Бархатная ночь

      Ночь. В окна кабинета Уильяма струился лунный свет. Деревья под окном шелестели листьями. Уильям сгорбился над столом, и мертвую тишину рассекал скрип пера по бумаге. Все в доме спали, только он засиделся за работой. Скреб формулы, чертил графики, расписывал длинные, петляющие решения, не пропуская ни одного знака, ни одной цифры, ни одной буквы, не сбиваясь ни разу. Без усилий он следил за ходом многостраничного непроходимого решения.       С удивительной легкостью врезались однажды в его голову законы математики и сама математика, так что он сросся с ней и уже порождал новые ее законы, копая глубже, светом проникая в неизведанную тьму. Математика захватывала его, Уильям воспарял над землей, забывая обо всем на свете, оставаясь один на один с цифрами и линиями.              Дрожало пламя свечи в серебрящемся подсвечнике. Глаза закрывались… Он потер переносицу.              Вдруг раздался стук об стекло. Уильям оторвался от бумаги и глянул на часы: пол второго ночи. А в окно кто-то стучится. Рука потянулась за прислоненной к столу тростью. Не дожидаясь приглашения, стучащий человек бесцеремонно, как- непонятно, распахнул окно и спрыгнул с дерева в комнату, шурша листьями. Поток свежего ночного ветра обдал Уильяма, взявшего трость за набалдашник. Он выжидающе следил за незнакомцем. Тот преспокойно закрыл окно, что-то бормоча себе под нос, отряхнул юбку- да, юбку! С незнакомца, или, вернее, незнакомки струилась темная масса ткани, ведь человек стоял в полоске лунного света и был для Уильяма сгустком ночной тени. Но скоро его проницательности стало все ясно.       - Уж не думала, что так к тебе наведаюсь в гости,- тихо рассмеялась Шерлин, оборачиваясь и поправляя нелепую большую шляпу,- Ты уж прости, Лиам: дело серьезное. За мной тут немного охотятся, вот я и в таком виде. Скрываюсь, одним словом,- сказала она, рассматривая Уильяма, купающегося в лунном свете и все еще державшего набалдашник.- Твою комнату было легко вычислить! – весело добавила она, поправив большую сумку, перекинутую через плечо.       Уильям поднес свечу к Шерлин, все еще недоумевая.       - Мисс Холмс? Какое дело могло привести вас в Дарем в такое время?- с искреннем удивлением заговорил он в полголоса.       - Так-то дело копеечное, по сравнению с Преступном лордом,- хихикнула Шерлин, поправляя сползавшую шляпу,- Но тоже интересное, вот завело же оно меня сюда. Расследую пропажу важных документов, а тем временем за мной охотится преступная организация, которую я очень скоро открою миру.- заключила она с торжеством и вдруг добавила с толикой сожаления,- Жаль только, что она никак не связана с Преступным лордом. Эта хитроумная зараза умеет шифроваться!- повеселела она и отчего-то подмигнула Уильяму.       - От вас ему не спрятаться, мисс Холмс,- улыбнулся он, наклонив голову и прикрыв веки, и поставил свечу на стол.- Значит, вы залезли ко мне, прячась от погони?       - Ты как всегда догадлив, математик!- рассмеялась Шерлин, но тихо, чтобы не разбудить дом Мориарти,- Вокруг, конечно, полно и других особняков, но я думаю дай зайду к Лиаму, обещала же! Да и безопасней лезть к тому, кого знаешь!- она блистательно улыбнулась.- А ты чего не спишь, а? Два часа ночи!       - Заканчиваю свой научный труд по биномиальной теореме,- сказал Уильям, возвращаясь к бумагам. Шерлин с восхищением в синих глазах глядела на него. Сквозь оконную раму просочился ветерок, накренил пламя свечи.       - Хоть я и ничего в этом не смыслю, но ты безусловно великий математик!- воскликнула она, снимая шляпу и кидая ее на вешалку, где покоился черный цилиндр.       - Жаль, что вы, мисс Холмс, не хотите познать математику. - сказал Уильям,- Вы бы составили мне хорошую конкуренцию.       - Ну нет!