Сон наяву и явь во сне

А Цзян Чену все по плечу! А ему все равно и он совершенно не думает о том, что попал. Это невозможно и он просто напился! Да, напился и поэтому слишком многого себе позволил!? Цзян Чен тяжело вдохнул вспоминая события недавнего путешествия... В тот день ему нужно было отправиться проверить одну гору, которая в своем расположении была достаточно далека от остальных орденов, но вот Юньмен Цзян "повезло". Настолько повезло, что вместе с ними ту гору проверять отправился заклинатель хребта Цанцюн. Отношения кланов и этой школы не были напряжёнными, скорее они просто не обращали друг на друга внимания, находясь каждый на своей территории и эту самую территорию защищая. Видимо гора Цин находилась в своего рода доброй середине, что обе стороны отправили туда своих заклинателей. Цзян Чен считал,что одолеть поселившуюся там нечисть не составит труда. К тому же к нему присоединился заклинатель, именующийся как бог войны, кто же не знал Лю Цинге. Кто же не знал знаменитого на все кланы бога войны пика Байджань. Глава Цзян никогда раньше с ним не встречался и был удивлен внешностью мужчины. Он точно опасный воин, если лицом больше похож на мужчиноподобную девицу? Но холодный и ничем не интересующийся взгляд, возможно, доказывал обратное. Тяжело понять, когда вы летите на мечах на расстоянии в ста джаней друг от друга. Они даже не сразу поняли,что им по пути, лишь тогда, когда спустились в одно место, в одно время и на одно подножие. Цзян Чен фыркнул, подходя к мужчине. –Цзян Чен, глава ордена Юньмен Цзян приветствует заклинателя. – надо быть вежливым, иначе вообще ничего не получится. И чего он тут вдруг решил Вей Усяня слушать...– Как я понимаю, у нас одна цель. Было бы неправильно не познакомиться. Ответом ему послужил кивок и заклинатель прошел мимо. Но Цзян Чен не обиделся, это даже хорошо, что у них нет желания поддерживать беседу. Так будет проще. Дорога покрывалась гнилыми листьями, и чем дальше вглубь леса они уходили, тем сильнее ощущался прелый запах и еще что-то... Мертвое, кое-где на горе Луанцзан был подобный запах, но еще тогда, когда Вей Ин там только обосновался. Победить заблудившихся здесь мертвецов не составило труда. Только Цзян Чен иногда отвлекался. На Лю Цинге. Тот оказался не только опасным противником, но и достаточно элегантным, несмотря на то, что шел вперед как бык. И лицо его не портилось от хмурого взгляда, наоборот, становилось только привлекательней для Цзян Чена. Впрочем, он и сам не уступал в рвении оказаться впереди. В каком-то смысле оба ощутили звенящее чувство соперничества, проскочившее между ними. На подобных мыслях он себя одернул и бурча под нос что-то о тяжести судьбы, улетел с горы. Он выполнил свою работу, а значит может вернуться обратно и отдохнуть. Чтобы долететь сюда, потребовалось не меньше нескольких дней и как раз некстати его застал дождь. Уставший и вымотанный Цзян Чен готов был сквозь бурю лететь, но что-то его остановило. Слишком сильно устал? Хорошо, что получилось найти гостиницу, где он купил себе комнату. А ужиная, встретил того самого Лю Цинге. И каким-то волшебным образом мест за другим столиками не было, а у Цзян Чена пустой стол. Что ему оставалось, как уступить место напротив? Тишина между ними слишком затягивалась, но заклинатели и не думали начинать беседу. В этой тишине глава Цзян позволил себе вольность, кажется, даже не осознавая этого, понаблюдать за человеком напротив. Он был неприлично красив с мокрыми волосами и промокшей одеждой, что не успела высохнуть. Мужчина даже позволил себе мысль, что он довольно...