Кошачьи шалости

После очередного, оглушительного и невероятно успешного концерта Руслана, где Даня, как верный и преданный парень, его личный талисман удачи, поддерживал его в гримерке, заряжая безудержной энергией и придавая уверенности в каждой ноте, каждом слове, парни, словно две половинки одного целого, сшитые невидимыми нитями, ввалились домой. Вернее, их занесло внутрь ветром перемен, наполненным пьянящим запахом славы, восторженными криками толпы, уставшими от вспышек камер глазами, и, конечно же, изрядной дозой эйфории и выпитого на бурной вечеринке в честь концерта алкоголя, щедро плескавшегося в бокалах. Атмосфера праздника еще витала в воздухе, смешиваясь с усталостью и предвкушением долгожданного отдыха. Руслан, охваченный волной адреналина и алкогольного опьянения, пытался петь что-то нечленораздельное, сумбурное, но очень искреннее о любви и всепоглощающей страсти, попутно спотыкаясь о злополучный коврик в прихожей, словно тот нарочно подстраивал ему козни. Рыжий, в свою очередь, самоотверженно пытался его поддержать, обнимая за плечи и подхватывая под локоть, но сам еле держался на ногах, покачиваясь, как тростинка на ветру, и издавая тихие смешки. - Мы дома! – заорал Даня во все горло, перекрикивая музыку, звучащую в его голове, так, что, казалось, задрожали стекла в окнах, а перепуганный Ирис, свернувшись клубком на кресле, недовольно мяукнул в знак протеста. В ответ из полумрака комнаты, словно маленький пушистый призрак, выскочил Ирис, их пушистый любимец, и, недовольно мяукнув, потерся о ноги парней, выражая свое негодование по поводу громкого шума и вторжения в его личное пространство. Видимо, концерты и бурные вечеринки – это весело только для артистов и зрителей, а коты предпочитают тишину, покой и соблюдение личных границ. - Привет, бандит, – пролепетал Руслан, заплетающимся языком, пытаясь нащупать в темноте пушистую голову кота и погладить его, но промахнулся мимо цели, едва не потеряв равновесие и чуть не свалившись на пол вместе с перепуганным животным. Даня, увидев эту комичную сцену, от души захохотал, заливаясь искренним, заразительным смехом, который, казалось, эхом отражался от стен квартиры. - Ты чего это, Ромео? Сам не рад, что вернулся домой, в родные пенаты? Или тебе больше нравится на сцене, под светом софитов? – поддел он Руслана, игриво подталкивая его плечом. - Очень рад, – ответил шатен, заплетающимся языком и с трудом сдерживая зевок. – Просто… устал немного. Очень устал… И сильно соскучился… по тебе… – пробормотал он, притягивая к себе Даню и крепко обнимая. И, недолго думая, повинуясь внезапному порыву страсти и усталости, смешанным с алкоголем, он, пошатываясь, дошел до гостиной и, не церемонясь, повалил Даню на мягкий диван, навалившись сверху всем телом. - Руслан! – возмутился Даня, театрально вскрикивая и пытаясь высвободиться из его объятий, но было уже слишком поздно. Желание взяло верх над разумом. Тушенцов начал осыпать его лицо пьяными, нежными поцелуями, покрывая каждый миллиметр кожи, бормоча что-то бессвязное о своей бесконечной любви, нежности и преданности, перебивая слова пьяными вздохами и смехом. - Я тебя люблю... больше всего на свете... – говорил он, не обращая внимания на то, что Ирис, устроившись на спинке дивана, внимательно и с нескрываемым любопытством наблюдает за происходящим, словно оценивая актерское мастерство в новой постановке. - Я тоже тебя люблю, Руслан, очень сильно люблю, – ответил Даня, смеясь и пытаясь сбросить с себя шаловливые руки. – Но, может, все-таки пойдем в спальню? Там как-то… поуютнее и помягче. И кот смотрит. Неловко как-то. - Кот? – пробормотал Руслан, непонимающе моргая, словно только сейчас осознав присутствие постороннего. Он огляделся вокруг и увидел