Old Town Road

Дверь хлопнула с глухим звуком. Чонсон даже не сказал «я дома». Он оперся рукой о стену в коридоре и тяжело выдохнул, словно скинул с плеч невидимый груз. Портфель с глухим стуком упал на пол, пиджак был расстёгнут, галстук ослаблен ещё в лифте. Он двигался вяло, будто вся энергия осталась на бесконечных совещаниях и за вычищенными до запятой отчётами. В груди — усталость. В теле — свинец. Чонвон почти подскочил с дивана, когда услышал щелчок замка. Он тут же кинул плед в сторону и быстрым шагом подошёл к коридору. — Наконец-то ты пришёл, — выдохнул он, и в его голосе слышалось сразу всё: облегчение, беспокойство, ожидание. Не дожидаясь ответа, он обвил Чонсона руками, уткнулся носом в его шею, вдохнул знакомый запах. — Ты пахнешь бумагой, кофе и усталостью. Чонсон только хмыкнул, прикрыв глаза. Он не успел ни сбросить обувь, ни даже как следует выпрямиться, а уже оказался в уютных, тёплых объятиях. — Пошли, — тихо сказал Чонвон и потянул его за руку — Я тебя ждал! Уже полфильма без тебя отсмотрел, — ворковал он, таща Чонсона за руку в гостиную. Чонсон плюхнулся на диван с тяжёлым вздохом.А Чонвон, не теряя ни секунды, устроился рядом, почти на нём, его ладони неотрывно скользили по груди любимого, будто проверяя: всё ли на месте, всё ли живо.  Чонвон начал целовать его в щеку, потом чуть ниже — в челюсть, а потом в уголок губ.  Чонсон на секунду прикрыл глаза, потом хрипло произнёс: — Детка, я пахал сегодня как конь. Давай не сегодня. Чонвон замер. Он всё ещё сидел рядом, целовал его руку, но внутри — словно что-то щёлкнуло. Джей почувствовал, как любимый перестал двигаться. Тишина растянулась на пару секунд. — Что? — Подожди тут, — коротко сказал Чонвон исчез в спальне. Там, в глубине шкафа, среди коробок и старых вещей, лежала шляпа. Та самая, купленная ещё полгода назад ради одной фотосессии, до которой они так и не добрались.  Джей даже не успел ничего возразить. Он просто сидел, вжавшись в спинку дивана, пока не услышал, как Чонвон шумит в шкафу, что-то роняет, шуршит тканью. — Боже… — прошептал он себе под нос. что-то в нём дрогнуло —изнурённость не исчезла, но уступила место предвкушению. Через минуту он услышал шаги. И, подняв глаза, он чуть не выругался. Перед ним стоял Чонвон. На нём — лишь узкие тёмные шорты и…ковбойская шляпа. Та самая. Он сел верхом на колени Чонсона, положил ладони ему на плечи и, склонившись к уху, прошептал с самой невинной интонацией: — Раз ты сегодня был жеребцом, тогда позволь мне быть твоим наездником.— Чонвон отпустив руки на грудь, пальцами чуть сжал ткань рубашки. В глазах блестело — игриво, нагло, вызывающе. — Ты невыносим, — выдохнул Джей, уткнувшись лбом в его ключицу. — Ты знаешь, что если ты сейчас начнёшь это, я не остановлюсь? — На это и расчёт, жеребец, — шепчет Чонвон, укусив его за ухо. — Давай, покажи, как ты сегодня «пахал». Джей резко вдыхает. Его ладони ложатся на спину Чонвона, медленно сползают вниз. — Ты так этого хочешь? — голос уже не усталый, а низкий, тёплый, уверенный. — Не только хочу, — шепчет Чонвон, прижимаясь плотнее. — Я мечтал об этом весь день. Джей встаёт, удерживая его на руках, и несёт в спальню, не сводя глаз с его лица. — Надеюсь, ты умеешь держаться в седле, малыш. Потому что сегодня я не буду медленным. — Мм… — усмехается Чонвон. — Только если позволишь мне управлять поводьями. И с этими словами он сдёргивает с себя шляпу, бросает её на кровать — и, не дожидаясь, пока Джей опустит его, снова целует. Глубоко, настойчиво. Как будто и правда собирается оседлать бурю.