сексуален?! Это в нем сейчас взыграл алкоголь, который хозяин гостиницы щедро предложил, как способ согреться. Но жарко было точно не из-за этого. А из-за мужчины напротив и Цзян Чену было совершенно невдомек, почему от пристального взгляда Цинге, который непонятно нахрена сверлил его ровно также интенсивно, как и он, было ужасно душно. В этот момент он даже не вспоминал о том, что он слишком гомофобная личность и как ненавидит всех обрезанных рукавов. Дабы не натворить делов, глава ордена поднялся и ушел к себе в покои. «Я перепил, так что не стоит оставаться на виду у всех. Или мне подсыпали что-то..» – мутно подумал он. Это было несвойственно ему, быть тихим. К слову он так и не узнал подробностей той ночи. Единственное,с ним было все нормально, и чувствовал он себя прекрасно, но на столике лежала записка. «Следите внимательней, сколько и что пьете. Секреты должны ими остаться.» Цзян Чен сквозь вчерашний туман в воспоминаниях даже и понять не смог, кто это написал, а главное зачем? Он же вернулся в свою комнату и ничего не натворил. Так ведь?! Тогда почему его не покидает странное ощущение в груди.. Вернувшись обратно в пристань лотоса, Цзян Чен снова погряз в своих проблемах и работах, решая документы, иногда отправляясь в клан Ланьлин Цзинь проверить, что делает Цзинлин и решая проблемы с монстрами и духами. Единственный казус — стоило остаться наедине со своими мыслями, как Лю Цинге не выходил у него из головы. Что бы он не делал, стоило закрыть глаза и он видел его...в слишком странном виде. В не настолько непотребном, чтобы самого себя задушить Цзыдянем, но он все равно вздрагивал и несколько секунд тупо глядел в стену, пытаясь понять лишь одно... откуда блять? Откуда в нем слишком сконцентрированные мысли на одном человеке? Он был красив, опасно красив, и силен. Да, его просто впечатлила его сила, настолько, что он думает об этом все свое свободное время. Адепты Юньмен Цзян недоуменно озирались на своего главу, не понимая, почему тот стал вдруг таким задумчивым... Ведь не замечал простых оплошностей и количество нагоняев уменьшилось. Наблюдая за Цзян Ченом, заклинатели единодушно решили, что их главе нужен отдых. Он и правда в нем нуждался, но очень не хотел! Ведь тогда места для мыслей о горном лорде станет только больше! Мечник хмуро ходил туда сюда по комнате, мысленно просчитывая следующие планы ордена — так голова забита достаточно, чтобы не возникало лишних мыслей. «Следует увеличить поставки продовольствия в закрытые регионы и...» — подмечал он. — «Горные лорды тоже живут богато, по ним точно нельзя сказать, что недоедали в детстве. Лю Цингэ так вообще с шикарной спиной и груд...» Попавшийся под руку кувшин с водой в дребезги разбился где-то в далеко в кустах, выброшенный за пределы комнаты. — Д-да что это такое!— в бессильной ярости на самого себя прошипел Цзян Чен. Еще бы, как не винить свой разум, вспоминая в голове СОВЕРШЕННО НЕЗНАКОМОГО человека в мокрой одежде. Странно, что против его пьяного состояния он запомнил это идеально хорошо. Может, потому что некрасиво пялился тогда на него весь вечер? Вот ему и оставили записку, чтобы он был повежливее. А Цзян Чену все по плечу! А ему все равно и он совершенно не думает о том, что попал. Это невозможно и он просто напился! Да, напился и поэтому слишком многого себе позволил!? Но в каком состоянии он был, если просто спал? Почему он думает, что что-то забыл, если просто ни-че-го не было? Однако чувство в груди не унималось, лишь с большей силой вспыхивая раздирающим изнутри чувством. Словно его заперли, а он прекрасно знает, что может выбраться, но остается в этой клетке, пожираемый собственными терзаниями. И бесился, от непонимания, что нужно ему сделать, чтобы это прекратилось! Что! В какую черт возьми клетку попал