Экзамен

Lololowka* — Джон Дейви Харрис , нам надо поговорить, — начала я, когда вся аудитория опустела и последний одногруппник захлопнул за собой дверь. — Дайте мне, пожалуйста, задание, и я принесу его к экзамену, обещаю. — Лололошка, — устало произнёс мужчина, поднимая от своего импровизированного журнала усталые глаза, — нет. Его «нет» прозвучало грозно и почти неоспоримо, но мне нужна была пятёрка и никак иначе. Без своего я бы не ушла из его кабинета. И Джон Дейви Харрис отошёл от идеального сценария в моей голове, кто бы сомневался… — Ну, пожалуйста, — заканючила я, стоя перед преподавательским столом. — Я же ни одной пары у вас не пропустила… — Лололошка, ставить оценки за то, что вы посещаете пары, это то же самое, что оценивать качество секса по присутствию человека. Никакой гарантии, что Вы там нужны, и я без вас не справлюсь, — заявил мужчина, оторвавшись вновь от журнала и нахально посмотрев на меня. — Что? — пролепетала я, когда щеки снова начали предательски краснеть. Вообще, сейчас мы далеки от того диалога, что я себе составила. Там такой фразы не должно быть. — Что? — Ответил преподаватель вопросом на вопрос. —Ну Джон Дейви Харрис, — не отступала я, сделав еще один шаг к столу так, что сейчас, если бы преподаватель смотрел прямо, то упёрся бы взглядом ровно в мой живот, а чуть выше и грудь, которая хорошо была видна из выреза шёлковой майки, — дайте мне сдать экзамен. Давайте я принесу какой-нибудь доклад? Мужчина устало выдохнул и поднял на меня замученный взгляд, в котором явно читалось, что я его уже достала, но отступаться он был не намерен. — Не-е-ет, — издевательски прошептал мужчина, а у меня перехватило дыхание. Сукин же сын, как сейчас соблазнительно это звучало. — Давайте я перескажу какой-нибудь параграф? — Нет. — спою, — не сдавалась я, буравя преподавателя. — Нет, — снова озвучил он категоричный ответ. — Переспим? — болтнула я, не успев подумать и уже войдя в азарт. Да, вот и долгожданный бред, что я несу всегда в его присутствии. Ещё долго продержалась. Глаза преподавателя моментально утеряли скучающий вид, а брови вопросительно изогнулись. На удивление, я не покраснела, как рак, от этих слов, а лишь недоумённо пожала плечами. Честно признать, слюнки на молодого преподавателя, успевшего до этого поработать в больнице, текли у многих девчонок в универе. Да и я не была исключением, иногда завороженно наблюдая за мужчиной, который всё это прекрасно видел, но ничего на это не говорил. — Что? — переспросил он, окинув меня взглядом с ног до головы. — Что? — повторила я, поправив отвороты пиджака и заправив прядь длинных волос за ухо. Казалось, что сейчас он изучает любой мой нюанс, и всё во мне было не так. Кудрявые волосы, скорее всего, торчали во все стороны. Одежда была где-то помята. А макияж и вовсе поплыл. Тяжело быть несовершенным, не то что он. Джон Дейви Харрис даже хмурился сейчас красиво, а я переминались с ноги на ногу, потупив взгляд, мол «ну, я дура, что с меня взять?». Только дурой он меня не считал, если до сих пор не выгнал. — Так, что? — совсем осмелела я, расправив плечи. — Поторгуемся ещё? — Вы не на экономике, Ло. Оу, я уже Ло, а не Лололошка? А что дальше? На «ты» перейдём? В животе даже скрутило от его «Ло», как приятно оно звучало. Но преподаватель так и не дал точного ответа на мое предложение, а сейчас лишь смотрел каким-то недобрым взглядом, который мог значить две вещи: либо моё предложение принято, либо он сейчас пойдёт в деканат, и меня вышвырнут за домогательства к молодому преподавателю. Оба варианта меня очень пугали. Нет, Джон Дейви Харрис, конечно, идеал мужской крутости и сексуальности по меркам нашего института, но не спать же с ним только поэтому? Кто меня только за язык тянул? Всегда рядом с ним не думаю головой, засмотревшись то в эти насмешливые карие глаза, то на эти крепкие руки, которые одним движением могли сейчас меня усадить на этот стол, заваленный