Прошлое назад уже не вернуть

Майки не понял, как такое получилось, что он оказался в подчинении его старшего приёмного брата, но ему уже некуда не деться, ничего не изменить, то, что он просыпается в холодном поту каждую чёртову ночь из-за того, что он убил его друзей, друзей, которые его поддерживали, он никогда не простит себе это. Идзана буквально насмехается над ним каждый раз, как только просит нажать на курок пистолета, ослушаться нельзя, иначе последует наказание, а как насчёт самоубийства? Ну, об этом даже думать нельзя. Идзана же следит за каждым шагом, куда бы ты ни пошёл, куда бы ни повернул, о чём бы ты ни подумал, ничего нельзя без разрешения хозяина, и вот снова 00:05, Манджиро проснулся в холодном поту и опять же из-за сна, в котором он убивает своих друзей одного за другим, он осмотрелся и был удивлён, что Идзаны, который ему и шага сделать не даёт, нет рядом. Майки встал с кровати, его трясло, он направился на кухню, чтоб выпить таблетки, его длинные чёрные волосы спадали на лицо, и выглядел Манджиро как мертвец. Ох, как бы он хотел покинуть наконец его брата и жить, хотя нет, лучше просто взять и умереть и больше не видеть его никогда, он помнил тот момент, когда Курокава зазывал на свою сторону, он выглядел так умиротворённо и так чисто, что нельзя было подумать, что он причинит ему столько вреда, в тот день Майки был опустошён и сломлен, погиб его один из последних лучей счастья, Эма, это Идзана приказал Кисаки убить её, зачем же он пошёл за Идзаной, если Курокава его и уничтожил, но всё же прошлое назад уже не вернуть, так что придётся мириться с этими адскими муками, может, когда-нибудь Идзана его так замучает, что он погибнет, если так и будет, это будет самый лучший подарок. Майки открыл коробку антидепрессантов и достал оттуда содержимое, засунул в рот и проглотил, побочный эффект от антидепрессантов были галлюцинации, так что Майки в сотый раз подумал, что выспаться вообще никогда не получится, этот недонаркотик по идее должен помогать, но от привыкания нужно увеличивать дозировку с каждым разом всё больше, оно медленно убивает мозг. Майки лежит на кровати с закрытыми глазами и пытается уснуть, хоть он и должен отрубиться быстро, но галлюцинации всё портят, чёрные силуэты, похожие на его умерших друзей, винят его в том, что он повёлся на манящий сладкий голос. Майки ворочаться на кровати от всего этого, но всё же ему удаётся усмирить свои галлюцинации и он наконец провалился в царство Морфея, но ненадолго, щёлкнул ключ, а это означало, что откуда-то вернулся Идзана, пропадавший всю ночь, и спокойствию Майки настал конец, ведь Манджиро хоть и сломленый показывает свои клыки, но это сразу же карается наказанием, сегодня Майки был не в силах вытерпеть наказание, так что придется терпеть компанию его старшего брата. Поглаживание Идзаны по спине привело его в чувства. Курокава выглядел бодро, будто бы он спал восемь часов так точно, а не пропадал целую ночь где-то. Идзана заговорил своим бархатным голосом, он снова задавал с утра эти тупые вопросы: «Как ты спал сегодня, малыш, как дела у тебя?» Майки они уже, если честно, достали, но отвечать приходилось: "Спал как всегда хуёво, ну ,а дела с ними не знаю, нормально вроде" как только он договорил, Идзана влепил ему пощёчину, щека быстро приобрела алый оттенок, Майки сжал зубы от боли. — Я же тебе говорил так выражаться, никогда меня не слушаешь! — очень громко рявкнул Идзана. Все мысли Майки перепутались, все слова были вразнобой, но среди этого можно было разобрать, как Майки материт Идзану и желает ему смерти. Манджиро всё же нашёл себе силы ответить: "Да знаю, но всё же я не маленький, может я сам буду решать, что мне можно и нельзя.,, Идзана усмехнулся: "Пока ты у меня, тебе можно только исполнять мои приказы, остальное тебе противопоказано, ведь если ты будешь делать всё, что хочешь, то ты себя погубишь.,, Майки захотел отвернулся от брата, но не смог, его силой притянули обратно. Глаза поймали злой взгляд Идзаны. Эти фиолетовые глаза смотрели на него не с ненавистью, но и не с добрыми намерениями. Майки подумал, как же выглядели тогда его глаза, скорее всего, опуташённо, ведь