он!? *** После у него было затишье. Он смог спокойно вернуться к своим делам и даже позабыть о том, что несколькими неделями ранее страдал от гуль-пойми-чего. Однако у него появилась новая привычка: глава Цзян вдруг начал побаиваться напиваться. Опять же, совершенно не понимая причины подобного поведения, он просто не пил. Вот и все. И собственно, страдали все любители устроить пир на весь мир в ордене Юньмен Цзян. Но как бы не предлагали устроить банкет или сбор — Цзян Чен был непреклонен в своем решении. Странно, но в какой-то степени полезно для здоровья. И мышления. Вином проблемы не решить. Да только бессонными ночами тоже. Но в этом Цзян Чен не был уверен. Выматывая себя до изнеможения, он сваливался на кровать мертвым сном, что даже тьмы не проступало: он закрывал глаза ночью и открывал уже утром. Так что нечего тут говорить, что он не спит. И все же в одну ночь он лег спать со слишком легкой головой... Странно. Цзян Чен находился в пристани лотоса, но в тоже время она была слишком... Ненастоящей. Чужой. Как будто исказившейся под чужим взглядом. Он нахмурился и медленно прошел дальше по мостику, пересекая лотосовый пруд, сейчас заросший чем-то странным: не похожим на лотосы ни лепестком, ни цветом. Но запах тот же. И тут его осенило. Это ведь сон! Только, откуда ему вообще что-то снится!? С какого перепугу? Он же... Перестал видеть сны еще с... битвы с кланом Вень, его преследовали лишь кошмары. Вот и сейчас глава Цзян был готов ко всему, что может пойти дальше. Что-то подсказывало ему, что так просто он не сможет проснуться. Были слухи, что некоторые существа способны делать ловушки из снов. Зачем он понадобился кому-то из них? В округе совсем нет людей. Тихо. Он старался не вглядываться куда-то дальше самой пристани лотоса, подозревая, что ничего там не увидит. Однако, удивительно, что он прекрасно себя осознает, раз это сон. Мужчина услышал шаги. Тяжелые, уверенные. Идут к нему. Цзян Чен резко обернулся и увидел Цингэ. Не таким, каким запомнил, а уже в других одеждах, опрятный, с аккуратно уложенным высоким хвостом смольных волос и венчающей прическу высокой короной. Еще идеальнее, чем был. Так, стоп! Тишину резко прервал звонкий хлопок. Это Цзян Чен ударил себя по щеке. Не сработало, все будто говорит ему, что он не спит, но продолжает находиться во сне. Щека онемела от его крепкого удара, а горевшая рука была схвачена чужой. Мужчина с белоснежной кожей и родинкой под правым глазом посмотрел на ладонь замершего мужчины, словно она виновата все всех бедах, а затем поднял взгляд на его глаза. Странный взгляд. Оба так и застыли, в этой немой сцене. Отчего-то Цзян Чен смутился, вырывая свою руку и отходя на несколько шагов. — Слишком реалистичный сон... — пробормотал он почти шепотом, но голос будто слышало везде сразу все в этом странном пространстве. — с чего здесь быть другому заклинателю? Он не мог отказать себе в мысли, что горный лорд даже в его снах выглядит прекрасно. И даже собственная пощечина не спасла его от подобного умозаключения. Хватило раза, чтобы понять. Да черт с ним с этим консерватизмом! Он слал нахер всю эту любовь, а потом... А он! А ему! Да что с ним блять! — Потому, что это сон такой. — произнес мужчина и Цзян Чена пробрала дрожь от его голоса. Изнутри пробежали мурашки, взбудоражив внутри него что-то новое для мужчины. Это пугало. Лю Цингэ вновь сделал шаг вперед, и глава Цзян снова отступил. А потом еще раз...и еще. Вскоре глава ордена Цзян бесстыдно гнал подальше от мужчины, захлебываясь возмущением от самого себя. Он.НОРМАЛЬНЫЙ.