бумагами… а в мыслях только одно: "я идиотка!" — Я пойду? — неуверенно промямлила я, когда пауза затянулась до неприличия долго, и я снова начала краснеть. Не дожидаясь ответа, я схватила сумку с парты и двинулась к двери нетвёрдым шагом. Ноги подкашивались, а высокие каблуки только сильнее выдавали это. Я была готова провалиться сквозь землю. Идиотка. Теперь он будет считать, что я готова спать с преподами за оценки... По сути да, но не со всеми. — Да, идите. Только закройте, пожалуйста, дверь изнутри и возвращайтесь обратно. Будете сдавать экзамен, — донеслось мне вслед, когда я уже схватилась за дверную ручку. В горле встал большой ком, который не получалось сглотнуть. Щёки горели, а всё тело дрожало от неловкости. Что сейчас творилось в этой идеальной голове, когда я дрожащими руками закрыла дверь на замок и на ватных ногах вернулась к столу, боясь даже посмотреть в его сторону? — Рассчитываете на «автомат» или всё-таки будете сдавать? — с заинтересованностью спросил преподаватель. — Сдам, — буркнула я, бросив сумку на первую парту, и наконец посмотрела прямо на Джона Дейви Харриса. Он задумчиво водил ручкой по пухлым губам, что сейчас изогнулись в ухмылке. Идеальные черты лица, на которые я, как всегда, запала, снова вогнали меня в краску, отчего стало даже жарко. — Хорошо. Любая цифра от одного до… — мужчина затянулся, обведя меня холодным взглядом с ног до головы, из-за чего я почувствовала себя голой. — До семи, пожалуй. — три, — нерешительно отозвалась я, надеясь, что выбрала номер билета. — Вы уверены? — издевательски уточнил преподаватель, отбросив ручку на стол и вальяжно откинувшись на стуле. Вместо ответа я только кивнула, немного потеряв нить нашей беседы, засмотревшись, как Джон Дейви Харрис расстегнул пуговицы на рукавах рубашки и сейчас закатывал их до локтей, обнажая выступающие вены на бледноватой коже. Снова эта назойливая мысль про сильные руки и стол… — Снимите любые три вещи, которые сейчас на вас, Лололошка. — озвучил преподобного своё задание, расплывшись в хитрой улыбке. Я взглянула на него ошокированными глазами, а он только заулыбался ещё сильнее. Хорошо, поиграем, если вы так этого хотите, Джон Дейви Харрис. В конце концов, это же я брякнула не подумав. Первыми в ход пошли туфли, потому я сразу уменьшилась сантиметров на пять. Вторым был пиджак, оказавшись небрежно брошенным рядом с сумкой, а в третьих я решила снять носки. Чувство неловкости всё сильнее отражалось на моём лице, которое уже горело от стыда. Хоть я и была одета, но чувствовала себя абсолютно голой перед ним, невольно обняв себя за плечи. Докатилась. Я раздеваюсь перед преподавателем за пятёрку. — Дальше, — проговорила я, закрыв глаза и удивившись, как уверенно прозвучал мой голос. — Дальше Вы, Ло. Любое число от одного до семи, так же. Ло. Твою ж мать. Снова это «Ло», которое ласкало слух и стягивалось горячим клубком внизу живота. — четыре, — не раздумывая ответила я, закусив губу. Аудиторию пронзил тихий смешок, запутывая жар ещё сильнее. Если я правильно поняла правила игры, то он сейчас должен раздеваться. Интересно. Всегда мечтала посмотреть на тело этого парня без лишних тряпок. — Один, Ло, — отозвался Джон Дейви Харрис, и до слуха донёсся звук расстёгивающегося ремня. Правила «экзамена» стали понятны. Я выбирать не имею права. Правила тут диктует только он. Кто бы мог подумать? Я распахнула глаза, когда мужчина уже встал со своего места, медленно подходя ко мне и скручивая в своих руках кожаный ремень с тяжёлой пряжкой. Та же ухмылка, тот же огонёк в глазах и чувство собственного превосходства. Да он одним взглядом мог сейчас довести меня до грани. А мысль о том, что всё это происходит в аудитории института, вообще сжимала всё внутри меня. — Какое последнее предложение Вы мне озвучили, Ло? — прошептал он мне на ухо, обжигая его дыханием. Всё. Здравый смысл официально меня покинул, а на смену ему пришли