чёрный импульс его поглотил. Манджиро подумал, что на сегодня насилия с него хватит, и решил больше не ввязываться в спор, и согласился с его братом: "Ладно, Идзана, я буду тебя слушаться, вот только где же ты пропадал всю ночь?,, Майки было вообще не интересно, где и с кем был его брат, но делать-то что-то нужно было. Идзана помедлил, но потом ответил: "Тебе это незачем знать, ты всё равно на улицу не выходишь и не знаешь моих сообщников, кроме Какучо, Хайтани, ну и Кисаки, конечно же.,, При упоминание Кисаки Майки напрягся, но пытался не подавать виду, но Идзана это заметил: "Ох, Майки, какой же ты сломленный, что ты аж напрягаешься от одного произношения его имени, это ведь я приказал ему убить Эму, но почему-то ненавидишь за это ты его, а не меня, я бы хотел убить кого-нибудь из твоих друзей и семьи, но, к сожалению, они все уже мертвы.,, Майки уже был на грани срыва, а Идзана всё давил и давил. Манджиро не планировал сегодня снова лежать без сознания, но его брат так и пытался это воплотить. "Идзана, вот ты специально это делаешь, тебе так хочется поиздеваться надо мной, какой же я никчёмный, какой же я бесполезный.,, Идзана от этих слов аж застыл с улыбкой на лице из-за ступора, но сразу же опомнился и снова дал Майки пощёчину: "Как ты смеешь вообще меня перебивать, ещё одна такая выходка за сегодня, и стоять ты ровно явно не сможешь, ты всё уяснил?,, Майки безразлично ответил: “Да-да, я всё понял, «мой господин».,, Идзана услышал, что его «братишка» говорит с сарказмом, и он уже было хотел снова ударить, но передумал. “Ладно, живи сегодня, но если твоё поведение не исправится к завтрашнему дню, мне придётся применить суровые меры.„ Манджиро сглотнул, он не то чтобы боялся брата, он уже привык к его наказанием, но этот суровый голос отдавался в голове много-много раз, и это сводило с ума. Из раздумий его вывел Идзана со своим “Есть хочешь?„ Это уже ни в какие рамки не лезло, только что он угрожал наказанием, а теперь со спокойной душой говорит, хочет ли он есть, ну это просто с ума сойти. Майки даже хотел сказать “Чё, блять?„ , но сдержался, ведь материться ему запрещали, так что он хотел ответить менее грубо, но с губ сорвался вообще не тот ответ, который он хотел изложить, и этот ответ оказался чрезвычайно тупым, просто слово “Хочу.„ – «Ну тогда пошли». Идзана тронулся с места, но Майки так и оставался сидеть на кровати, тогда Курокава остановился, повернулся и саркастически проговорил: «Мне тебя на ручках понести, как принцесску?» Майки пришёл в сознание от этих слов: “А, нет, сейчас приду.„ Манджиро казалось, что его брат какой-то слишком добрый, но пытался не обращать на это внимания и медленно плёлся за Идзаной. Майки дойдя до кухни сел за стол и снова погрузился в мысли, но его прервали словами: “Что будешь?„ Майки безразлично ответил “Что угодно„ на самом деле он не хотел есть, но всё равно ведь зачем-то ответил «Да» на вопрос, хочет ли он есть. Но опять, как только он погрузился в мысли его прервал Идзана: “Я купил таяки, будешь?„ Манджиро, конечно, любил их, но сейчас они вызывали у него отвращение, но пришлось согласиться, в принципе, после трапезы произошло то, что он и ожидал, он сидит над туалетом и пытается справится с позывами к рвоте, ладно, если бы он ещё был один, но Идзане, как всегда, захотелось лишний раз его подколоть. Идзана подошёл неожиданно, так что Майки вздрогнул, и своим противным голосом начал заливать: “О хо хо, Майки! Я ведь на них деньги потратил, а ты так жестоко обходишься с едой„. Терпение Манджиро было не безграничным, поэтому он, не подумав, ляпнул: “Выйди, урод, и без тебя плохо„ , но как только он это сказал, получил пинок в спину и новый позыв к рвоте. Ну и конечно ругательства от Идзаны, он и дальше держал ногу на его спине и посыпал его разного вида ругательствами, вот ведь сам матерится как сапожник, а мне даже, блин, сказать запрещает. Когда всё это закончилось, Идзана снова превратился в чёрт побери ангела, ну прям волк в овечьей шкуре, ей-Богу. На часах показывало 19:25, Майки удивился, ведь он только завтракал, а значит, встал он далеко не рано, ну, в принципе, и хрен с ним, он и так уже давно