ДА. Точка. Верно ведь? Тогда почему он убегает и позволяет играть в эти чертовы догонялки!? Но Цингэ так завораживающе молчит, а взгляд словно... захватывает в себя... Наверно, впервые(а может нет) в своей жизни Цзян Чен споткнулся. А вот о камень или свои собственные принципы — вопрос, требующий отдельного внимания. Его легко поймали руки, намного крепче его, прижав к, о боже, такой же твердой спине, словно она из камня! Вот что значит, бессмертные на высоте и не сравняться с простым людом! — Что тебе от меня надо!? — взорвался наконец-то заклинатель, повернув голову к лицу мужчины, сжимающим его в непозволительно близкой позе. Цзыдянь вдруг отказался реагировать на приказ господина. Лорд Лю Цингэ посмотрел на него непонимающим взглядом, а затем спросил: — А ты не помнишь?— говорил он с такой интонацией, как что-то невозможное. — Не помню чего?— побледнел Цзян Чен, становясь такого же, как и Цингэ, цвета. Что он сделал в их ПЕРВУЮ и он надеялся, что ЕДИНСТВЕННУЮ встречу. Взгляд Лю Цингэ потемнел и мужчина понял, что тот обиделся. Не зная почему, но сердце дрогнуло. Ему же... Понравился этот парень, верно? Пусть он и отрицает это даже сейчас и принимает очень неохотно. Но блять, его этот прекрасный образ терзал несколько месяцев кряду! И вдруг и близкое расстояние перестало быть отвратительным, и настроение горного лорда непозволительно милым. — Что же я... сделал? Или сказал? Я совершенно ничего не помню в день нашей встречи...— спросил Цзян Чен, попытавшись выбраться из тисков, но безрезультатно: черт, у него слишком сильные руки! Его даже будто сильнее сжали! Почему это так... приятно? Быть под чьим-то контролем, не имея выбора, не так, когда ты в плену, а просто, поддаться кому-то в силе превышающей твою. Цзян Чена передернуло. Нет, нет нет. Не нужно ему такого, какого черта он нашел в этом!... этом!... что-то приятное!? Но даже представив картину, что события происходят наоборот, становилось не менее слаще... О духи, что с ним такое!? — Мы напились. В этом была моя вина. Я перепутал комнаты, — произнес Лю Цингэ, хотя не было в нем и капли чувства совести. — И? Я помню, что отправился спать. Неужели я после этого пьянствовал дальше? — брови Цзян Чена изогнулись вверх. Лю Цингэ кивнул. — Да. И после мы с тобой... Обсуждали, что судьбы похожи и то, как же нас достали обрезанные рукавы. — усмехнулся он. Цзян Чен понял. Они разговорились и получается, нажаловались друг другу на каких-то парочек. Если он говорил про Вей Усяня, а он точно мог говорить лишь про него и Лань Ванцзи, то, у Цингэ такая же ситуация? — Так зачем тебе я? — сглотнул он, злясь, что у истории может быть продолжение. — Понравился. — без стыда и хоть намека на смущение ответил горный лорд, заставляя пораженного главу ордена застыть. — Я...?— лишь выдавил он из себя, кажется, впервые потеряв все силы сопротивляться жизни. Как такому прекрасному заклинателю, горному лорду, оного кличут богом войны, мог понравиться Цзян Чен? Да о нем только и могли слышать, как о предателе собственного брата ради ордена и общества! Он вечно винит себя за все собой сотворенное, но знает, что ни любви(которую и не желал), ни прощения не заслуживает. И тут ему говорят, что он кому-то нравится. Да хрен уже, что мужчине! А как же его крики на весь мир, что он ненавидит всех педиков!? Это его не останавливает? — Чем это? — он задрал голову, уверенный (переубежденный) в том, что ему послышалось. — Характером, силой, речью, внешностью, — Цингэ склонился к нему, поворачивая его лицом к лицу,— запахом. Уж точно не цветами он пах в алкогольном опьянении. Скорее уж ему понравилось вино. Вконец смущенный словами заклинателя, Цзян Чен заткнул ему рот рукой, чтобы больше ничего не слышать. Глаза шокированно расширились, рот приоткрылся, а брови вообще были готовы улететь за челку. И все так контрастировало с холодным и спокойным взглядом Лю Цингэ. Он был уверен в своих словах. А что мог сказать он? Что единственной причиной его симпатии является внешность? Но, гляда на горного лорда, казалось, что тому не важны ответные чувства на такие духовные ценности. Кажется, он стал даже что-то вспоминать, смотря на него воочию. Или нет, он же находится во сне. На душе стало горько от этого осознания. — Эфо сон, но я насфоясий..