мурашки, что покрыли всю кожу от этого чарующего голоса и такого близкого контакта. Я чувствовала его горячее дыхание. Тепло кожи. Хотелось дотронуться до него. Запустить пальцы в эти тёмные волосы. Прижаться губами к его губам. Ощутить его руки на своём теле. — Какой вопрос? — повторил мужчина требовательно и в следующую секунду ударил ремнём по первой парте, заставив меня опомниться и немного прийти в себя. — Переспим? — отозвалась я, глянув на него невинным взглядом. Слишком невинным для такого легкомысленного предложения. — Пожалуй, я готов дать Вам такое задание, — усмехнулся Джон Дейви Харрис, грубо схватив меня за подбородок и заставив поднять лицо вверх. Внутри меня всё оборвалось. Вся связь с реальным миром пошла куда-то далеко и глубоко, видимо. Потому что я только заворожённо смотрела на него, не в силах даже что-то сказать. Никогда не думала, что буду спать с преподом за экзамен, но так вышло… Грёбаный синдром отличницы. — Удивите меня, — прошептал преподаватель прямо в самые мои губы, испепеляя взглядом коричневых глаз, — Ло. Просить меня дважды было не нужно. Я едва заметно подалась вперёд, закрыв глаза и встречаясь с горячими губами мужчины. Он не спешил мне отвечать. А я не торопилась даже обнять его, едва касаясь поцелуями, сходя с ума от запаха его парфюма, что впервые ощущала настолько близко от себя. Сегодня я вообще впервые была с ним так рядом, медленно проникая языком в его рот, осторожно касаясь пальцами его груди. Наконец, на мою талию легли тяжёлые руки, осторожно гладя по спине. Он касался меня нежно, едва прикасаясь, постепенно усиливая напор. И вот он уже грубо терзал мои губы, а его тёплые ладони требовательно проникли под одежду, крепко прижимая к себе. Я теряла голову от грубых прикосновений и пьянящих поцелуев, крепко сжимая в пальцах его белоснежную рубашку. Это всё было, словно, в тумане и не со мной. Я не могла сейчас пропускать сквозь пальцы жёсткие коричневые волосы, оттягивая голову преподавателя по психологии и углубляя поцелуй. Не могла позволить, чтобы Джон Дейви Харрис снял с меня майку и сжимал в размашистой ладони грудь в белом бюстгальтере, оставляя следы от пальцев на коже. Со мной не могло такого произойти, чтобы я, откинув голову назад, позволяла мужчине целовать свою шею, закусив губы от ощущений, — и всё это стоя в закрытой аудитории института. За несколько недель до сдачи ГОСов. Будет смешно, если Джон Дейви Харрис будет сидеть в комиссии или, что ещё смешнее, вручать дипломы на выпускном... Неожиданно мужчина отстранился, отойдя на шаг и смерив меня надменным взглядом, расстёгивая верхнюю пуговицу на своей рубашке и снимая с шеи галстук. Если сейчас он передумает, то я остановиться уже не смогу, стоя перед ним в одних брюках и лифчике. Но мужчина задумчиво облизал губы, остановившись холодными глазами на моей груди. В голове мимолётно пролетела мысль, что как удачно я сегодня надела красивое бельё. Вновь он приблизился ко мне, резким движением прижав к себе ремнём. Это определённо мой лучший экзамен. Самый лучший. Снова его губы на моих губах, сводящие с ума и заставляющие ноги задрожать, когда до боли он укусил меня за кончик языка и, не дав опомниться, толкнул в сторону своего стола. Я сидела на столе препода, раздвинув ноги и целуя его в шею, когда он шумно выпускал воздух через ноздри, сжимая в руках мои ягодицы. От него горела кожа. От него исчезали все мысли из головы, стоило только вдохнуть сильнее запах его кожи и одеколона. Дорогие духи с хвойными нотками. Только такие могли ему подойти. — Вы так и настаиваете на пятёрке? — выдохнул Джон Дейви Харрис сквозь сжатые зубы. Было очевидно, что ему сложно держать себя в руках. — Да, — коротко ответила я в его шею, тут же целуя. Мужчина тихо рыкнул и одним резким движением заставил меня встать, после чего уложил животом на стол, сцепив мои руки за спиной. Чувство его превосходства и полной власти надо мной заставляло