получая утвердительный кивок, Тэхён усмехается. — Не переживай, семейная драма не по моей части. Ким подмигивает парню и, взглянув на наручные часы, поднимается с кресла. — Пойду покурю, а то душно, — кивает парень, хватая со стола телефон, и направляется к арке. — Давай, — коротко бросает Минсон, утыкаясь обратно в телефон, чтобы в следующее мгновение резко поднять голову. — Погоди, это ты сейчас намекнул, что я душный? Тэхён коротко усмехается, заворачивая за угол. Кажется, ему никогда не надоест таким коварным способом издеваться над своим наивным коллегой. Но Ким всё же верит, что однажды настанет день, когда Минсон перестанет быть столь наивным и доверчивым. «И больше не будет читать мне первую попавшуюся статью из интернета» — почти удручающе звучит от сознания. Тэхён выходит на террасу, сунув сигарету между губ, и подходит к нагретым солнцем перилам. Он коротко чиркает зажигалкой и тут же затягивается, в следующее мгновение блаженно выдыхая. Взгляд цепляется за билборд на соседней высотке. «Начни новую жизнь уже сейчас — скажи «нет» сигаретам!» Ким мысленно усмехается. Что за гений додумался до такого? SMM-щику определённо нужно выписать премию за столь гениальный маркетинговый ход. Повесить билборд прямо напротив террасы офиса, где каждый второй курит… Жаль только, что безрезультатно. Даже такой зазывающий лозунг не заставит Тэхёна бросить курить. Его, кажется, никто и ничто не заставит отказаться от никотина. Ну, почти. Парень выдыхает дым, прикрывая глаза. Прохладный ветер путается в волосах, лижет шею, забирается под рубашку и по всему телу бегут мурашки. Тэхён втягивает воздух через нос и опускает плечи. Губы изгибаются в слабой улыбке. Он вспоминает берег Балтики, воду, касающуюся стоп, и манящий шёпот на ухо среди поднимающегося шума волн. «—Meine Liebe… я, как злодей, пожертвую всем миром ради тебя. — Родной… — он тихо смеётся, получая тёплые поцелуи в шею. — Я не должен стоить стольких смертей. — Я знаю, — шепчет, прижимаясь щекой к груди — к самому сердцу -, и шумно выдыхает слова. — Не прощу этому миру, если он тебя у меня заберёт.» Ведь я уйду сам.       Ким резко открывает глаза. Шума волн больше не слышно — лишь эхо городской суеты. Он задирает голову наверх, туда, где должно сиять солнце, и замечает, что оно спряталось за облаком. Помнится, сегодня синоптики говорили что-то про переменную облачность. Впервые в жизни оказались правы. Значит, вечером стоит ожидать дождь. И Тэхён, как назло, без зонта. — О, привет, Тэхён. От мыслей отвлекает парень, с бесцеремонным видом пристраивающийся рядом. Ким смиряет его коротким взглядом и отвечает лишь приветственно поднятой ладонью. — Ты сегодня какой-то не в духе, — подмечает Чон У, также облокачиваясь на перила. — Не одолжишь сигаретку? Обещаю, верну с процентами. Тэхён усмехается, стряхивая пепел. — Ты ещё предыдущую не вернул. — Забегался, сам понимаешь. Начальник же зверь, столько рабо… — У так и недоговаривает, получая протянутую сигарету. — Будешь должен вдвойне, — напоминает и чиркает зажигалкой, давая парню прикурить. — Исправлюсь, царь-батюшка, —усмехается парень и, бросив короткое «спасибо», затягивается. — Ты, кстати, так и не рассказал, чем там кончилась история. — Разве? — Тэхён бросает взгляд через плечо, убирая зажигалку в карман. — Они расстались. — Я думал, ты так просто интригу хотел создать, — негодует Чон У. — У них же была взаимная любовь. Нет, ну с деньгами напряг, но это же временно. А тут тупая какая-то причина… — рассуждает, слабо жестикулируя руками. — Сразу видно, что выдуманная история. В жизни так не бывает. — Ты так думаешь? Чон У пожимает плечами. — Ну да. В романах