— пробурчали ему прямо в руку. Это... Такое колдовство? Уж лучше бы так. — Значит в ту ночь, мы ничего странного не делали?— отрицательно помотали головой,— просто разговаривали? Вот почему тогда с его души словно камень упал. Он просто выговорился, пусть и не помнил этого! Но кое-что его беспокоило. И это заставляло его все еще чувствовать себя запертым в той самой клетке. А Цингэ тем временем продолжал стоять, уткнувшись лицом в его ладонь, словно самый счастливый человек на свете, которому большего и не надо. Он шумно втянул воздух, заставляя Цзян Чена отдернуть руку. Горный лорд с разачарованием выдохнул. — Этот лорд понимает, что своим поведением стал всем отвратителен главе ордена Цзян. — он резко отпустил его, отходя в сторону. — Все, что мы обсуждали, было склеено нашей общей нелюбви к "подобному", и тут я... Он понял это. Но считай так Цзян Чен до сих пор, подобное бы и произошло. Однако... «Ты сейчас серьезно?»— мысленно застонал Цзян Чен, смотря на Цингэ, как на умалишенного. Он для кого два месяца пытался смириться со своим положением, а теперь Лю Цингэ уйдет и скажет забыть!? Хрен там плавал! Еще и когда... когда подобное... оказалось поактически взаимно и ему было даже странно себя так ощущать. Но он не скажет этого. Нет. Не будет дарить надежду. Но... — Понравиться и любить — разные вещи. Можно просто начать с дружбы. — слабо улыбнулся Цзян Чен, и Цингэ вторил ему в ответ. А может... сразу с кровати. — Главе ордена не обязательно делать это лишь из-за того, что я сильнее. — Мне плевать. — нет, ему понравились эти сильные руки. Уши Цзян Чена покраснели, выдавая все мысли. Даже признавая это, он не верил, что может быть кому-то не ненавистен. А думать о чем-то ему стыдно! Стыдно! И постыдно! Верно, они просто могут познакомиться поближе в... Реальном мире. Не так, как получилось сейчас. Может тогда, узнав его лучше, от него отвернуться и он не будет питать лишних надежд. Цзян Чен недостоин светлого будущего. Он привык быть брошенным, а потому предпочитал вообще ни для кого не представлять важности. Так произойдет и здесь. — Этот лорд прибудет в Юньмен, как только сможет. — просветлевшие глаза Цингэ не переставали удивлять Цзян Чена. Внешне спокойный и холодный, но его мысли выдают глаза. Или он на них зациклился. — Слишком самонадеянно для того, кто мне приснился. — усмехнулся Цзян Чен, чувствуя, что пространство вокруг начинает плыть. Как только он проснется, возможно, что он забудет этот прекрасный сон. А Цингэ и знать ни о чем не будет. — Но достаточно, чтобы я знал, что меня ждут. — склонился в поклоне горный лорд и это единственное, что увидел глава ордена, прежде чем проснуться. Цзян Чен ни за что не признается, что правда ждал. Возможно того, кто приснился ему в бреду и даже не в курсе того, что мог пообещать. Нет, ему не было горько, но осадок остался. Но когда он вспоминал слова возможной своей галлюцинацией, сердце пропускало удар и прутья клетки ослабевали, позволяя ему дышать. Даже Цзинлин с сомнением заметил, что у его дяди из неоткуда хорошее настроение. А Лю Цингэ прилетел на мече через 26 дней. Ровно столько требовалось времени, чтобы пересечь расстояние от Хребта Цанцюн до земель ордена Юньмен Цзян без остановок.