Я знаю: ты понимаешь, как мне плохо
сейчас,
И я почти себя убил, но ты пришла в
нужный час.
Говорят, что старость – это "когда хватает ментального". Когда хватает эмоций, тёплых чувств, одних взглядов на кого-то, чтобы выразить свои мысли, свою любовь. Ты всегда знаешь, что думает твоя престарелая мама, стоит ей нежно, глазами, сказать о том, насколько ты ей дорог. Тебе необязательно хватать жену за талию, шептать что-то на ухо по-юношески пылко, чтобы она точно поняла, насколько мила твоему сердцу. И твоим детям за столько лет очевидно — они твоё сокровище.
Махать рукой, хватать под коленками, страстно целоваться на глазах у всех или, полярно, звонить родителям и клясться посещать родной дом чаще, скрывать ссоры, разводы от материнского чутья, трепать дочь по голове, смеяться, пытаться утащить её кататься на байке — физическое проявление любви. Присуще молодым, несносным, пылким и неспособным сдерживать эти порывы, желающим выражать и выражать всё, что не умеют произнести ртом. Им ещё предстоит доказать, насколько кто-то дорог, насколько велико желание связывать навеки две судьбы.
Но Андрей Евгеньевич Быков, априори человек, привыкший к силе, к показательным действиям, уверенный, что только твои руки скажут лучше слов, что тысячи фраз не стоят и цента от поступка; мог с уверенностью сказать: ментальность не спасает.
Больше не спасает.
Раньше ему хватало простого, очень резонирующего: знать о том, насколько верность его жены крепка. Насколько они любят друг друга.
Эта тонкая материя его души, которая легко рвётся.
Сомнения не рождались в голове, не нужно было никого ревновать. Пока он рядом, пока на их безымянных пальцах золотые кольца — союз
вечен. Анастасия больше не сбежит, он больше не уйдёт к мимолетной ностальгии, он любит только
её. И для этого не стоит проверять переписки, первым подходить к входной двери при подозрительных звонках, не нужно забегать к Кисегач в кабинет и думать с кем это она сейчас так неформально говорит по телефону?
Но, стоя перед домом, где, как оказалось, находится совершенно не его квартира, смотря на жирного, мерзкого мужика, залезающего в окно его жены, Быков разбивает свои поистине детские, наивные убеждения.
Ментальности не хватает.
Уверенности нет.
В тот день. В тот день, когда она бросает его, когда он бросает всех, лёд голубых глаз трескается, а вместе с тающим взглядом ломается и что-то внутри. Что-то важное, что когда-то принадлежало лишь ему единственному, рушится, сохнет без Насти.
Так давно эта уверенность, стойкость, хитрость, сталь его внутреннего стержня, свобода и желание бороться были исключительно его собственностью, целью жизни, основополагающим, сейчас — ободранные ошмётки, совершенно не нужные, когда ты один в съёмной старой однушке на краю Питера.
Они не судились при разводе, Быков не требовал ничего от общего нажитого, но бывшая жена отобрала часть его, казалось, железного и ледяного сердца. Голыми руками, брызжа кровью из сожаления и недопонимания, вырвала всё искреннее желание жить, всю силу, произнося слова:
"Но с тобой я точно не останусь"
Натерпелась, всё, хватит с меня.
Пять лет — именно столько они были вместе как нормальная пара, как два верных друг другу человека; три с половиной из них — как муж и жена. Кажется, Андрей шёл к этому итогу вечность, только чтоб узнать: он и дома тиран, замучавший супругу.
И пусть потом, объяснившись с Настей, переехав на его непроданную, брошенную квартиру, выслушав о том, как на самом деле Кисегач не хватает этих шуток, розыгрышей, веселья и странных, неповторяющихся свиданий и комплиментов, Быков возвращается домой; он не может пытаться говорить о том, что всё ещё уверен.
В себе.
Что ему хватит знания, факта.
Факта ли? Что этот мир, новый мост между ними — её выбор, и он в любом случае подразумевает его "изменение", прямо означает: прошлые уступки оказались малы. Но это звучит сложнейшей задачей, высокой скалой, на которой ты — идиот, загранный хищником без снаряжения и спасательного карабина вторых шансов и поводов жить. Впервые за долгое время Андрею искренне не хочется идти дальше от страха провала. Как поступление в вуз, как последний экзамен, как переезд, как первый брак, как первый ребёнок — всё такое нужное, всё такое пугающее.
Он никогда не показывал окружающим эту слабость, именно поэтому все переживания и сожаления по возвращению в Москву он говорит миру не через бутылку водки, а через чересчур громкие ругательства и издевательства. Работники терапевтического отделения только и говорят, насколько Быков озлобился, а Андрею хоть такая радость, главное, что лишь от себя он слышит по ночам, вновь страдая от бессоницы: "
Ты стал слаб".
Только с заходом солнца, когда за зашторенным окном нет и света уличного фонаря, мужчина позволяет себе то, что прежде казалось смешным —
обнять.
Прижимает крепко аккуратные, узкие плечи жены к своей груди, зарывается носом в короткие тёмные волосы, влажные и приятно пахнущие дорогим кондиционером, исключительно в этот момент полно ощущая насколько она
его.
Позволяет такое чаще, стоит мыслям уйти в тяжёлые дебри воспоминаний, а Насте оказаться достаточно близко и одновременно далеко от посторонних глаз, чтобы Андрей мог резко притянуть тонкую талию к себе, крепко зажать сильными руками. Чтобы никто не слышал громкий "чмок" в обе щёки, чтобы лишь он видел, насколько правильно эти нежные, бледные руки лежат в его собственных. Лишь тогда Быков может принять в голове набравшуюся уверенности мысль о том, насколько это красиво смотрится, насколько он несчастлив без устоявшейся жизни,
без неё.
Это должно пройти, переболеть. Люди отходят месяцами, годами от разводов, разрывов и расставаний, а ему, потерявшему Настю больше двадцати семи лет назад, тогда, ещё в институте, это могло бы показаться простым. Наверное, он правда сдаёт, действительно стар, раз эти последние полгода для него — страдания.
Всё однозначно будет лучше, всё встанет на свои места, Быков уверен в этом, когда держит в шершавых ладонях расслабленное лицо напротив, когда прижимается к прохладному лбу одними губами. Когда проснувшаяся Настя тихонько лежит, гладя напряжённые плечи Андрея кончиками пальцев.
Они справятся, вдвоём, в крепких объятиях.