вечно всё сложно и запутанно, — он делает паузу, затягиваясь и секундой позже выпуская сизое облако дыма. — Я вечно при печати пробегаюсь наискось по аннотациям или статьям. Честно говоря, большинство из того, что мы издаём, — больная фантазия психопата. Люди не ведут себя так в жизни. Говорю тебе, как человек, имеющий в этом деле опыт. Тэхён поджимает губы и устремляет взгляд вниз, на маленьких, снующих туда-сюда людей. В словах Чон У прослеживается логика. Большинство романов и правда выглядят натянутыми, а герои глупыми и несуразными: у них либо есть сокрушающая сила, но нет стимула для её применения; либо есть важная миссия, но нет ничего, чтобы её выполнить. Тэхён уже прочитал столько книг, что по первым строчкам заранее знает, что станет с героями и чем всё закончится. Но проблема в том, что книги останутся книгами, а рассказанная Кимом история не перестанет быть реальной. — Как хоть книга называется? Чтоб я случайно не попался. — Tu me manques, — на ходу придумывает Тэхён и поворачивает голову к Чон У. — А как бы ты поступил в их ситуации? Парень усмехается. — Теперь я понял, почему такой сюжет. У французов вечно всё трагично заканчивается: Мопассан, Гюго, Экзюпери, Саган, Камю, Моруа — они как будто получают удовольствие, заставляя своих героев страдать. И это страна любви, — Чон качает головой, зажимая сигарету меж пальцев, и щурится от вышедшего из-за облаков солнца. — А как бы я поступил… Ты вроде сказал, что они расстались то ли из-за расстояния, то ли из-за вечной отстранённости парня, да? — ему коротко угукают. — Ну это, в общем-то, очень субъективные причины: расстояние временно, отстранённость тоже. Тогда вопрос встаёт ребром: а любил ли тот, кто бросил? Тэхён не колеблется. — Любил, — и чуть тише добавляет. — Просто устал. Чон У хмыкает, разворачиваясь и опираясь спиной на перила. — Устал значит… Ну, любовь — это не книжная ваниль, — парень пожимает плечами. — Ну, если тот, кого бросили, действительно любит того человека… — получая кивок, Чон продолжает. — В таком случае, на его месте я, если бы получил хоть малейший намёк на то, что чувства всё ещё взаимны, и человек окончательно не перечеркнул почившие отношения, добивался бы его до последнего. Доказал бы, что у него ещё есть возможность увидеть меня с другой стороны, что отношения со мной ещё могут подарить тепло и покой. Тэхён выдыхает, смотря за потоком машин внизу, и отпускает тлеющую сигарету в пропасть. После чужих слов почему-то не становится легче. Интересно, это когда-нибудь закончится? — А ты романтик, —всё же подаёт голос Ким и поворачивает голову к парню. — Просто не люблю незаконченные эпосы, —усмехается Чон У. — Думаешь, тот парень — герой? — Я хоть и не читал, но уверен, что он сделал достаточно для того, чтобы таковым называться, — У кивает, сцепив руки в замок. — Стать персонажем в книге французского писателя и пережить всё, что он тебе уготовил, — это уже великая победа. Тэхён посмеивается, отводя взгляд в сторону. Действительно, нужно иметь неистовое желание жить внутри, чтобы пережить всё это. Каждый раз подниматься с колен — уже искусство. Ким поворачивается всем телом к парню. — Кстати, Чон У, ты знал, что достаточно пятой доли секунды, чтобы влюбиться в человека? Чон У закатывает глаза. — Где ты такой бред откопал?       Тэхён в ответ лишь искренне смеётся, получая несколько ворчащих комментариев от парня на своей счёт и целую лекцию о том, что данный вопрос уже давным-давно изучен врачами, нейробиологами и другими людьми того же спектра. Ким возвращается к работе в приподнятом настроении и с глупой, но почему-то обнадёживающей мыслью: Может быть, ему стоит попробовать?