потерял счёт времени, побудешь хоть пару дней с его братишкой, свихнёшься уже, а Майки провёл у него уже 3 года, и каждый раз он вспоминал 1 неделю, Идзана всячески над ним издевался, Майки пытался отбиваться, пытался убегать, но Курокава за это его сильно наказывал, самое жестокое наказание для Майки было привязывание к батарее, а потом его насиловали, поэтому Майки пытался больше не убегать и быть паинькой, но иногда это не получалось. Майки вспоминал, как он кричал, что можно было подумать, что его слышала вся Япония. Манджиро настолько погрузился в мысли, что и не заметил, как прошло целых 30 минут, время ещё было детское, но он решил лечь спать, и *снова история повторилась*, и Майки проснулся посреди ночи, чтоб выпить антидепрессанты, его одолело чувство дежавю, и это чувство преследовало его всё неделю, и его это честно заебало, и он решился на отчаянные меры, снова попробовать сбежать. Майки это решил сделать ночью, когда его брат уходил. Идзана уходил поздно ночью, когда Майки спал, он это замечал только из-за того, что время от времени вставал принимать антидепрессанты. В этот момент он решил не выпить таблетку перед сном, он не хотел глубокого сна, хотя и с таблетками спал плохо, но в этот раз ему хотелось свалить побыстрее. Вот он ложится спать, не принимая таблеток, и, немного поворочавшись, наконец уснул, недолго, как он и думал, всего спал 2 часа, но этого было достаточно, брата в кровати, как и дома, не было, так что Майки незамедлительно начал собирать вещи, но их у него всё равно немного, так что собрался он минут за 6 и начал воплощать свой план в реальность, он вышел из дома, ну как вышел, скорее выпрыгнул в окно, которое Идзана перестал закрывать, как попытки побега прекратились. Приземлился Майки неудачно, возможно, вывихнул ногу, но ему было все равно, он за длительное время наконец на улице, и боль как физическую, так и моральную он перестал чувствовать, перестал ли? Похоже, что нет, он столкнулся со злобным взглядом Идзаны, он попал... Ну и чего это ты здесь делаешь? Голос Идзаны был грубым, наседающим, даже манипулирующим, этого голоса и боялся Манджиро. Да так, Майки потерял контроль над собой, хоть и хотел сказать то, что упал с окна, но язык думал об обратном, мне надоело быть с тобой, мне надоело то, что ты меня контролируешь, я не твоя собачка, а ты, ты просто урод, который помешался на своём приоритете, и Шиничиро ты вообще мне не брат, наши узы не связаны. Идзана пнул Майки в живот: слушай, не дорос ещё, чтоб тявкать на меня, тебе следует преподать урок. Из-за того что удар был сильный, Майки потерял сознание, очнулся уже когда был полностью обнажён и связан, не успел он только отойти от шока, заговорил Идзана: ну что, мой маленький и беспомощный младший братик, раз уж ты не понимаешь словами, буду делать это действиями. Курокава начал что-то делать у Майки за спиной, он этого не видел, его как-то странно связали, что он не мог повернуть голову, вдруг его потянули, и спиной Майки ощутил что-то тёплое, так казалось поначалу, потом эта теплота стала более горячей, в этот момент Манджиро понял, это самое наказание, его привязали к батарее: „Идзана, эй, слушай, развяжи меня, давай договоримся„ —„Ох, нет, ты должен понести наказание в полной мере.” — Губы Идзаны растянулись в улыбке. Манджиро не мог сдвинуться с места, так как сзади него батарея, а спереди его брат... Лицо Майки выглядело напуганным. „Ну что ж, поиграем, мой милый младший братец, жди меня тут.” Майки сейчас очень сильно хотелось убежать куда-нибудь подальше и больше никогда не видеть Идзану. Через некоторое время Манджиро услышал шаги, вскоре его брат оказался в комнате, взгляд Майки выскользнул вверх, и заметил утюг в руках своего брата. Майки попятился назад, но наткнулся на горячую батарею, но ему было уже все равно на неё, его больше пугало то, что было у Идзаны в руках. Идзана усмехнулся: „ну куда же ты убегаешь, младший братик? Наши игры только начинаются.” Идзана склонил голову набок, и Манджиро увидел его оскал. Курокава начал подходить к Майки, и тут Сано ударила резкая и жгучая боль, Майки закричал. — Ой, прости, не удержал. Идзана поднял утюг, на