Ленивые объятия

— И по какому поводу у нас сегодня собрание?— стул отодвигается с глухим скрипом, делая больно чувствительным ушам. Венти смотрит на него с таким осуждением, будто сам стул виноват в издавании такого звука. Бард присаживается, вновь возвращая взгляд к друзьям. Дилюк, впрочем, молчит, и отвечать явно не собирается, в то время как Далия воодушевленно напоминает. — Нашего очаровательного барда попросили сочинить песню на праздник ветров, но из-за возникшей угрозы он не смог этого сделать раньше, потому решил подчерпнуть вдохновение сейчас. — И за место того, чтобы отправиться в горы вдыхать такой же очаровательный запах цветов, он решил сделать это в замкнутом помещении среди выпивки и закусок, которые ему надарили за то время,— добавляет Розария, в медленном движении побалтывая бокал с виски. — Вас уже не устраивает мой алкоголь?— бровь Дилюка вопросительно выгибается, на что он сразу получает отрицательные мотания головой. Удовлетворённый таким ответом, мужчина возвращается к своим делам. — А, то есть я ещё и всех собрал?— будто бы забыл Венти, но все знают, что он лишь потворствует самому себе.— Что же, тогда давайте выпьем! Чокающиеся бокалы издают тихие постукивания, после чего все трое залпом выпивают налитое в них. — Хороший виски никогда не станет великолепным хорошим вином, как бы он не старался, ведь готовят его по-другому,— с усмешкой начинает Венти, искоса поглядывая на Дилюка. Тот закатил глаза на неочевидный намек, содержащий в себе два смысла, пододвигая бокал с другим напитком. — Это ты про кого сейчас?— спрашивает Розария, отхлебнув виски уже из второго бокала, заботливо поданного Рагнвиндром. — Да есть один малыш,— бард театрально разводит руки, осуждающе вздыхая.— Я понимаю его желание стать кем-то другим, но он уже воспитан иначе, к тому же заложено в него побольше нашего... Хотя, должен признать, в этот раз он постарался на славу. — А мне кажется, что ты уже принял этого малыша,— замечает Далия, не дав аллегориям продолжиться.— Иначе бы его давно здесь не было, не смотря на все ухищрения госпожи А. — Да что ты говоришь про мое дитя?— удивлённо косится Венти, сдерживая смех. — Ох, извини, просто твой невинный божественный облик ослепил нас,— с хитрой улыбкой выдает Далия, медленными глотками отпивая свой виски. Венти на его слова чуть ли не давится, смотря на обоих разом. Розария отворачивается, насвистывая какой-то мотив, в то время как Далия, как ни в чем не бывало, спокойно допивает свой напиток. Даже Дилюк расщедрился на слабую усмешку, не отрываясь от своих дел, продолжая вытирать промытые бокалы и стаканы. Будто бы никто из них не понял, о ком шла речь. — Вот от кого, а от друзей не ожидал,— до смешного вырывается из него шипение, похожее на кошачье, в противовес преследующей его аллергии.— Я для них балладу сочинил, а они... — А я и не друг,— недоуменно выгибается бровь Далии, после чего он корпусом поворачивается к Венти, сидящему по левую сторону от него. — Кхм, Далия!— протягивает гласные бард, широко раскрыв глаза. За секунду он меняется в лице, добавляя.— Ладно, я засчитал,— делает мысленную пометку отомстить, почти вернувшись к своему вину, как раздается голос Розарии. — Как это не друг, а кто? Ой. Ой. — Конечно же верный товарищ с добрым сердцем, помогающий в час опасности,— Венти прикладывает руку к сердцу, создавая самую невинную атмосферу. — Все так и есть,— соглашается Далия, этим самым будто бы закрыв тему. Так думал сам Венти, но по итогу заметил, как ему подмигивают. Он бы хихикнул, однако надо перестать нервировать Розарию. Впрочем, та и сама уже обо всем догадалась, она не глупая девушка. Просто знает, когда стоит высказаться, а когда промолчать. Уже через пару часов Венти понял, что с него достаточно, иначе есть шансы опьянеть и уйти в "состояние нестояния". Он бы мог остаться в таверне, попросить у Дилюка свободную комнату, однако стоило вернуться домой, который давно не посещал. Розария дернула его за рукав, предлагая проводить, но Далия действовал на опережение — положил руки на чужие плечи, мягко улыбаясь. — Негоже дамам провожать взрослых парней,— говорит дьякон, стреляя глазками в ожидании согласия. — Он выглядит не старше меня, если не младше,— отрезает Розария, хлебнув последние капли своего виски. — А ты не выглядишь как сослуживец церкви,— Далия остр на язык, когда надо, потому ее слова оборачиваются против нее самой. Розария поднимает руки, будто бы говоря, ладно, твоя взяла, после чего сама встаёт со своего места. Бросает краткое прощание Дилюку, выскальзывая из таверны, помахав рукой на прощание. Венти красноречиво прощается