***

— Не знаю, что бы я делал без тебя…

— Справился. Я уверен в твоих силах. Ты бы справился, mein engel.

      Тэхён нервно кусает губы, смотря на набранное сообщение, и держит большой палец над значком «отправить». Он смотрит на мигающую строку уже добрые двадцать минут, словно бы ждёт подходящего момента, какого-нибудь знака или намёка, что ему действительно стоит это сделать. Сердце неспокойно бьётся, ладони потеют, мысли путаются — последний раз Тэхён себя так ощущал, когда предлагал встречаться. От вчерашней решимости не остаётся ни следа. В голову начинают закрадываться сомнения: правильно ли Тэхён поступает? Юнги столько времени молчал, может быть, сообщение Тэхёна лишь оттолкнёт его? (Хотя куда дальше). Молчание — это тоже своего рода ответ. «Я бы не сдавался — боролся бы до конца» — а есть ли Тэхёну в этом какой-то смысл? Он боролся до конца в тот день, когда его бросали. Это был выбор Юнги, и Тэхён, несмотря на внутренние противоречия, этот выбор уважал. Что теперь изменишь? По квартире разносится трель звонка. Тэхён вздрагивает, в ту же секунду роняя телефон на диван. Он с этим смс совершенно забыл про курьера, который должен был с минуты на минуту доставить продукты. Ким ведь даже не подготовился! — Вот чёрт, — ругается парень, спеша в коридор. Он в общем-то редко когда заказывает доставку на дом, предпочитая этому поход в магазин. Но сегодняшний день стал исключением. И, видимо, не самым приятным. Тэхён выбегает в коридор, поворачивает дверную задвижку и наконец открывает дверь. Ему тут же с порога протягивают внушительных размеров пакет. — Добрый вечер. Ваш заказ. — Спасибо, — Ким кивает, забирая у парня пакет. — Подождите, не уходите. Тэхён ставит пакет на пуфик и тут же лезет в карман своей ветровки, выуживая оттуда купюру номиналом 5000. Ким поворачивается к курьеру, протягивает ему деньги и, получив удивлённый взгляд вместе с искренним «спасибо», коротко улыбается и наконец закрывает дверь. — Теперь дело за малым — всего лишь приготовить ужин, — с задумчивым видом оглядев пакет, Тэхён подхватывает его за ручки и отправляется на кухню. Выложив все необходимые продукты на стол, парень лезет в карман за телефоном, чтобы открыть рецепт, но не обнаруживает его. Первые минут пять уходят на то, чтобы перевернуть каждый угол кухни и понять, что телефона здесь нет. Ещё минута тратится на то, чтобы отыскать телефон в прихожей. И наконец, финальной локацией становится гостиная, из которой и доносится звук уведомления. Тэхён почти сразу, стоит только переступить порог гостиной, находит свою потеряшку прямиком на диване. — Всё время под боком был, а я тебя обыскался, — сетует парень, беря телефон в руки. — И кому же мне стоит быть благодарным за твою находку? Если это снова Минсон со своей дурацкой ста… Тэхён запинается, так и недоговаривая. По телу прокатывается волна холода. На дисплее высвечивается сообщение от одного единственного контакта, пришедшее всего минуту назад. Ким думает всего минуту, а затем всё же жмёт на него. Огромное сообщение открывается на весь экран. Тэхён бежит по нему глазами, читает с трясущимися руками и останавливается на последнем предложении. «Engel, приезжай, я готов с тобой встретиться» Слова набатом звучат в голове. Его голосом, таким мягким и нежным, словно летний ветер. Выходит, Тэхён всё же отправил то сообщение? Но как он мог пропустить такой момент… Разве что… — Чёрт возьми… Ким нервно усмехается, зачёсывая волосы пятерней назад, и оседает на край дивана. Шок постепенно сменяется осознанием. На дисплее начинает тускнеть чужое сообщение. Th: Я приеду в четверг, восьмого. Встретимся в полдвенадцатого. В этот раз Тэхён не колеблется, отправляя назначенный день и время. Юнги поймёт, куда приходить. Он знает. Теперь дело остаётся за малым — собрать вещи и первым же рейсом отправиться в Мюнхен. Парень издаёт смешок, откидываясь на спинку дивана. Взгляд устремляется к потолку с одинокой люстрой. Тэхёну впервые за всё время она начинает нравиться.