Ириса, сидящего на подлокотнике дивана в царственной позе и наблюдающего за ними с нескрываемым любопытством и выражением на морде, будто он смотрит новое реалити-шоу с участием своих непутевых хозяев. И, прежде чем Даня успел что-либо возразить или попытаться остановить надвигающуюся бурю, Руслан, не обращая внимания на уговоры и протесты, начал неуклюже пытаться расстегнуть ремень его джинс, издавая победные возгласы и громко смеясь. Ночь обещала быть долгой и бурной. - Руслан! – снова возмутился младший, пытаясь отпихнуть его от себя и смеясь. – Ну, ты чего творишь? Ты совсем с ума сошел? Но тот был непреклонен и совершенно неуправляем. Он на время оставил в покое ремень и, переключив свое внимание на другую часть тела, принялся страстно целовать его живот, щекоча и вызывая новые взрывы хохота. В этот самый момент Ирис, устав от хаоса и шума, или, возможно, решив, что шоу стало слишком откровенным и переходит все границы приличия, величаво спрыгнул с дивана и, словно нарочно, задел лапой пульт от телевизора. И на экране, на полную громкость, воцарившись над всем этим беспорядком, включилась какая-то душещипательная бразильская мелодрама, наполняя комнату страданиями и громкими рыданиями. - Твою мать! – искренне выругался Даня, предпринимая отчаянные попытки дотянуться до пульта и прервать этот душераздирающий саундтрек к их бурной ночи. Но Руслан, совершенно не обращая внимания на его протесты, крепко держал его в объятиях, словно не желая выпускать на волю, и самозабвенно продолжал начатое, отвлекая от внешнего мира. - Не отвлекайся, – прошептал он, нежно целуя его живот и игнорируя крики из телевизора, – сейчас главное – только мы. В обычных обстоятельствах, когда градус страсти начинал подниматься до неприличных отметок и воздух в квартире наэлектризовывался до предела, они всегда, руководствуясь соображениями гуманности и заботы о душевном равновесии питомца, вежливо запирали Ириса в другой комнате, предоставляя коту возможность насладиться заслуженным отдыхом в тишине и покое. Считали, что нежной кошачьей психике совершенно ни к чему лицезреть их бурные проявления любви и становиться невольным свидетелем их страстных игрищ. Но сейчас, в состоянии алкогольного опьянения, когда разум отступал на второй план, а инстинкты брали верх, им было явно не до соблюдения приличий, правил хорошего тона и, тем более, кошачьего воспитания. Ирис же, будто назло, или, возможно, решив, что трагичная музыка только добавляет атмосферы и романтики происходящему хаосу, величественно уселся прямо перед телевизором, заслоняя собой добрую половину экрана, и невозмутимо наблюдал за разворачивающейся на экране драмой. Время от времени он лениво переводил взгляд на парней, мельком оценивая их действия, словно сравнивая увиденное на экране с тем, что происходило на диване, и решая, какая история более захватывающая и достоверная. Возможно, в кошачьей голове сейчас проносились мысли о несовершенстве человеческой любви и необходимости внести свои коррективы в их отношения. - Руслан, ну правда, давай уже пойдем в спальню, – взмолился Даня, чувствуя, что ситуация стремительно катится в бездну абсурда и сюрреализма. – Тут же… Ирис! Он на нас смотрит! Это как-то… странно! Руслан, словно очнувшись от пьяного оцепенения, оторвался от его живота и вопросительно посмотрел на кота, который, казалось, приготовился к самому невероятному повороту событий. - Ирис? А что Ирис? – пробормотал он, заплетающимся языком и с трудом фокусируя взгляд на пушистом наблюдателе. – Ирис – наш друг! Наш лучший друг! Он все понимает! Он же с нами всегда! И, недолго думая, решив установить более тесный контакт с пушистым свидетелем, Руслан вдруг потянулся к коту и попытался его поцеловать в