Neon Seoul

Чонин стоял у своего автомобиля, словно скала, омываемая людским потоком. Ставки были высоки, ведь его имя уже давно стало синонимом победы. Секрет крылся в зверином инстинкте, пробуждающемся в вихре адреналина. Мир преображался: обострялись чувства, зрение становилось кристально чистым, слух ловил малейшие шорохи. Он ощущал реальность на совершенно ином, недоступном другим уровне. Потому соперники, выходя на трассу против Чонина, заранее отказывались от мысли о первом месте. Сейчас он был окружён людьми, жаждущими мимолётного контакта, надеясь, что их имена отпечатаются в его памяти, а он сам станет ценным активом в их списках. Тщетно. Чонин не видел в них ничего, кроме помех. Его мысли были заняты лишь усмирением внутреннего волка, рвущегося на свободу из клетки самоконтроля. И это заточение давалось нелегко. Он неустанно боролся, чтобы зверь не взял верх, стремясь сохранить ледяное спокойствие и ясность разума. Пример отца, сохранявшего невозмутимость даже в эпицентре ярости, всегда был перед глазами. Если не знать его достаточно близко, никогда не догадаешься, какая буря бушует у него внутри. Ян, юный волк в сравнении с отцом, с трудом обуздывал своего внутреннего зверя. Тот требовал воли, буйства, и Чонин, в отчаянной попытке усмирить клокочущую в нем тьму, вновь окунулся в омут уличных гонок. Кратковременная передышка, капля спокойствия в океане ярости. Адреналин стал его наркотиком, новой зависимостью, не менее губительной, чем те, что витали в пропитанном пороками воздухе. Обострившееся чутье волка обрушивало на него шквал запахов, какофонию, грозившую разорвать сознание. Зажмурившись, Чонин попытался отгородиться от мира, и вдруг… тонкий, пленительный аромат пробился сквозь зловонную завесу. Сладкий карамельный кофе, нежная мелодия среди какофонии горьких травяных настоек. Чонин, равнодушный к обоим напиткам, ощутил, как от этого запаха зверь внутри затих, словно зачарованный. Миг покоя, но Чонин ухватился за него, как за спасительную соломинку. Это знак, предвестник победы над собой, над своей дикой сущностью. Медленно открыв глаза, стараясь не спугнуть хрупкое ощущение умиротворения. Взгляд его зацепился за спину незнакомца, удаляющегося в толпе. Высокий узкоплечий парень в кожаной куртке, чьи фиолетовые волосы выделялись сквозь толпу, двигался с какой-то неуловимой грацией, словно кот, пробирающийся сквозь заросли. Чонину вдруг отчаянно захотелось увидеть его лицо, понять, что за человек может излучать такой успокаивающий аромат. Когда незнакомец словно растворился в толпе, он перевёл задумчивый взгляд на остальных участников. Все они были уже готовы прыгнуть в машины и помчаться по трассе на полной скорости. Их всех до одного можно было считать наркоманами, только зависимы они были не от таблеток и порошка, а от скорости и адреналина. Сами гонки, как всегда, делились на этапы. Первый заезд – от пяти до десяти машин, ревущих моторов, скрежета металла. Чем больше участников, тем шире трасса, а сегодня они в самом сердце Сеула, значит, недостатка в жаждущих риска не будет. Во второй заезд проходили лишь трое лучших – апогей соревнования, возможность для азартных игроков удвоить, утроить ставки. Казино под открытым небом, где азарт правит бал, не отпуская из цепких объятий тех, у кого еще звенят монеты в кармане. Ночь могла вместить несколько заездов, в которых участвовали как мотоциклы, так и автомобили. Ян предпочитал последние. Пусть спортивный автомобиль легче отследить в случае погони, но за рулем машины он чувствовал себя увереннее, чем на бешено рвущемся вперед мотоцикле. Старт явно был не за горами. К Чонину подошел организатор – парень лет двадцати семи, с лощеным видом прожигателя жизни. Деньги есть, но сквозь дорогой парфюм пробивался удушающий запах наркотиков. От него несло за километр, Чонина едва не вывернуло. Видимо, давно и прочно сидит на игле. – Старт через пятнадцать минут. Угадаешь, кто сегодня фаворит по ставкам? В голосе организатора звенела жадная радость. Больше ставок – больше его доля. Здесь царила своя, тщательно выверенная система распределения прибылей. Минимальная ставка была определена, а верхнего предела не существовало. Львиную долю, разумеется, забирал организатор. Кто они, эти организаторы? Не простые смертные, конечно. Люди с деньгами и связями, тесно переплетенными с криминалом. Деньги и преступность – неразлучные сиамские близнецы. А если добавить сюда еще и закон, то становится понятно, почему эти гонки до сих пор не прикрыли окончательно. Чонин с трудом выдавил из себя вздох. Общаться с таким типом, как этот организатор, не было ни малейшего желания, тем более отвечать на его нелепый вопрос. Раз уж в сегодняшнем заезде участвовал Ян, значит, большая доля ставок была сделана именно на него. Жадная радость в голосе организатора резанула слух. Чонин не питал иллюзий относительно мотивации этих людей. Они видели в гонках лишь источник наживы, цинично используя азарт и жажду скорости других. Ян для них был просто инструментом, козырем в игре, где на кону стояли огромные деньги. Чонин чувствовал отвращение к этой системе, но понимал, что изменить ее в одиночку он не в силах. Он машинально поправил ворот куртки, стараясь укрыться от прохладного ночного ветра. В свете неоновых вывесок Сеул казался одновременно манящим и отталкивающим. В этом городе он вырос, здесь прошло его детство, здесь он впервые почувствовал вкус свободы и скорости. Но здесь же он столкнулся с жестокостью и несправедливостью, которые, словно паутина, опутывали каждый уголок. Как только организатор подошел и сообщил о сделанных ставках, стало ясно: сейчас начнется оглушительный разогрев публики, предвещающий старт первого этапа гонок. Разогрев – это показательный заезд, где участники демонстрируют искусство дрифта, после чего занимают свои позиции на старте. Думая об этом, Чонин опустился в кресло своего двухместного Aston Martin Vanquish цвета воронова крыла. Ян любил дорогие и быстрые машины, и эта покупка была сделана совсем недавно. В ней сочетались необузданная ярость и элегантное господство, что идеально соответствовало характеру Чонина. В момент гонки он ощущал полное единение с этим зверем. Словно не он управлял машиной, а сам превращался в стремительный порыв,несущийся к финишу. Словно дикий волк, преследующий добычу, одержимый желанием доказать свое превосходство. Собственно, он и был этим самым волком, вышедшим на собственную охоту. Охоту за адреналином. Чонин прикрыл глаза, давая мыслям завладеть собой, и провел пальцами по коже руля. Под кончиками пальцев она шептала о скорости и мощи. Адреналин уже воспламенил кровь, пробуждая зверя внутри. На губах промелькнула хищная ухмылка. Когда Ян вновь открыл глаза, их темно-карие глубины, словно черные алмазы, вспыхнули ярким, неистовым янтарем.