- воскликнула Шерлин, прохаживаясь по комнате. Ее проницательный глаз ловил каждую деталь,- Мне нужна бьющая ключом жизнь, а не эти мертвые цифры! Ну будут они пылиться в моих чертогах разума, только место занимать. Нет, спасибо!       - А всё же...- произнес Уильям, и какая-та идея огоньком загорелась в его красных глазах,- Я, как педагог, не могу видеть талантливого ученика и не научить его. Шерлин недоумевающе взглянула на Уильяма. Он встал и подвинул к столу второй стул.       - Прошу вас, мисс Холмс,- сказал он, держась за спинку резного стула и отодвигая его, как бы приглашая Шерлин сесть.              Она усмехнулась, но подошла.       - Боюсь, за одну ночь ты меня всему не выучишь,- смеялась она глазами.       - У вас выдающийся ум, мисс Холмс,- сказал он,- Да и я не последний профессор в Дареме. Прошу вас, садитесь, мой долг- показать вам красоту математики. Шерлин усмехнулась, и в глаза ее заметались искорки. Она села и подвинулась к столу, Уильям сел на свой стул и тоже подвинулся. Они сидели совсем близко, почти касаясь локтями.       - Я мало что помню из пансиона,- еще сопротивлялась Шерлин,- Боюсь, ты мне красоту высшей математики не сможешь объяснить, когда я из базовой ничего не знаю.       - Значит вспомним программу последних классов пансиона,- произнес Уильям, беря книгу со стола и листая её,- Смею предположить, вы любите уравнения. Шерлин усмехнулась, подтверждая его догадку.       - Пройдем тригонометрические уравнения. Для этого вспомним косинусы, синусы, тригонометрическую окружность...-при этих словах Шерлин застонала, - Мисс Холмс, вы поймете это на лету. Просто не ленитесь, и горы свернёте.              Он принялся объяснять ей тригонометрию. Уильям и Шерлин склонились над учебником. Её синие завитушки касались его золотистых прядей. В глазах Шерлин непонятные закорючки учебника превращались в четкие и ясные формулы, она начинала видеть и понимать тригонометрию, понимать глубже, чем мог бы понять любой другой, посади его Уильям так с ходу за книги. Когда она за четверть часа схватила понятия тригонометрии, формулы и значения и отпечатала их в своей памяти, они взялись за уравнения.       При них глаза Шерлин загорелись. Уильям, глядя на этот азартный огонь в синеве ее глаз, восхитился. Шерлин легко и мгновенно щелкала уравнения, и, как опьяневшая, просила посложнее. Вскоре она отказалась решать уравнения из учебника и согласилась только на сложные, составленные Уильямом. С час они провели над математикой, а оторвались от книг и запачканной чернилами тетради (Шерлин постоянно ставила кляксы) только тогда, когда часы пробили пол третьего ночи. Никто из них не чувствовал усталость. Азарт поиска неизвестного разгорячил их, а холодный ветерок, сочившийся из окна, бодрил.              - Ладно, твоя взяла,- сказала Шерлин, потягиваясь и откидываясь на стуле,- Довольно занимательно. Но в жизни мне это все равно никак не пригодиться. Разве что преступник оставит кровью на месте преступления уравнение с косинусами и синусами. Вот тогда и подучу их.       - Я рад, что вам понравилось,- произнес Уильям,- Хоть и не согласен с вами. Математика что ни на есть живая наука.- Уильям взял учебник и протянул его Шерлин,- Вот, возьмите. Почитаете на досуге.       - Будь по-твоему,- улыбнулась Шерлин и положила учебник в большую наплечную сумку.              В окно забился ветер. Рама задергалась, затрещала.       Уильям и Шерлин повернулись к окну и подумали, что ночь хороша. Тепла, томительна, а бархатное небо так и мигает звездами позади кучерявой листвы. Они подумали это, а затем посмотрели друг на друга и поняли, что подумали одно и то же. Потом поняли, что поняли, и их улыбнуло, как они беседуют молча. Уильям глянул на томик Шекспира на столе, и Шерлин поняла, что он хочет сказать: “Также сказочно, как пьеса «Сон в летнюю ночь»”. Она взяла в руки книгу и полистала.