макушку. - Руслан, нет! – завопил Данила, в панике пытаясь остановить его и спасти кота от неминуемой пьяной нежности. – Не надо целовать кота! Он этого не любит! Но было уже поздно. Руслан, издав радостный клич, все-таки успел чмокнуть Ириса в морду, и тот, недовольно фыркнув, и вытаращив глаза от ужаса, словно только что столкнулся с чем-то невообразимым, вырвался из его объятий и пулей умчался под диван, где, вероятно, планировал провести остаток этой безумной ночи. - Видишь, – сказал Тушенцов, глядя на Даню безумными глазами и совершенно не осознавая масштаб содеянного. – Он просто… немного стесняется. Очень скромный котик у нас. - Стесняется? – переспросил Даня, в шоке глядя на него и пытаясь осмыслить происходящее. – Он просто в панике! Руслан, ты хоть понимаешь, что мы творим? - Творим любовь, – ответил Руслан, совершенно искренне и без тени сомнения, и, не давая ему опомниться, снова принялся осыпать его лицо горячими, пьяными поцелуями, заглушая крики из телевизора. На этот раз, решив не останавливаться на достигнутом, он вознамерился раздеть своего любимого, и, не слушая протесты, принялся стаскивать с него футболку. Даня, после недолгой борьбы, сдался, поняв, что сопротивляться пьяному и настойчивому Руслану совершенно бесполезно, и решил просто плыть по течению этой безумной ночи. Ирис же, выбравшись из-под дивана, и, видимо, решив, что даже кошачье терпение имеет предел, уселся в кресло напротив телевизора и продолжил наблюдать за разворачивающимися событиями с невозмутимым видом, лишь периодически позевывая, словно показывая, что даже котам иногда надоедает смотреть бразильские мелодрамы и наблюдать за пьяными выходками хозяев. Как только Руслан, воодушевленный сдачей Дани, снова добрался до вожделенного ремня на его штанах, намереваясь наконец-то освободить его от лишней одежды, Ирис, видимо, решил, что пришло время внести свои кошачьи коррективы в происходящее и положить конец этому безумию. Он плавно спрыгнул с кресла и, набрав скорость, с разбегу запрыгнул обратно на диван, прямо между парнями, словно разделительная полоса. - Мяу! – заявил кот, выгнув спину и грозно посмотрев на Руслана, как бы напоминая о своем присутствии и заявляя свои права на внимание и уважение. Руслан, совершенно не ожидавший такого коварного подвоха, дернулся от неожиданности и случайно, не рассчитав силы, ударил Даню локтем в живот. - Ой! – воскликнул Даня, болезненно поморщившись и хватаясь за живот. – Руслан, блять, поаккуратнее! Ты же мне все внутренности отбил! - Прости, – пробормотал старший, виновато почесывая затылок и глядя на Даню с невинным видом. – Это все Ирис… Он сам напросился. Ирис же, гордый своим успехом и уверенный в том, что спас Дани от неминуемой опасности, начал настойчиво тереться о его лицо, громко мурлыкая и требуя благодарности за свои героические действия. - Ирис, не сейчас, – отмахнулся рыжий, пытаясь сбросить его с себя и вытереть испачканное кошачьей шерстью лицо. – У нас тут… свои важные дела. Не мешай нам. Но Ирис был настойчив и непоколебим в своем стремлении защитить друга от пьяного беспредела. Он продолжал назойливо тереться о лицо Дани, пока тот, не выдержав, не начал чихать, вызывая новый взрыв хохота. Руслан, воспользовавшись возникшей суматохой и решив не терять времени, снова, полный решимости, принялся за злосчастный ремень, пытаясь его расстегнуть. Но не тут-то было! Ирис, видимо, окончательно обидевшись на то, что его проигнорировали и не оценили его героические усилия, вцепился острыми когтями в штаны Дани и начал их яростно драть, словно пытаясь превратить их в лохмотья. Руслан, ошарашенный таким коварством, попытался аккуратно отогнать кота, но тот лишь зашипел, ощетинился и вцепился в штаны еще сильнее, издав