с владельцем винокурни, рассыпаясь в комплиментах к его алкоголю и щедрости. "Просто бард действительно постарался",— бросает владелец винокурни, переводя внимание на пришедших Альбедо и Кэйу. Кивает Далии, зная, что тот поймет посыл. Дьякон вытягивает палец вверх, после чего уводит Венти из таверны, даже не попрощавшись. На Мондштадт уже обрушилась ночь, лишь фонари освещали тропы до дома. Венти напевал какую-то незнакомую мелодию, помахивая руками в такт, однако эти действия не скрыли неосознанно переплетающиеся ноги. "Перебрал...",— подумалось Далии, когда он это заметил, едва выдохнув. Теперь точно должен довести до самой кровати, иначе спать не сможет. — Чего это господин Дилюк расщедрился?— озвучивает он по итогу вслух, желая скрасить волшебную тишину города свободы. — Это не только от него,— расплывается в пьяной улыбке Венти, замедляя шаг. Видимо и сам почувствовал, что продолжи он таким образом, неминуемо свалится.— Многие решили меня угостить выпивкой сегодня, даже Итер. Даже как-то неловко от такого внимания, я особо ничего и не сделал. — Ты был в ударе...— шелестит голос Далии, полный не пойми откуда взявшейся нежности. На мгновение он действительно успел испугаться, услышав голос Архонта где-то в эпицентре самых событий, однако с ним были прославленный путешественник и Альбедо, которые явно не оставят его. Потом услышал, как они его покинули, сразу же отправившись туда. Венти потом рассказывал многим жителям, как прекрасный дьякон спас его от наступающих монстров, игнорируя чуть осуждающий взгляд. Ничего, что это вихрь барда смел всех хиличурлов и слаймов в одно пространство, дав Далии возможность атаковать их без страха за их жизни? Ладно, может он и зря беспокоился, признает, но всё-таки — случись что с Венти, Далия бы себе не простил подобного. Потому, когда они приближаются к трехэтажному зданию, дьякон внимательно осматривает их окружение, на наличие нежелательных зрителей. Венти совсем потерялся в себе — взял за руку, переплетая их пальцы, с такой улыбкой, будто не делает чего-то противозаконного. А он и не делает, напоминает себе Далия. Мондштадт — город свободы, оттого даже выбор партнёра не может быть ограничен. К тому же, он отхватил самого Анемо Архонта, тот явно не осудит дьякона церкви за этот внезапный выбор. Они заходят в здание — небольшое со стороны, однако содержащее в себе множество комнат. Своеобразное общежитие для тех, кому не нужно много места для проживания — бард из таких же. "Принимаю пищу в редких случаях, а отлучаюсь в туалет по нужде и подавно реже",— рассказывал он, поясняя свой выбор. К тому же в последние пару лет Венти толком дома и не ночевал. Далия страхует его на лестнице, однако Венти бойко поднимается, ни разу не дав себе споткнуться. Далия отсчитывает комнаты, наконец примечая знакомое число. Бард достает ключи, но замирает у двери, не открывая ее. Поворачивается к парню, хитро блеща глазами, отдавая ключи ему. Далия перехватывает связку, приближаясь к замочной скважине, с ловкостью управляясь с ней. Дверь отворяется, впуская их в одинокую комнату Венти. Дьякон давно не бывал здесь, оттого атмосфера казалась ещё более тоскливой. Они заходят в ещё более узкий коридор, из которого можно попасть всего в две комнаты — ванная и спальня. Кухней бард никогда не пользовался, однако холодильник все равно имел для одного долгожданного гостя, которому не чуждо чувство голода. — Хочу петь баллады и пить вино,— чуть придурковато, но уверенно заявляет Венти, когда они вваливаются в спальню. Далия мельком смотрит на заправленные простыни с рисунками морского бриза, едва не улыбнувшись этому открытию - Анемо Архонту нравится постельное белье с гидро элементами, это ли не смешно? А потом вспоминает что они, в общем-то, встали в дверях, Венти в пьяном угаре смотрит на него с осуждением за игнорирование, в то время как Далия планировал лишь уложить своего парня в постель. Тот, кажется, против такой альтернативы — подходит ближе, укладывается подбородком в его предплечье, томно вздыхая. — А ещё хочу обниматься и говорить о романтике. Далия вздрагивает, осознавая, что Венти совсем поплыл, раз заявляет все настолько прямо, не перефразировав все сказанное в какую-нибудь непримечательный стих. Теряет момент, когда тело перед ним обмякает, в последнюю секунду ловя. Сначала пугается, но убеждает себя, что Венти лишь уснул. Прикидывает в голове, сможет ли донести его на руках на кровать и, убедившись, подхватывает ослабленное тело. Пальцы крепко впиваются в кожу под коленями, боясь не удержать, однако вес давит не так сильно. Далия приближается к кровати и со всей присущей