Нет повести печальнее на свете,

Чем повесть о Ромео и Джульетте

      Она фыркнула, зацепившись взглядом за эту фразу, но в груди что-то кольнуло. Он понял, что она наткнулась на эту фразу и улыбнулся.       Окно затрещало вновь, и вдруг распахнулось. Приятно прохладный свежий ветер надул красные шторы, стекло в раме забилось о стену. Уильяма и Шерлин обдало приятным свежим ветром и лунным светом. Шерлин подскочила к окну и закрыла его. Ночь дышала в комнате.       Уильям вздрогнул: он услышал шаги. Шаги Льюиса. И не на шутку испугался. С несвойственной ему поспешностью, вскочил.       - О нет! Сюда идет Льюис,- сказал он вполголоса, и Шерлин растерянно взглянула на дверь. В глазах Уильяма блеснула идея.       - Сюда!- сказал он, схватив Шерлин за запястье и потащив. Не успела она оглянуться, как уже дверцы шкафа захлопнулись перед глазами, и ее окутала тьма. Послышался стук и скрип двери.       - Брат, почему ты не спишь?- сонно сказал Льюис, держа в руках фонарь,- Что у тебя за шум?       Шерлин протянула руку в бок. Висит фрак, и подальше фрак, а в самом конце черный плащ. Очень подозрительный. Но она решила оставить его на потом и заглянула в щелку дверец.              - Я уже заканчиваю работать, - неловко заговорил Уильям,- Прости, что разбудил!.. Ветер окно распахнул… Уже заканчиваю, брат… Доброй ночи, не беспокойся!- заключил он, настойчиво закрывая перед Льюисом дверь и напряженно к ней прижимаясь, пока не затихли шаги брата.       Уильям выдохнул. Шерлин, посмеиваясь, вышла из шкафа, не преминув скользнуть взглядом по черному плащу, когда на него упал свет. Как настоящая сыщица, она почувствовала повышенную концентрацию преступности в этой комнате. Но выказывать это не собиралась.       - Куча безвкусных и скучных фраков,- воскликнула она, держась за дверцы,- Два нелепых хвоста, один смех!       - Вот как!- сказал Уильям, усмехаясь, и обернулся к ней,- Будете критиковать мой гардероб, мисс Холмс?       - Весьма догадлив, Лиам! Этот черный фрак годится только на похороны, этот серая жилетка выглядит как пыльная тряпка, ну а вот этот красная, кстати, ничего так, тебе пойдет…- Уильям неловко улыбнулся, но Шерлин тут же сокрушила его,- В общем прячешься за этими вычищенными фраками, как цыпленок за скорлупой!- она захлопнула дверцы.       - Иными словами,- сказал Уильям, скрестив на груди руки,- Я предпочитаю выглядеть ухожено и прилично, а не ходить в мятой рубашке и пугать людей.       - Чего-чего?- Шерлин резко обернулась,- Ах ты подлый аристократишка! Только и думаешь о своих тряпках! Важно содержание,- она постукала кулаком по голове,- а не выглаженная рубашка. Растрепанный человек хоть открыт, а что скрывается за вычищенным фраком- остается только гадать!       - Ах, так!- глаза его блеснули, встречаясь с искрами в глаза Шерлин,- Подлый аристократишка! И с чего это вы взяли, мисс Холмс, что подлый? Я людям в три часа ночи в окна не залезаю!       - Я же говорила, это для дела,- фыркнула Шерлин,- Говоря про мое появление, я еще не встречала людей, которые вместо револьвера из ящика хватают трость, когда к ним в окно влезает подозрительный тип! Лиам, у тебя в ней что, меч спрятан?       - Это было первое, что попалось мне под руку,- возразил смутившийся Уильям. Тут только он осознал, сколько было компромата в его комнате для зоркого глаза Шерлин! - Если б я вас не узнал, то, прошу прощения, мне пришлось бы вырубить вас ударом по голове, мисс Холмс.       - О, будто бы у аристократишки хватило бы сил!- подтрунила Шерлин,- Ты ж ничего руками не делаешь, кроме царапанья школьной доски!       - Могу вас уверить, мисс Холмс, у меня достаточно силы,- сказал он,- Я долго  совершенствовался в фехтовании.       - Аристократишка!- воскликнула Шерлин,- Я вот занималась боксом. Куда более эффективно!       - Да, вы правы, для петушиных боев на городской площади- наиболее эффективно,- посмеялся Уильям, а Шерлин вспыхнула.       - А может, и так!- вдруг заключила она, скрестив на груди руки,- И не в таких переделках учувствовала!       - Охотно верю,- хихикнул Уильям, и в него полетел его же цилиндр. Зацепился за голову, сполз на глаза. Шерлин рассмеялась, рассмеялся Уильям. Льюис смотрел в потолок и думал, как бы подавать брату ромашковый чай- три часа ночи, а он пишет математическую работу и смеётся. Что смешного в косинусах и синусах! Бедный брат, совсем заработался…       Часы пробили ровно три часа. Их тоскливый бой странно подействовал на Шерлин. Она вдруг как будто очнулась и осторожно выглянула в окно. Коляска медленно катилась по улице. Шерлин мигом спряталась за штору.              - Засиделась я у тебя, Лиам,- пробормотала она,- Там по улице катится крытая коляска, кучер замотанный. Подозрительная коляска. Они напали на мой след. Видел, как я их учуяла? Опыт!- полушутя сказала она,- Как бы вам из-за меня не пострадать. Пора мне уходить.       - Я могу вывести вас через черный выход.- заговорил Уильям, вешая цилиндр на вешалку,- В саду есть калитка.       - Было бы здорово, Лиам, сейчас и пойдем,- сказала она, беря свою шляпу с вешалки,- Но сперва мне нужно подготовиться.       Она вывернула шляпу, и получилась другая, зеленая, с розами. Расстегнула невидимый ремешок на поясе, и с синей юбки слетела коричневая накидка, как сплошной фартук. Она развернула его другой, красной стороной, застегнула ремешок на шее- и получилась пелерина. Откуда-то достала клюку и надвинула шляпу на глаза, сгорбившись.       - Готова,- Уильям, сдерживая смех, повел ее к двери. Шерлин заковыляла за ним, как настоящая старушка, покачиваясь и кряхтя. Уже у двери она легонько толкнула его в спину клюкой, и тот не выдержал и сдавлено засмеялся от нелепости происходящего.       - Давай, веди уже, сынок,- прокряхтела Шерлин совершенно не своим, а подлинно старушечьим голосом! Уильям все хихикал. Шерлин выпрямилась и тихо посмеялась.       Он провел ее по темному особняку, провел без свечи, чтобы их не было видно в окнах, вывел на черную лестницу. Они спустились и осторожно вышли в сад. Песок заскрипел под ногами. Шли молча. Где-то дробью заливался запоздалый соловей. Остановились у калитки. Надо было прощаться. Свежая ночь. От клумб несло прохладным сладким запахом роз. Бархатно!       Шерлин стояла лицом к калитке, лицом к Уильяму. Вдруг она учуяла ржанье лошади за калиткой, выходящей в лесок. Видно, те таинственные люди в крытой коляске решили объехать дом со всех четырех сторон. Хотели ее заметить. И заметить тех, кто ее прикрывал. Хотели убедиться, что она здесь. Тогда несдобровать и Уильяму. Они могут пусть ему пулю в спину прежде, чем в нее…       Недолго думая, она схватила его за плечи, развернула, притянула к себе и стала спиной к калитке. Наклонила, удержала, прижавшись щекой к щеке. Сердце ее стучало- не от объятий, а от страха, что сейчас коляска, таинственно медленно и тихо пробиравшаяся по ночному лесу, поймет, что это она, Шерлин Холмс. Нужно было притвориться ночной парочкой. Ничего необычного- аристократ и какая-то девушка из паба в нелепом костюме!              Уильям покраснел, стоял в ее объятьях неловко, не смея шелохнуться. Он раскусил план Шерлин и покорился. Кровь стучала в висках. Как в пьесах Шекспира!..       Его щека была холодная. Очень холодная, нежная кожа. Шерлин пробрало мурашками- то ли от страха, то ли от прохлады ночи, то ли от холода его щеки. Такой нежной. Холодной, как у мертвеца. Ей захотелось согреть его. До боли стало за него тоскливо. И волосы у него нежные, пахнут духами, как будто лилиями- как подобает аристократишке!       Ее щека была теплая, даже горячая. Казалось, он чувствовал биение ее сердца. Такого же горячего. Она была живая. Самый живой человек, которого он когда-либо встречал! И губы у нее теплые. И эти синие завитушки, коснувшиеся его щек, теплые. В нос ударило табаком и реактивами. Кого угодно оттолкнуло бы. А у него голову закружило от этого запаха. Он его любил.       Вот коляска пробралась мимо калитки. Для правдоподобности Шерлин оставила теплыми губами поцелуй на его щеке, от всего сердца- но для дела! Серьезного, между прочим…       Коляска проехала. Шерлин выждала минуту. Отскочила. Сгорбилась, нахлобучила шляпу на глаза. Объяснять поступок не надо было- он и так понял, что для прикрытия.       - Ну, бывай, Лиам, сынок,- прокряхтела она старушечьим голосом и заковыляла к калитке.       Закрывая ее, обернулась, подмигнула и махнула рукой. Уильям помахал ей в ответ. На щеке остался след помады. Она же ее не носит! Видно, для дела изменила принципу…       Преступный лорд побрел к дому.       На душе и весело, и кошки скребут. Что от всех этих свиданий? Какая разница, что ему так хорошо с ней, а ей- с ним? Он только сделает ей больно. И он не достоен чей-либо дружбы. Шерлин уготована роль. Она найдёт преступного лорда. Найдет и убьет. Убьет, и замрет его грешное, подлое сердце. И больше они никогда не встретятся.              Перед сном посмотрел в зеркало. След ее губ все еще крепко держался на щеке. Водой его не смыть. Уильям улыбнулся и смазал след вышитым золотом платком. Утром скажет Льюису, что отлежал щеку до красноты. И чем эта Шерлин только намазалась! Как теперь отмывать?