победный клич. - Да что ж такое-то! – взвыл Руслан, отчаявшись и чувствуя себя побежденным в неравной борьбе с пушистым тираном. – Ирис, ну что тебе от нас надо? Чего ты добиваешься? В ответ кот лишь громко и требовательно мяукнул, словно подтверждая его слова, и с утроенной энергией продолжил драть многострадальные штаны Дани, превращая их в жалкое подобие одежды. Даня, глядя на эту абсурдную и комичную картину, уже не мог сдерживаться и просто расхохотался, заливаясь громким, искренним смехом. - Руслан, мне кажется, он просто… ревнует, – сказал он, сквозь слезы, смеясь до колик в животе. – Ревнует к тебе! - Ревнует? – переспросил Руслан, удивленно глядя на кота, и совершенно не понимая, как такое возможно. – Но… к кому? Ко мне? К моему вниманию? Ирис, услышав свое имя и, словно, поняв суть разговора, тут же перестал драть штаны и, выгнув спину, посмотрел прямо на Руслана, словно прищуриваясь. В его зеленых глазах читалось что-то вроде: "А вот и да! Еще как ревную!" Руслан, окончательно взбешенный таким кошачьим нахальством и поняв, что этот пушистый террорист явно не собирается сдаваться без боя, решил положить конец этому беспределу и показать, кто в доме хозяин. - Ну все, Ирис, ты меня достал! – заявил он, решительно вставая с дивана и грозно надвигаясь на кота. – Сейчас я тебя отнесу в другую комнату, и будешь там сидеть в одиночестве, пока мы тут не закончим все свои важные дела! И с этими словами, полными решимости, он попытался схватить наглого кота на руки, чтобы силой препроводить в другое помещение. Но Ирис, словно прочитав его мысли, и явно не желая быть насильно лишенным такого увлекательного зрелища, ловко увернулся от его рук и спрыгнул на пол, готовясь к увлекательному забегу. - А ну стой! – закричал Руслан, бросаясь за ним в погоню по всей гостиной, словно пытаясь поймать неуловимый призрак. Ирис же, похоже, искренне наслаждаясь вниманием и превратив все в забавную игру, начал бегать по всей гостиной, ловко уворачиваясь от пьяного и неуклюжего преследователя. Он перепрыгивал через кресла, с грацией акробата заскакивал на столы, сбрасывая по пути книги и безделушки, и, конечно же, с победным мяуканьем, залезал под диван, где его было не достать. Руслан, в полураздетом виде, раскрасневшийся и запыхавшийся, неуклюже бегал за Ирисом по всей комнате, стараясь поймать его, но все попытки были безуспешны. Даня же, сидя на диване с разорванными в клочья штанами, держался за живот и хохотал до слез, наблюдая за этой уморительной картиной. - Руслан, ты сейчас как клоун в цирке! – кричал он, сквозь слезы, смех и приступы кашля. – Давай я тебе помогу. Вместе мы его точно поймаем! - Нет! – отрезал Руслан, задыхаясь от бега и все больше распаляясь. – Я сам… Я должен его поймать! Это дело принципа! Ирис же, почувствовав свою безнаказанность и наслаждаясь произведенным эффектом, внезапно выскочил из-под дивана и, с грацией пантеры, запрыгнул на высокий шкаф, где уселся, словно на троне, гордо поглядывая на своего утомленного хозяина сверху вниз. В его зеленых глазах читалось явное превосходство, насмешка и нескрываемое удовольствие от происходящего. Руслан, глядя на кота, который, казалось, насмехается над ним, понял, что поймать этого пушистого дьявола будет совсем не просто и потребует гораздо больше усилий, чем он предполагал. Но он не сдавался! Чувство собственного достоинства и уязвленное самолюбие не позволяли ему отступить. Он решил перехитрить кота. - Ладно, Ирис, – сказал он, делая вид, что смирился и сдается, опуская плечи и отводя взгляд в сторону. – Ты победил. Я больше не буду тебя трогать. Ты можешь делать, что хочешь. Ирис, услышав эти слова и, поверив в его искренность, немного расслабился и перестал настороженно следить за ним. Он