***

      Парень чиркает зажигалкой, скуривая до самого фильтра, наверное, уже третью по счёту сигарету за последние десять минут. Табак не согревает, но успокаивает. Прохладный ветер беззастенчиво забирается под пальто, воет на ухо о чем-то своём, пытаясь перекричать улюлюкающее море. Весна в Германии, как назло, холодная и мрачная. Тэхён всматривается в даль, концентрируясь на тонкой полоске горизонта. Последний раз они были здесь с Юнги, когда на улице стояло жаркое лето. И оно было действительно жарким, судя по рассказам жителей, не видевших подобного на термометрах с 2015 года. В тот вечер они устроили прогулку по прибрежным барам, а добравшись до последнего, заказали бутылку самого дорогого итальянского вина и отправились на пляж выпивать. Ким помнит, как Юнги, полулёжа то ли на лавке, то ли на нём, бормотал про детскую площадку и качели. — А так… не отпустишь? — Юнги поднимает на него свои кошачьи глаза, пальцами играясь с пуговицей на рубашке. Тэхён сохраняет ледяное спокойствие, ладонью мягко поглаживая поясницу. — Отпущу, если захочешь. Юнги, видимо, такой расклад вещей не устраивает, и он хмыкает. А затем своими шаловливыми пальцами — то ли в знак протеста, то ли просто из игривости — расстёгивает нижнюю пуговицу на рубашке и прохладными пальцами касается медовой кожи. — Тогда я останусь просто стоять и обнимать тебя, — только договаривает Мин и падает щекой на бедро сидевшего парня, руками окольцовывая его талию. Тэхёну ничего не остаётся, кроме как зарыться пальцами в мягкие волосы и прижать ближе к себе, чтобы не дай бог не упал. — Meine Seele, ты такой капризный ребёнок… Тэхён усмехается, коротко покачав головой, и стряхивает пепел в урну рядом. Юнги, наверное, навсегда останется для него таким. По крайней мере, Ким именно таким и хотел бы его запечатлеть. Даже сейчас он думает не о том, что, возможно, за эти два года Мин изменился до неузнаваемости (если даже не внешне, то внутренне), а о том, что он наверняка остался всё таким же нежным и тёплым внутри. Только теперь уже недоступным для Тэхёна. Море допевает свой мотив и погружается в недолгую тишину. Намекает. А Тэхёну и не нужно знать: среди этих звуков он отлично различает звук шагов. Его шагов. Поступь Юнги тихая, почти незаметная среди шелестящих волн. Ким отсчитывает его шаги. Мин делает ровно двадцать, прежде чем садится на вторую сторону скамьи, не так далеко от самого Тэхёна. Никаких приветствий, вопросов по типу «как дела?» или «вот это ты изменился» не следует. Между ними воцаряется привычное, уже давно обоим знакомое молчание. И Ким его нарушает первым. — Там, где хорошо, нас с тобой совсем не ждали, — Тэхён вздыхает, поджимая губы, и глядит на морскую гладь. Юнги ничего не отвечает, сцепив пальцы в замок. В голове проносятся события минувших годов: все их совместные праздники, молчаливые клятвы под луной, тёплые июльские ночи в обнимку и… бесчисленные ссоры с нервными срывами. — Юнги, — Тэхён стряхивает пепел на асфальт. Мин коротко мычит. —Приезжай как-нибудь ко мне в гости. Можешь даже не предупреждать — я всегда тебя буду ждать. Мин какое-то время молчит, смотря за накатывающими на берег волнами. —… Я больше качели люблю, но лучше просто на берегу посидеть, — он суёт руки в карманы пальто, чувствуя слабую дрожь, и продолжает. — Если затошнит, давай вместе в тишине посидим, я не против. Тэхён еле