Комната погружена в полумрак, будто сама ночь затаила дыхание, чтобы не спугнуть их. Воздух плотный, как перед грозой. Кровать чуть скрипит под их весом, когда Джей осторожно опускает Чонвона на матрас, не отрывая губ от его шеи. — Значит, наездник, — хрипит он, пальцами цепляясь за тонкую ткань шорт. — Ты и правда думал, что останешься сверху? Чонвон усмехается, запрокидывая голову назад, открывая шею под поцелуи: — Я думал, что сумею тебя переиграть. — Переиграть меня? — Джей резко прижимает его к постели, ловит запястья, удерживая их у подушки. Его взгляд темнее ночи, горячее жары. — Малыш, ты только подлил масла в огонь. Он осыпает поцелуями шею, ключицы, медленно скользит губами ниже, чувствуя, как тело под ним вздрагивает. Чонвон уже не дерзкий — он пылающий, трепещущий, с влажными ресницами и раскрасневшимися щеками. И Джей пьёт каждую реакцию, как вино: медленно, с наслаждением. — Ты такой… — шепчет он, проводя языком по груди. — Чувствительный. — Только с тобой, — отвечает Чонвон едва слышно, подаваясь вперёд, жадно вдыхая его прикосновения. Руки Джея скользят вниз — по талии, по бёдрам, мягко, уверенно. Он тянет шорты вниз, оголяя кожу, и Чонвон только глубже вжимается в простыни, словно от жара. — Посмотри на меня, — командует Джей. Чонвон поднимает глаза. Горящие, полные предвкушения и доверия. Готовые — отдаться, принадлежать, раствориться в этом ощущении. — Ты мой, — произносит Джей, целуя его запястья, — мой и только мой. — Я всегда был, — шепчет Чонвон, — с самого первого взгляда, Чонсон. И тогда Джей опускается ниже. Он движется, как хищник, но с нежностью в каждом прикосновении. Он хочет не просто завладеть — он хочет, чтобы Чонвон сгорел от удовольствия, растворился в нём, забыл, где начинается он сам и где заканчивается Джей. Чонвон стонет — приглушённо, срываясь, прикусывая губу. Его пальцы сжимают простыни. Тело дрожит под каждым движением, как струна. — Ч-Чонсон… — Шшш, — Джей проводит ладонью по его груди. — Я здесь. Я держу тебя. И когда, наконец, их тела сливаются, всё становится медленным и бесконечным. Каждое движение — как волна. Каждый взгляд — как клятва. В этой комнате нет ничего, кроме дыхания, стона, и двух сердец, бьющихся в унисон. И в какой-то момент, когда Джей наклоняется, чтобы снова коснуться его губ — Чонвон выдыхает: — Хочу попробовать… по-другому. Джей приподнимает бровь.  — По-другому? Чонвон, не отводя взгляда, вдруг делает движение бёдрами, заставляя Джея выдохнуть резко, с надрывом. — Позволь мне оседлать тебя. Пожалуйста. —Ну-ну… — хрипит он, стараясь не улыбнуться. — Ты и правда хочешь вести? — Да, безумно. —шепчет Чонвон.  —Так уже быть позволю тебе разок— и Джей резко переворачивает их. Джей  в тот же миг оказывается под Чонвоном. — Я собираюсь оседлать тебя так, что ты забудешь, как ходить.—обретая свою прежнюю уверенность дерзко шепчет Чонвон, ухмыляясь.  Губы Джея растянулись в медленной, довольной улыбке. Он сжал бёдра Чонвона чуть крепче, прижимая его ближе. — Что ж, покажи, как ты держишься в седле… наездник. Чонвон, медленно начал отпускаться на него. Он двигается с уверенностью, от которой у Джея перехватывает дыхание. Чонвон — не торопится. Он наслаждается каждой секундой, каждым движением, каждой реакцией любимого. — Ты..такой…большой— простонал Чонвон но его голос уже не мальчишеский, а густой, с хрипотцой. Он наклоняется, целует его шею, грудь. Даёт себе привыкнуть к размеру любимого. Джей тихо смеётся, запрокидывая голову на подушку. — Ты знал что ты маленький дьяволенок, малыш. — Ну тогда бойся меня, — усмехнувшись от его слов Чонвон начинает двигаться. Это не спешка. Это — медленная, тягучая, чувственная власть. Он управляет каждым вдохом, каждым стоном. Джей, обычно уверенный, сильный — сейчас полностью отдаётся в руки тому, кто ещё пару часов назад был просто ласковым но одновременно дерзким котенком на диване. — Так хорошо, — выдыхает он, хватаясь за его бёдра. — Ты сводишь меня с ума… — Я знаю, — шепчет Чонвон, наклоняясь к его уху. — Я чувствую, как ты дрожишь подо мной. Он ускоряется. Их дыхание становится резче, движения отчаяннее. И в какой-то момент Джей просто сдаётся. Отдаёт всё — себя, своё тело, свои мысли. Потому что никто не умеет владеть им так, как этот мальчишка. — Ты победил, ковбой… — выдыхает он, сжимая его за талию. — Это твоё родео. И в этот момент мир исчезает. Есть только они. Только жара. Только ритм