ему аккуратностью кладет барда на нее, проверяя, точно ли тот удобно лежит. Позволяет себе засмотреться на свое божество, которое беззащитно растеклось по постели, потерявшись где-то во снах. А архонтам снятся сны...? Трогательно приоткрытый рот, откуда вырывается еле слышное сопение, спокойное дыхание грудной клетки, расслабленные брови — Венти лежал так уютно, как никогда. Возможно, он действительно переборщил, но если это означало спокойную ночь без чего-то тревожного... Далия тянет руку к волосам. Кончики косичек чуть подсвечивались, видимо отображая то самое спокойствие на душе их обладателя. По рассказам Венти, последние пять сотен лет его не посещало расслабление. Дьякон замечает плотно обтягивающую беретку на голове, с осторожностью стаскивая ее, дабы не нарушить сон. Весь остальной костюм барда тоже не выглядит как то, в чем приятно спать, но раздевать своего парня Далия не намерен. Явно не в такой ситуации. Но хотя бы обувь... Он опускается на корточки, наблюдая за свисшими с кровати ногами. Новенькие лоферы, явно натирающие даже сквозь белые чулки, кажутся очень неудобными, потому дьякон не раздумывает — отцепляет ремешок на одной ноге, потому другой, после чего аккуратно стягивает пару обуви, надеясь не потревожить чужой покой. Уже поднявшись и последний раз окинув взглядом свое божество, он разворачивается к выходу с целью сбежать отсюда. Почти отходит от кровати, когда на запястье ложится мягкая хватка. Она же тянет Далию обратно и, не устояв, парень падает на постель прямо на близкого ему человека. Венти смотрит расслабленно, но твердо, нет той пьяной сонливости или глупой ухмылки. — Ты знал, что редкостный засранец...— вздыхает Далия, осознав, что его одурачили. Скатывается с Анемо Архонта, вскидывая голову. — Если бы после такого количества алкоголя я не опьянел, у горожан могли возникнуть вопросы,— тихо смеётся Венти, укладываясь Далии на грудь. Последний вновь тянет руку к темным волосам, вплетая пальцы в непослушные пряди, стараясь не дергать их. — Архонт свободы только что ограничил мне свободу,— со смешком жалуется Далия, даже не собираясь выбираться из-под Венти. — Ты можешь уйти в любой момент,— шепчет бард, теснее прижимаясь к парню.— Я просто намекаю, что это не лучшее решение. — Знаешь, у меня с намеками плохо,— тянет Далия, убирая вторую руку ему на спину, там и оставляя.— Но если сам архонт требует, чтобы я оставался на месте, то кто таков, чтобы спорить? — Дьякон, представитель воли Барбатоса,— перечисляет Венти, загибая поочередно пальцы.- Его любо... — Прошу тебя, не продолжай,— резко рука со спины перемещается на чужой рот, накрывая его.— И всё-таки ты пьян. — Не пьян,— мотает головой Венти, не обращая внимания на сжавшиеся пальцы в волосах. — Пьян,— более твердо говорит Далия, чуть приподнимая его голову, на уровень своих глаз.— Вон, бесы в глазах кувыркаются. — Ты больше на беса похож,— хихикает бард, облизывая сухие губы. Далия от этого резко переводит взгляд на них, сразу же возвращая обратно, к родным глазам.— Вон, смотри, как тебе хочется поцеловать свое божество. — Архонты,— на придыхании шепчет Далия, когда родное лицо приближается к нему, прижимаясь губами. Сначала россыпью по всему лицу, лёгкими движениями и тихими причмокиваниями. А потом Венти смеется со всей легкостью, позволяет себе маленькую улыбку, прижимаясь уже к самим губам. Сминает их, но не кусает, лишь мягко давит языком, дабы пробраться внутрь. А Далия не то чтобы против — впускает настырного барда, ахая, ощутив вкус вина перемешанного с виски на своем языке. Ленивые движения, секундные перерывы для вздохов, и вновь аккуратные поцелуи. И все-таки Венти пьян — вон как ластится, обычно он более напористый в своем поведении. Сейчас бард будто стал олицетворением самого себя — ветер, весь такой ласкающий, юркий, где-то медленный, где-то шустрый. Воистину само олицетворение свободы, не иначе. И это божество выбрало именно его среди всех тех, кого он встречал. Тот же путешественник был бы отличной партией, однако Венти смог разглядеть что-то именно в том парне, что яростно пытался защитить совсем незнакомого ему барда... Он едва не мотает головой, позабыв о поцелуе. Вспоминать их начинания Далия не планировал, явно не в таком положении, когда подвыпивший Венти лежит на нем, едва не потираясь пахом об чужой. Не сегодня, точно не в таком состоянии. Дьякон разрывает поцелуй, побольше глотая воздуха. С Архонтом ему не тягаться, что же поделать, однако тот и не расстроен — все с той же глупой улыбкой смотрит на него, прищурив глаза. Впрочем, они могут и просто пролежать в объятьях друг друга, правда?