Часть 4
8 мая 2025 г., 21:38
Комната была маленькой, пустой, как и большинство на Пляже. Только матрас, аптечка на полу и тусклая лампа, мигающая в углу.
Лин сидела, сжав зубы, пока снимала с себя окровавленную кофту. Плечо пекло. Проклятый лом всё-таки скользнул краем по коже.
— Чёрт, — процедила она, вытирая кровь.
— Дай я.
Она не услышала, как он вошёл. Но он был там — в дверях, с растрёпанными волосами и сбившимся воротом. В руках — бутылка антисептика, марля и взгляд, от которого хотелось либо ударить, либо утонуть.
— Не собираюсь падать в обморок, — сказала она.
— Знаю. Но ты держишь руку под таким углом, что скорее оторвёшь себе ключицу, чем нормально перевяжешь. Дай.
Она не сопротивлялась. Почему-то. Просто села ровнее. Он подошёл и сел рядом, близко, но аккуратно. Тонкие пальцы разорвали упаковку бинта.
Запах спирта ударил в нос.
— Прикройся, если хочешь, — бросил он, немного тише. Без привычной ухмылки.
— Что, стесняешься?
— Я? — он хмыкнул, прикасаясь ватой к ране. Она сжалась, но не издала ни звука. — Просто удивительно, как ты вообще ещё цела. Эта игра была дерьмовой.
— А ты, видимо, любишь получше — с фейерверками?
— Я люблю, когда противник честный. Не крыса с ключом в ботинке.
Они замолчали. Он работал молча, перевязывая её плечо — туго, точно, будто делал это не впервые. Пахло гарью, металлом, её кровью и его кожей. Она чувствовала его дыхание — горячее, тихое.
Он вдруг заговорил:
— Я не думал, что ты подставишься под удар.
— Это не ради тебя, — прошептала она.
— Знаю. Но ты всё равно это сделала.
Лин смотрела в стену. Там не было ничего. Ни спасения, ни будущего, ни даже смысла. Только ночь, которая могла стать последней.
— Ты всегда такой? — спросила она вдруг. — Весь из дыма и огня. Или был кем-то до того, как сюда попал?
Он не ответил сразу. Бинт зафиксирован, пальцы ещё задержались на её коже, как будто он сам не заметил. Потом — тихо:
— Я не помню, каким был. И если честно… — он посмотрел ей в глаза, близко, слишком близко. — Уже не уверен, хочу ли помнить.
Она тоже не отводила взгляда.
— А я помню. Всё. Каждую секунду. И за каждую — буду платить здесь, пока не останусь одна. Или не умру.
— Тогда… — он наклонился ближе, его голос стал шёпотом, едва касающимся уха, — может, не стоит оставаться одной.
Он не поцеловал её. Не прикоснулся. Просто остался рядом, рядом с раной, болью, и её злостью, которая вдруг дрогнула. Он впервые не играл. И она это почувствовала.