медленно, с опаской, спрыгнул со шкафа и начал осторожно подходить к Руслану, оценивая обстановку. - Вот и молодец, – сказал тот, ласково улыбаясь и протягивая к нему руку, словно извиняясь. – Иди сюда, котик, я тебя поглажу. Не бойся, я не обижу. Ирис, полностью поверив в его раскаяние и польстившись на ласковые слова, подошел совсем близко, готовый принять извинения и заслуженную порцию нежности. И тут Тушенцов, воспользовавшись моментом, резко схватил его на руки, крепко прижимая к себе. - Ага! Попался, пушистый террорист! – закричал он, торжествуя и чувствуя себя настоящим победителем. Но Ирис, испугавшись внезапного нападения и осознав, что его коварно обманули, отчаянно вырвался из его объятий и, вцепившись острыми когтями в его спину, оставляя на коже болезненные царапины, бросился наутек, выкрикивая проклятия на кошачьем языке. – Ирис, ты совсем охренел! – заорал Руслан, взвыв от острой боли и чувствуя, как по спине начинают расползаться мокрые пятна крови. И, забыв обо всем на свете и о своей былой жалости, преисполненный жаждой мести и праведного гнева, он бросился за котом в бешеную погоню, на этот раз с явным намерением наказать обидчика и преподать ему урок хороших манер. Даня же, глядя на эту невероятную и абсурдную картину, катался по дивану от смеха, хватаясь за живот и вытирая слезы. Ему казалось, что он смотрит самую смешную комедию в своей жизни, и что лучше этого зрелища просто не может быть ничего на свете. Спустя несколько минут, полных беготни, криков, визгов, грохота падающих предметов и разъяренного кошачьего шипения, Руслану, наконец, удалось, ценой невероятных усилий и нескольких царапин, загнать зарвавшегося пушистого преступника в спальню и, с облегчением, захлопнуть дверь, преграждая путь обратно в хаос гостиной. - Ну все, бандит, – пропыхтел он, задыхаясь и прислоняясь к двери спиной, пытаясь отдышаться. – Теперь ты посидишь там, в одиночестве и тишине, и хорошенько подумаешь над своим отвратительным поведением! Будешь знать, как мешать людям заниматься любовью! Он тяжело дышал, чувствуя, как горит спина от свежих царапин, и в глазах, отражаясь от света люстры, плясал огонь праведной мести и справедливого возмездия. Но, споткнувшись о коврик и случайно взглянув на свое отражение в зеркале в прихожей, он вдруг не смог сдержать глупую улыбку. В полураздетом виде, с растрепанными волосами, красным и потным лицом, в этих нелепых позах и с этим безумным блеском в глазах он выглядел, как настоящий, классический безумец из старой комедии. - Да… – пробормотал он, глядя на свое отражение и покачивая головой. – Сегодня определенно… не мой день. Что ж, зато было весело. И, оставив позади все кошачьи шалости, неудачи и обрывки воспоминаний о хаотичном вечере, он вернулся в гостиную, где, с разорванными штанами и сияющей улыбкой, на диване его ждал Даня. Данила, увидев его вновь, не смог сдержать новый приступ смеха и расхохотался, заливаясь громким, искренним хохотом. - Ну что, укротитель котов, герой вечера, – сказал он, сквозь слезы от смеха и пытаясь отдышаться. – Победил? Подчинил себе пушистого зверя? Руслан ничего не ответил, лишь тяжело вздохнул и, с трудом оторвав себя от абсурдных мыслей и воспоминаний, подошел к нему и, опустившись на диван, устало сел рядом. Он крепко обнял его за плечи и прижался лицом к его шее, закрывая глаза и вдыхая такой родной, такой успокаивающий запах его кожи. - Знаешь, – прошептал он, прижимаясь еще сильнее. – Я все равно тебя люблю. Даже когда ты надо мной смеешься. Даже когда меня дерет наш кот. Я все равно тебя безумно люблю, понимаешь? И, прижавшись еще сильнее и чувствуя тепло его тела, он нежно поцеловал его в шею, начиная осыпать ее легкими, обжигающими поцелуями, словно стараясь