кровь бурлить в жилах, а дыхание сбиваться от одной только мысли, что сейчас будет дальше, потому что такого сценария в своей голове я ещё ни разу не составляла. Ягодицы загорели от резкого удара ремнём, а я тихо вскрикнула, дёрнувшись всем телом. Боже, мой препод извращенец. Классно. А когда-то он был ещё и врачем. Снова хлёсткий удар, и я не удержалась от болезненного стона. Это было больно, но на самой грани с приятным удовольствием. Он будто кожей чувствовал необходимую силу, чтобы не сделать мне слишком больно. Чувства застилали глаза, когда после боли, он нежно касался губами моей голой спины, попутно снимая с себя штаны и боксёры. Мои губы были искусаны до боли от предвкушения, а руки туго стянуты за спиной ремнём. Это было лучше самой моей смелой фантазии о нём. У меня всё было скромнее… Но вот Джон Дейви Харрис уже грубо стягивает с меня штаны вместе с бельём. Отвешивает звонкий шлепок, который, наверное, остался красным следом на голой коже. Проводит длинными пальцами по мокрым складкам, грубо входя внутрь и заставляя меня сдавленно простонать от ощущения его движений. Он входил грубо, резко, с каким-то остервенением, и я слышала, как громко он дышит. Резко убрав пальцы, мужчина притягивает меня ближе так, что я своим голым задом чувствую его огромный стояк и горячую смазку, стекающую с члена. Это чувство, в какой раз за сегодня, заставляет меня забыть, как дышать, но то, как резко он проник в меня, напомнило об этом. Одним резким рывком, заполняя меня всю так, что я вскрикнула слишком громко в поверхность стола. — Ло,будь по тише, — прорычал он, дотягиваясь ладонью до моего рта и заставляя взять его большой палец в рот. А я слушалась, потому что не могла иначе. Он начал размеренно двигать бёдрами, плавно двигаясь во мне и гладя свободной рукой по пояснице. Я вонзаю ногти в руки, как только позволяют это сделать связанные кисти. Хотелось стонать, но его палец во рту не давал этого сделать, а движения начинали становиться все жёстче и жёстче. И вот его член скользит во мне до самого упора, практически выходя и входя обратно снова до самой крайней точки. Плавно, но резко. Грубо, но с какой-то нежностью. Ощущение горячей плоти во мне. Звук его сбитого дыхания и лёгкие шлепки кожи об кожу. И всё это за какую-то оценку? Препод прорычал что-то невнятное, из чего я смогла только разобрать «тише», и начал жёстко и быстро ускорять движения. Грубо, быстро, почти до боли и пошлых шлепков уже мокрых тел. И я, наконец, взорвалась, позволяя себе застонать. Чувствовать его в себе. Ощущать всё каждой клеточкой. То, что заставляло меня бесстыдно стонать на преподавательском столе. Никогда бы не подумала, что окажусь в таком положении. Мужчина отвесил сильный шлепок и грубо вцепился пальцами в ягодицы, заставив меня только плотнее сжать в губах его палец, проводя по подушечке языком. Прошипел что-то нечленораздельное и сбился с бешеного марафона, уже хватая за бёдра меня и насаживая на член. Горячо. Пошло. Мокро. Так, что доводит до оргазма, отчего тело начала бить мелкая дрожь и я не выдержала… — быстрее, — прохрипела я, сквозь стоны, которые так старательно пыталась подавить. Преподаватель усмехнулся. Это было слышно. Вжал пальцы в мою кожу, грубо толкая на себя. К пошлым шлепкам и моим стонам добавился его сбитое дыхание. Падла, он даже сексом занимается красиво. Мои ягодицы уже горели, а тело так и пробивала эта злосчастная дрожь. И вот особенно грубые толчки и я сорвалась. Громко вскрикнула и замерла, падая в ощущение полного удовлетворения. Джон учащает и ужесточает темп, хотя я думала это уже невозможно. Больно. Быстро. Глубоко. Так, что я чувствую, как плотно и жарко скользит он во мне. Через секунду преподаватель замирает, падая грудью на мою спину. Он тяжело дышал мне в волосы, не торопясь вынимать член. Только сейчас где-то на грани здравого смысла меня посетила мысль о том, использовал ли мужчина