груди Майки красовалась облезлая кожа. — Ну что за красота, может, оставим ещё такой на твоём теле? Зрачки Майки расширились: «Нет, Идзана, ты не посмеешь, нет, не надо». — Ох, не надо, это почему? По-моему, довольно красиво. — Красиво!? Красиво!? Ты совсем, может тебе и красиво, а мне, сука, больно! Идзана пихнул Майки в живот. — Непозволительно собаке тявкать на хозяина, думаю, утюга будет мало. Идзана ушёл за новым предметом для пыток. Майки лежал на полу и кашлял, захлёбываясь в слезах. Боже, боже, за что мне это?! Не хочу жить, если это отродье будет рядом со мной, как же я его ненавижу! Манджиро и не заметил, как пришёл Курокава, его первой реакцией была: „Боже, Идзана зачем тебе ведро?!” Хотя Майки и догадывался зачем, и явно не хотел, чтоб его брат это делал. — Как это зачем? Плохих собачек, не слушающих хозяина нужно наказывать. — А до этого ты меня лелеял что ли?! Ты используешь метод даже не кнут и пряник, а только кнут, что ты за человек, хотя тебя и человеком назвать трудно. Идзан резко стал серьёзным: „Много ты болтаешь” и перевернул ведро, на Майки вылился кипяток. Сано хотел закричать, но его голос его не слушал. Манджиро потерял сознание, но быстро пришёл в него, ведь почувствовал резкую боль. Идзана избивал его плетью. — О, ты очнулся, это здорово. *Курокава смеялся, это будет весело.* Открывай рот шире, если хоть один зуб я почувствую на своей коже, я выбью тебе все. С этими словами Идзана впихнул в рот Майки свой член. Манджиро не мог дышить, его горло и тело ныло. *Курокава взял его за волосы и насадил на всю длину.* — Ха-ха, это очень весело, почему я так не делал раньше? *Майки уже перестал чувствовать боль.* На моменте, когда Идзана развернул его лицом к батарее и вошёл в него без растяжки, из Манджиро шла кровь. *Кровь была везде, эту улыбку и смех Манджиро никогда не забудет.* Утро. Майки открывает глаза, весь пол в крови. Идзаны дома нет, всё тело в ссадинах, синяках, ожогах, единственное, что осталось неизменным, это его лицо, всё такое же бледное, его чёрные длинные всё также свисают с его плеч, его чёрные матовые глаза всё такие же пустые. И погодите, руки Майки не скованны. Манджиро попытался подняться, но вчерашнее наказание дало о себе знать. Майки рухнул на пол, снова попытался подняться на этот раз уже лучше, кажется, Идзана сломал ему рёбра, у него вылетела коленная чашечка, а также на руке растяжение, пытаясь не обращать внимания на боль, Майки нашёл свою одежду и всё же решил довести до конца план побега, даже если он наткнётся на Идзану, ему будет уже всё равно. Майки выпрыгнул в окно, согнулся от боли, но на этот раз он просто побежал дальше. Манджиро выбегая из дома, хотя домом это не назвать, он заприметил краем глаза полицейские машины, но ему было глубоко всё равно, он бежал, бежал и ещё раз бежал. Идти в магазин в таком виде было бы странно, так что он побежал к себе домой, чувствую, за то, что он сотворит, будут винить все его родственники, они его не простят, но Майки было всё равно, его дом сгорел, дед умер, так что, он возвращался тупо в никуда. Что в это время происходило в офисе Идзаны? — Слушай, Кисаки, ты совсем ахирел, убери пистолет. — Ни за что, Идзана. Ты проиграл уже тем, что не следил за тем, что происходит у твоих подчинённых, а следил, угадайте-ка, за кем я, как понимаю, за Манджиро, но твоё время кончено, король теперь я, снимай с себя корону. Кисаки нажал на курок, кровь хлынула из простреленной головы Идзаны. — Встретимся в аду, гадёныш, знал ведь, что не стоит приближать тебя к себе. — Да-да, до встречи. На губах Кисаки застыла улыбка, это последнее, что видел Идзана; единственное, что сорвалось с его губ, это только лишь одно: «Манджиро уб». Не успел он договорить, как его тело обмякло. Одновременно с этим Майки добрался до своего дома, добежал до ванной, и да, там всё ещё лежало мыло. Все ведь поняли, что он собрался делать, если ещё нет, то Манджиро решил повеситься, он повесил верёвку на потолок своей комнаты, встал на табуретку, просунул голову в петлю и сказал то, что говорил себе все свои годы. *прошлое назад уже не вернуть.* Так и затухли последние фонарики семьи Сано и не только...