стереть все следы хаоса и абсурда. Даня застонал, запрокинув голову назад и закрыв глаза, чувствуя, как по телу пробегает приятная дрожь, прогоняя остатки смеха и заменяя их теплым желанием. - Руслан… – прошептал он, выдыхая его имя и чувствуя, как силы постепенно покидают его. – Давай… может, все-таки переберемся в спальню? Там мягче… И потише… А Ирис… Ну, Ирис пусть делает, что хочет. Хоть по квартире гуляет... - Нет, – ответил старший, упрямо мотнув головой и не прекращая осыпать его шею нежными поцелуями, совершенно не обращая внимания на его слова и уговоры. – Мне нравится здесь. Ирис все равно ничего не увидит. Он, наверное, уже давно спит под диваном и видит десятый сон. И, не давая Дане опомниться и передумать, он ловко, одним движением, стащил с него многострадальные трусы, окончательно покончив с остатками сопротивления. В спальне же, за плотно закрытой дверью, Ирис, лишенный заслуженного внимания и возможности наблюдать за дальнейшим развитием событий, гордо восседал на кровати, и, уставившись на дверь, недовольно и жалобно мяукал, словно призывая к справедливости и требуя немедленно освободить его из заточения. Видимо, он был не очень рад тому, что его лишили возможности контролировать ситуацию и участвовать в этой безумной ночи, а его кошачье любопытство осталось неудовлетворенным. В это время в гостиной, Руслан, совершенно не обращая внимания на протесты пленника, продолжал страстно осыпать шею Дани нежными поцелуями, спускаясь все ниже и ниже по его телу. Он нежно ласкал его, проводя пальцами по его груди, животу, бедрам, вызывая у него дрожь и сжигающее желание. Даня стонал, запрокидывая голову, и отдаваясь во власть его прикосновений, растворяясь в этой пьяной, безумной и такой желанной ночи. Старший, словно художник, создающий шедевр, тщательно и нежно целовал каждый сантиметр его кожи, начиная от шеи и спускаясь ниже, оставляя за собой дорожку мурашек и вспышек жара. Он нежно прикусывал его плечи, вызывая дрожь, пронизывающую каждую клеточку его тела, и лишая остатков воли. Его руки, словно опытные исследователи, изучали каждый изгиб его тела, даря нежность, наслаждение и предвкушение чего-то большего. Рыжий, в ответ на его ласки, тоже нежно касался Руслана, перебирая его волосы, лаская спину и шею, словно стремясь стереть все следы переживаний и неурядиц, и погрузить его в океан нежности и любви. Он чувствовал, как их тела постепенно становятся одним целым, как их сердца бьются в унисон, как их души сливаются в едином порыве страсти. Руслан медленно спустился к животу Данилы, осыпая его поцелуями и заставляя трепетать каждую клеточку его тела. Он нежно провел кончиком языка по его пупку, словно пробуждая скрытые желания, вызывая у парня стон, полный предвкушения и томной жажды. Затем он спустился еще ниже, к бедрам, и начал нежно, но настойчиво массировать их, готовя к предстоящему и зажигая в его теле пожар. Даня застонал громче, не в силах сдерживать охватившее его возбуждение, чувствуя, как каждая клетка его тела горит от желания и предвкушения близости. - Руслан… – прошептал он, с трудом переводя дыхание, вцепившись пальцами в его плечи. – Я хочу тебя… Сейчас. Тушенцов медленно поднял на него взгляд, и в его глазах, словно в темном омуте, отражались огоньки страсти, нежности и безграничной любви. - Я тоже тебя хочу, Даня, – прошептал он в ответ, обжигая его кожу своим горячим дыханием. – Хочу быть с тобой… одним целым. Хочу раствориться в тебе. Он снова жадно прильнул к его губам, целуя страстно и неистово, словно пытаясь соединить их души в единое целое. Затем, отстранившись на мгновение и глядя ему прямо в глаза, полные желания и обожания, он прошептал: - Войди в меня, Даня… Я хочу тебя чувствовать внутри себя. Сделай меня