презерватив. Вовремя. — А ты любишь грубо, я смотрю, — устало выдохнул он, и я услышала издёвку в его нахальном голосе. — Мы на «ты»? — улыбнулась я со сбитым дыханием. — А ты против? Я нервно хмыкнула. Самое время перейти на «ты», когда он ещё не вышел из меня и сейчас обессиленно прижимал к столу. Он мимолётно поцеловал меня в плечо и отошёл на шаг, вынимая орган из моего тела. С губ сорвался едва слышный стон разочарования. За эти мгновения я настолько привыкла к его близости, что даже не испытывала неловкости. — На «ты», Ло? — спросил он, отвешивая не сильный шлепок по голым ягодицам. — Думаю, что уже можно, — ответила я, когда мужчина развязал мои руки и позволил натянуть штаны поверх мокрого белья. Под его пристальным взглядом, застегивая ширинку, я не чувствовала себя некомфортно. Меня не смущало даже то, что сейчас макияж наверняка изрядно пострадал, а волосы были взъерошены, — на всё это мне было плевать. Боже, что я творю? Мой препод по психологии трахнул меня прямо в своём кабинете раком на столе… Ещё и за пятёрку по экзамену. Я всегда считала такие истории мерзкими, но только не сейчас, стоя перед ним, словно под гипнозом. — Вы хоть презерватив-то использовали, Джон Дейви Харрис? — задала я вопрос, удивляясь, как странно звучат слова «презерватив» и «Джон Дейви Харрис» в одном предложении. Никогда не думала, что выстрою такое предложение. — Обижаете, Лололошка, — улыбнулся он, проводя рукой по взмокшим волосам. — Ваш «экзамен» был безопасен. — Я сдала на пять? — ухмыльнулась я, замечая проявляющиеся синяки на запястьях. Мужчина задумался на секунду и расхохотался. На его лбу выступали капли пота. Волосы спутаны. Рубашка помята. Наконец-то наше божество не в идеальном виде! — Честно признаться, я и так поставил тебе «отлично», Лоо, — подмигнул он, подавая мне в руки майку. — Что? — переспросила я, открыв рот. Как это он поставил мне «отлично», если на паре за несколько минут до произошедшего, он мне говорил что поставит 3? — У тебя хорошая контрольная. Полный бред, но контрольная всё-таки сдана, — усмехнулся Джон, за что тут же получил слабый удар по груди. — Без рукоприкладства, пожалуйста. — Как это понимать? — задыхаясь от возмущения, спросила я, сжимая в руках свою майку. Джон Дейви Харрис задумался на секунду, отведя глаза в сторону. Неужели засмущался? В жизни не поверю. Во мне смешался непонятный коктейль чувств. С одной стороны какое-то недовольство, а с другой — переполняющий интерес. Он обманул меня, а я за это ещё и дала? Хорошо придумал. — Честно говоря, я хотел, чтобы ты задержалась, и я позвал бы тебя на свидание, но ты предложила вариант в 100 раз поинтереснее моего, — признался он, вновь притягивая меня к себе и проводя пальцем по моим губам. — Сходим на свидание? — Ты последовательность перепутал? — пролепетала я. — Ну, должен же я наглядно показать, с какого всё-таки конца ты моя любимая студентка, — по-заговорщицки прошептал преподаватель, завладевая моими губами и усаживая на парту. Я хотела бы запротестовать, но лишь обессиленно стукнула его по груди кулаком и поддалась. Уже понятно, с какого конца я любимая. Уже ощутила. Тяжело бороться с преподом, который в твоих мечтах почти каждый день, а сейчас прижимает тебя к себе, обнимая сильными руками... И зовёт на свидание. И это всего лишь за оценку? Я бы тогда согласилась и на «хорошо», только бы это повторилось вновь. — На такие «экзамены» я согласна хоть каждый день, — прошептала я, заставив Джона довольно улыбнуться. — Я могу теперь звать тебя «Джон» или же «Джонни »? Препод криво улыбнулся, прижимая к себе ещё крепче. Я всё также несу бред рядом с ним. Ничего нового. — Я не буду возражать, если уже в постели ты будешь иногда меня называть Дейви или же Джонни. — Ты уже план придумал? — удивилась я, и моя реакция рассмешила его. — Ну, диплом же тоже надо защитить ещё, — прошептал он мне на ухо, когда мягкими прикосновениями гладил по голой спине.