заметно усмехается. — Хорошо. Я отвезу тебя на берег Жёлтого моря, хоть и не чувствую родного. «Родного?» — проносится в голове у Мина, и он украдкой бросает взгляд на Кима. Тот с полным безразличием смотрит на тихое море, такое же тихое, как он сам. Словно его это больше не волнует, словно… Он разлюбил. — Раньше я тоже неровно дышал к морю, — делится Ким, опустив взгляд на свои руки. — Сейчас уже не люблю, наверное. Юнги сглатывает, плотно сжав губы. Зачем он согласился на эту встречу? Все эти слова Тэхёна в сообщении… Разве безразличный человек так бы написал? Но что тогда происходит? С ним снова играют? — Юнги. Голос Тэхёна заглушают рокочущие волны. Юнги поворачивает к нему голову словно в замедленной съёмке и тут же замирает. Он помнит этот взгляд. Влюблённый взгляд. Ким касается его горячих, сцепленных в замок ладоней своими ледяными и по телу табуном бегут мурашки. — Прости меня, пожалуйста, — его слова звучат как обычно негромко, но они стрелой пронзают хрупкое сердце. — Прости нас. Мы были слишком глупыми и наивными. Слишком поспешили. Тэхён поднимает глаза, сталкиваясь с потерянным взглядом напротив.       Юнги чувствует, как собственное тело начинает подводить: слышит хруст где-то в груди, чувствует, как пальцы начинают дрожать вовсе не от холода, а на глаза не по собственной воли наворачиваются слёзы. Он столько времени был бесчувственным, столько времени играл человека, которому всё по плечам; человека, которого ни один удар не способен поставить на колени. И всё ради того, чтобы Тэхён сейчас заставил его упасть замертво всего лишь парой слов. Важных слов. Необходимых. — Я много раз делал тебе больно и уже никогда не смогу вылечить трещины на твоём сердце. То, что прошло, уже не вернуть, но сейчас я здесь. Потому что мне не всё равно, потому что я хочу помочь тебе подняться, — «я знаю, как тебе тяжело» звучит где-то между строк. Тэхён берёт его за плечи, вынуждая посмотреть на себя. — Я не прощу себе больше ни одной твоей слезы, слышишь? Я навсегда исчезну из твоей жизни, если ты этого захочешь, если это в самом деле будет твоим истинным желанием, — серьёзно говорит Ким, пытаясь заглянуть в глаза напротив. — Но если у меня есть хоть один шанс, даже самый маленький, почти недостижимый… попробовать вновь…       Глаза застилает пелена. Внутри что-то неистово бурлит, крошится, скребётся, воет. Мин сдерживается из последних сил, но его всё же накрывает вместе с подошедшей к берегу волной. Он намертво вцепляется пальцами в рукава пальто парня и в ту секунду поддаётся вперёд. Тэхён укрывает его в своих объятиях: от ветра, от боли — от всего мира. Он сжимает его с непривычной для него силой, словно если чуть ослабит хватку, то Юнги вырвется и убежит. Но Юнги вжимается в чужое тело лишь крепче, громко всхлипывает и утыкается носом в ворот пальто. До него наконец доходит аромат полюбившихся цветов. — …Я готов постараться, готов добиваться тебя, — всё же заканчивает свою реплику Тэхён, прижимаясь щекой к чернявой макушке. — Ведь я никогда не забывал тебя и всегда желал только лучшего. Тепло родных объятий согревает. Грохот волн начинает сходить на «нет». Море смеётся, тихо шепчет: «пари», и Тэхён кладёт вторую ладонь на затылок Юнги, прикрывая глаза. В этой жизни он его не потеряет.

Мы — связаны нитями Ритмами, письмами Мне больше не страшно Голыми пальцами Я ныряю в твои объятия