своим. И в этот самый момент, когда Данила, сгорая от желания и готовый исполнить любую его прихоть, приготовился войти в него и раствориться в объятиях страсти, из спальни, словно гром среди ясного неба, раздался оглушительный, душераздирающий вопль. Ирис орал как резаный, словно ему наступили на хвост, и все его кошачье естество было исполнено гнева и обиды. - Мяяяяяяяяяу! – разносилось по всей квартире, дрожа от силы звука и проникая в каждый уголок. – Мяяяяяяяяяу! Парни от неожиданности подскочили на диване, словно их окатили ледяной водой, в миг потеряв все романтическое настроение. Страсть как рукой сняло. - Что это, черт возьми, было?! – воскликнул Даня, испуганно глядя на дверь в спальню, словно ожидая появления разъяренного чудовища. - Ирис! – простонал Руслан, закатывая глаза и хватаясь за голову. – Ну что ему опять надо? Неужели он не может дать нам спокойно побыть вместе хоть пять минут? Ирис продолжал орать, не умолкая ни на секунду, словно его пытали, а вопли его становились все громче, пронзительнее и отчаяннее. Мелодрама в телевизоре померкла на фоне этой кошачьей трагедии. - Может, с ним действительно что-то случилось? – забеспокоился младший, чувствуя вину за то, что оставили кота в заточении. – Вдруг он поранился? Или застрял где-нибудь? Руслан, раздраженный срывом романтического вечера и не желая прерывать начатое, нахмурился и закатил глаза. - Да брось, – сказал он, пытаясь убедить его и себя в том, что все это лишь кошачьи капризы. – Он просто вредничает. Хочет, чтобы мы его выпустили на волю, и все. Но Даня, руководствуясь своим добрым сердцем и чувством ответственности за питомца, был непреклонен. - Нет, – сказал он, решительно качая головой. – Я не могу его так просто оставить. Вдруг ему действительно нужна наша помощь? Я не прощу себе, если с ним что-то случится. И, не дожидаясь его ответа и согласия, он встал с дивана и, накинув на себя первое, что попалось под руку, направился к двери в спальню, исполненный решимости спасти кота из плена. Руслан же, вздохнув и понимая, что спорить бесполезно, последовал за ним, ворча себе под нос и проклиная этого пушистого разрушителя страсти. Когда Даня открыл дверь, из спальни, словно выпущенная из лука стрела, вылетел Ирис. Шерсть его вздыбилась, хвост превратился в пушистую трубу, а глаза горели недобрым огнем. Он пронесся мимо них, не обращая ни на кого внимания, лишь бы скорее оказаться как можно дальше от опасности, и скрылся в темном зеве коридора. - Ирис! – закричал Руслан, глядя вслед стремительно удаляющемуся коту. Голос его дрожал от смеси тревоги и раздражения. – Вернись! Куда ты? Но Ириса и след простыл. Только легкое эхо его торопливых шагов отдавалось в пустых комнатах квартиры. Руслан, взбешенный такой наглостью, такой внезапной и немотивированной трусостью своего питомца, резко повернулся к Дане. В его глазах плескалось нескрываемое обвинение. - Ну вот, – сказал он, с трудом сдерживая гнев. Голос его был пропитан раздражением и горечью. – Доволен? Он же просто хотел нас сорвать! Он вошел в спальню и тщательно огляделся. Проверил каждый уголок, заглянул под кровать, убедился, что нет опрокинутых предметов или разбитых ваз. Все было в порядке. Тишина и покой. Никаких признаков опасности, крови или каких-либо травм, которые могли бы объяснить внезапное бегство Ириса. - Видишь? – сказал он, возвращаясь к парню и разведя руками в стороны, словно демонстрируя безупречность сцены. В голосе его звучало самодовольство, смешанное с плохо скрываемым триумфом. – Я же говорил! Ничего тут нет. Он просто вредный кот! Любит понервировать, притвориться жертвой. Просто решил, что ему внимания мало, вот и устроил спектакль. Даня, которого вся эта ситуация, и особенно обвинительный тон