Живая сталь

      Сгибая руку, сжимая и разжимая пальцы, он наблюдал за разницей между человеческим и синтетическим. Как все это удивительно странно! Каждая фаланга его пальца выточена и отполирована, скреплена алыми суставчиками, на которых кое-где стыдливо поблескивает сталью затертая краска. Механические руки пахнут ароматным машинным маслом. Этот запах, казалось, уже въелся в сам металл. А Билли и не против. Ему нравится, пусть модуль определения ароматов и барахлит время от времени, и не передает дешевые маслянистые нотки. А может он просто привык к собственному запаху?       Билли с привычным ему любопытством разглядывает свои руки, анализируя их, словно в первый раз. Затем переводит взгляд и ощупывает теплые человеческие. Мягкие, податливые сосисочки с костями внутри выглядят хрупкими, и если чуть сильней надавить на бугорок, называемый костяшкой, то можно услышать характерное похрустывание. Руки Лайтера испещрены шрамиками и сильно намозолены. Это определенно руки бойца. Терпеливого и стойкого бойца с подпольной арены, который сейчас с благоговением наблюдает за любопытным конструктом, боясь того спугнуть и упустить столь необычный момент. На мгновение показалось, будто он перестал дышать и даже как-то странно замер.       — Лайти, ты совсем не дышишь! — задорно подметил Билли и сверкнул своими счастливыми желтыми глазами. Ох уж этот умный Билли и его хитрые машинные сенсоры. Лайтер выдохнул, не сумев сдержать улыбки.       — И как ты только все подмечаешь… Ну? Насмотрелся на мои руки?       — Да погоди ты! — Билли дернул его за руку и солнцезащитные очки чуть не слетели с лица байкера. Настолько робот был увлечен процессом.       Он тыкал и щупал, тянул и сгибал, но все никак не мог понять свои внутренние ощущения. Он был беспокойным весь день, то до жути тихим, то шебутным и гиперактивным. Это заметили все, но не придали значения в отличии от чуткого на такие вещи Лайтера. Что-то беспокоило его в Билли, но то ли гордость, то ли попытка казаться «крутым» не позволяли ему задать вопрос. Сердце тревожно трепетало в груди, а глаза бегали по комнате.       Половина второго ночи. Именно это время вырисовывалось сейчас на настенных часах в тускло освещенной комнатке Лайтера. Когда они вдвоем время становится лишь мифом, глупой сказкой. Байкер и вовсе не заметил, как быстро оно пролетело и как долго конструкт пытался найти схожести и различия между живым и искусственным. Усталость Лайтера сошла на нет из-за волнения и блуждающих в голове мыслей. Бегающий взгляд вновь остановился на Билли. Черная железная спина поблескивала в приглушенном свете дешевой лампочки и всем своим видом кричала «потрогай». Нет, нельзя сказать, что провоцировала, скорее просто манила. Теперь настал черед Лайтера любопытствовать и наглеть. Ох, он отыграется на Билли. Это будет чемпионский реванш! Рукой он коснулся стальных спинных позвонков конструкта, а тот резко дернулся от неожиданности.       — Воу, воу! У тебя руки горячие! — Билли широко распахнул сияющие глаза и даже почти полностью развернулся. Матрас кровати под ними гулко заскрипел, словно страдая от веса мужчины и робота.       — Что такое, городской неженка? — Лайтер снял очки и отложил их в сторону. Его глаза засверкали недобрым огоньком, — Ты меня здесь целый час мял, как антистресс-игрушку, а себя и пальцем потрогать не даешь. Не честно, дружище.       —  Эй, я не от скуки это делал, ясно? —  в роботизированном голосе послышалась не наигранная серьезность, — Есть причина…       Билли скорчил страдальческое лицо и разочарованно поник. Эти грустные глаза не могли не тронуть любящее сердце Лайтера, но даже он не знает, как подступиться. То, что творится в голове Билли – загадка похуже баек о криптидах, что крутят на сомнительных каналах по ночам.       — Вы, люди, интересные штуки, — стрелок наконец отпустил руку Лайтера, — Вы такие… Живые.       Тонкие брови Лайтера от удивления поднялись, а сам он выпрямился, как по струнке, — И когда тебя начали волновать такие вопросы?       Билли замялся и нервно отвернулся от собеседника. Как удивительно скромен бывает этот боевой андроид. Грозная машина, а так невинно и по-детски перебирает пальцами, что-то совершенно невнятно бормочет себе под нос, погружаясь в рассуждения. Байкер нервно выдохнул, словно собираясь с мыслями, а затем одним плавным движением вперед сократил расстояние между ними. Крепкими руками он схватил холодный стальной корпус и прижал к себе так, словно не намеревался никогда отпускать. Тело Билли дрогнуло от неожиданных действий, но сопротивляться он не стал. Как все это удивительно странно… В объятиях Лайтера всегда было что-то особенное. Словно хватка утопающего, что держится за последнюю возможность выжить… Или, как показывали в фильме, долгие объятия перед тем, как пара расставалась навсегда, а потом шли титры. Не хотелось отпускать, но рано или поздно все заканчивается. От этого конструкту стало грустно.       — Тебя что-то беспокоит весь день. Что это? — Лайтер уткнулся носом в железную шею и вдохнул этот сладковатый маслянистый запах. Спина у стрелка была холодной, но согрелась под воздействием живого человеческого тела. Руками он обвился вокруг его груди и талии, словно плющ. На ощупь Билли казался тоньше, чем выглядел со стороны и Лайтеру это нравилось. Нравилось, что он мог обхватить его целиком.       — Ч-что так заметно? Весь день? — синтетический голос задрожал.       — Просто скажи мне.       Твёрдый и хриплый голос Лайтера раздался прямо над слуховым модулем, словно лишая воли и подчиняя себе. От этого по корпусу андроида пробежала мнимая волна мурашек. Хватка бойца только усилилась, а Билли наоборот расслабился и закинул голову назад положив ее точно на теплое плечо.       — Ты знаешь, я не из тех, кто «изливает душу», — он легонько хихикнул в своей привычной игривой манере, но затем вновь сделался до боли серьёзным, — Но тебе я доверяю.       Конструкт сделал паузу, то ли чтобы придать «киношной драматичности», то ли чтобы насладится теплым телом Лайтера, что не прекращал крепко прижимать его к себе. Хотелось расплыться в удовольствии и покое, не нарушая эту молчаливую идиллию.       Духота, воцарившаяся в комнатке, понемногу начинала растворятся, когда в приоткрытое окно задул свежий ураганный ветерок. Запахло долгожданным дождем, которого не было на Объездной уже добрую пару месяцев. Было бы славно, если бы засуха ушла хотя бы на одну ночь.       — Так что же это? — нетерпеливо пробубнил байкер продолжая тыкаться носом в стальную шею.       — Наши отношения.       Это сердце пропустило удар или гром где-то на горизонте дал себе волю разгуляться? Лайтер так и не понял. Он замер, ожидая чего угодно от Билли. Даже на подпольной арене он не был так напряжен и сконцентрирован, как здесь, в минуту душевного разговора.       — Эй, расслабься, это меня напрягает, — конструкт постучал пальцами по окаменевшим мышцам байкера, как бы прося отпустить его, но тот не двинулся ни на дюйм. Наоборот, Лайтер до стального скрежета сжал тело Билли.       — Что значит «Наши отношения»? — суровость и стойкость чемпиона не дрогнула даже в голосе, но он соврал бы, если сказал, что не нервничает.       — Ну… Разве это не странно, что человек встречается с машиной? Тебе так не кажется?       «Ах, вот оно что…» — подумал байкер и облегченно улыбнулся, — Нет, мне так не кажется.       — Я же неживой в отличии от людей…       — На мой взгляд в тебе гораздо больше человечности, чем во многих других людях, Билл, — Лайтер перебил его и случайно расслабил хватку. Этого мгновения хватило, чтобы конструкт ловко вывернулся из объятий, развернулся и вдумчиво уставился на него. Если бы не шум ветра и начинающийся дождь, то можно было услышать то, как гудит логическое ядро в груди Билли. Он опять анализирует. Виновато опущенные глаза предательски выдают его тоскливые, странные мысли, и это выражение в очередной раз колит Лайтера в само сердце. «Прекрати быть таким выразительным, чертов робот» — проносится мысль в его голове, а брови невольно хмурятся.       — Мне казалось, что тебе будет лучше с человеком, чем с бездушным конструктом. Поначалу я подыгрывал тебе и твоим чувствам… Это было глупо, — он разочарованно опустил голову, — Но потом что-то странное начало происходить. Твои слова и поступки, и то как ты говоришь, и как смотришь… Все мои компоненты начали гудеть! — Билли зажмурился и закрыл лицо руками пытаясь скрыть этот нарисовавшийся пиксельный румянец. Он тараторил как нервный ребенок, — Механик сказал, что это совершенно-совершенно нормально, но я не поверил! Я долго обдумывал все это и изучал посредством… Ну… Фильмов. В такие моменты я представлял…       Наконец конструкт замолчал, отдернув себя от того, чтобы наговорить лишнего. Он и так сказал предостаточно, но эта чертова улыбка все никак не уходила с лица Лайтера. Сквозь механические пальцы Билли подглядывал за ним и чего-то ждал.       — И что ты представлял? — Лайтер настойчиво напирал на него все больше сокращая расстояние между ними, которое образовалось, когда Билли вырвался из крепкой хватки.       — Ну… — Билли убрал руки от лица и по-новому начал мять свои пальцы, — В одном фильме была влюбленная пара. Они обнимались. И мне тоже захотелось, чтобы ты меня так обнял… И ты обнял! Я не ожидал, но мне стало так хорошо и так спокойно. Недолго думая и не теряя решимости, Лайтер обхватил беспокойные ладони андроида своими. Билли замер, не отводя взгляда от крепких рук, покрытых шрамами, которые до этого он мял, словно игрушку.       — Ты переживал, что все это неправильно? — Лайтер снизил голос до шепота, — Ты задал тот вопрос только чтобы понять странные ли наши отношения?       Стрелок робко кивнул. Казалось, что эти оптические линзы, называемые «глазами», смотрели в саму душу Лайтера и искали понимания.       — Мы живем в странном мире, пожираемом чудовищно-непонятными кавернами, а ты переживаешь за отношения между людьми и конструктами, — Лайтер не сумел сдержать смеха отчего и так нервный Билли залился еще большим смущением, но руки не убирал.       — Эй, ну хватит! — Билли сжал теплые ладони и пихнул Лайтера лоб в лоб. Тот поморщился от неприятных ощущений, но позиций не сдал, а наоборот сам подался вперед с довольной ухмылкой. Он ловко прильнул губами к лицу конструкта, оставив влажный отпечаток поцелуя на поверхности защитного стекла. Отстранившись они молча смотрели друг на друга. В сложившейся ситуации слова были излишни, за них говорили сверкающие огоньки в глазах и осторожные, практически невесомые прикосновения. Лайтер жадно выцеловывал слова любви на стальном теле, пока механические пальцы обводили шрамы на коже, перебирая их один за другим, словно пересчитывая и забирая боль прошлого.