Руслана, начало изрядно раздражать, вздохнул. Тяжело и устало. Ему хотелось просто спокойно провести вечер, а вместо этого приходилось выслушивать упреки и наблюдать за цирковым представлением с участием нервного кота и рассерженного хозяина. - Слушай, – сказал он, стараясь говорить спокойно и ровно, чтобы не спровоцировать новый взрыв эмоций. – Мне кажется, нам надо что-то с ним делать. В таком состоянии он же нам жизни не даст! Он будет постоянно выкидывать что-то подобное, подозревать угрозу в каждом шорохе. - И что ты предлагаешь? – спросил Руслан, недоверчиво прищурившись и скрестив руки на груди. В его позе чувствовалась готовность к обороне. - Надо как-нибудь его к матушке моей сослать, – ответил Даня, стараясь придать своему голосу легкость и непринужденность. – Скажу, что уезжаем в длительную командировку или что-то в этом роде, а кота одного оставить не могу. Она его обожает, он у нее как сыр в масле будет кататься. Будет целыми днями лежать на диване, объедаться сметаной и получать максимум внимания. Ему там точно будет хорошо. Руслан нахмурился, и на его лице промелькнула тень обиды. - Ты серьезно? – спросил он, с сомнением глядя на Даню. – Отправить Ириса твоей маме? Но мы же его любим... Он же наш член семьи. - Я его и люблю, – ответил Даня, подчеркивая каждое слово. – Но ты сам подумай, это же идеальное решение. Во-первых, ему будет лучше, во-вторых, мы сможем хоть немного отдохнуть от его истерик. К тому же, твоя мама даже не знает о нас, а моя уже давно в курсе, ей можно доверить Ириса. Она будет заботиться о нем, как о родном внуке. И потом, это же не навсегда! Просто на время, пока он не успокоится. Руслан замолчал, глубоко задумавшись. Он хмурил брови, кусал губу и внимательно смотрел в сторону, словно пытаясь найти ответ в узорах на обоях. Даня был прав. Как бы больно ни было это признавать, Ирис действительно стал настоящей проблемой. Его внезапные приступы тревоги, его мнительность и истерики отравляли им жизнь. И отдавать его на время маме Дани казалось неплохим, хоть и болезненным, решением. Ему будет там хорошо, спокойно, и они смогут немного отдохнуть и восстановить силы. - Ладно, – сказал он, наконец, сдаваясь под напором аргументов Дани. В его голосе слышалась грусть, но и облегчение. – Уговорил. Поговори с мамой, узнай, когда мы сможем его отвезти. Даня облегченно вздохнул. Он подошел к Руслану и нежно обнял его. Он понимал, как тяжело ему было принять это решение. Затем, словно стремясь символически отгородиться от проблемы, он закрыл дверь в спальню на замок, тихо щелкнув защелкой. Звук этот прозвучал почти зловеще, словно они запирали не комнату, а целую главу своей жизни. Он снова повернулся к Руслану, и в его глазах читалась надежда на то, что теперь все будет хорошо. - А теперь, – прошептал он, с хитрой улыбкой, которая внезапно озарила его лицо, словно солнце после дождя, – давай забудем про этого вредного кота, про все эти переживания и вернемся к тому, что мы делали до того, как этот пушистый террорист решил испортить нам вечер. И, не дожидаясь ответа, словно боясь, что Руслан передумает, он нежно провел пальцами по его щеке и начал осыпать лицо поцелуями. Легкими, игривыми, словно перья, касающимися кожи. Руслан ответил на его поцелуй, сперва робко, неуверенно, но затем все более и более страстно, вкладывая в него всю свою любовь и нежность. Вскоре они уже лежали на кровати, в объятиях друг друга, забыв обо всех проблемах и невзгодах, которые только что так сильно их тревожили. Мир сузился до размеров их тел, до биения их сердец, до их дыхания, слившегося в унисон. В этот момент не существовало ни тревожного кота, ни каких-либо забот. Только они двое, в своей маленькой вселенной, где правили любовь и страсть.