Zавтра не наступит

«Для того, чтобы мир окончательно погрузился в хаос, достаточно одного дня.»

— И. Й

С начала эпидемии прошла ровно неделя. За это время Токио полностью вымер. Асфальт впитал в себя кровь сотен тысяч погибших, превратившись из безупречно-серого, испещрённого белыми полосами пешеходных переходов, в отталкивающе-бурый, местами липкий, смердящий тошнотворной сладостью гнили. Кто бы мог подумать, что в самом сердце Японии, где каждый переулок пульсировал от переизбытка света и шума, может царить настолько оглушительная тишина. Ни пронзительных гудков машин, ни трелей велосипедных звонков, ни взрывного хохота и галдежа подвыпившей молодёжи, ни несмолкаемой болтовни по телефону. Одно сплошное гнетущее безмолвие. Исаги резко дёрнулся, услышав над головой странный скрежет. Задрав голову, он убедился, что это всего лишь ветер, запутавшийся в оборванных проводах. Перед ним находилось здание, которое показалось ему смутно знакомым. При приближении удалось различить местами потрескавшийся фасад, тёмные проёмы окон, с выбитыми стёклами, похожие на пустые глазницы. Заглянув внутрь, Исаги понял, что когда-то здесь было уютное кафе. Теперь же это место напоминало жуткое побоище. Вся мебель — вверх дном. На стенах — багровые веера запёкшихся брызг. На полу — ржавые разводы и длинный, засохший бурый след, тянущийся к огромному куску гниющей плоти, над которым кружил чёрный рой жирных мух. Их назойливое, гипнотическое жужжание мерзко давило на уши. Исаги мгновенно отвернулся, сдерживая тошноту. Почти сразу же на его плечо мягко опустилась ладонь. Обернувшись, он встретился с обеспокоенным взглядом Чигири. — Ты в порядке? — тихо спросил тот. Исаги молча кивнул и, сглотнув вязкую слюну, медленно отвёл взгляд. — Точно всё хорошо? — Всё нормально, не переживай, — попытался убедить он друга, но голос подвёл, прозвучав натянуто и сипло. Чигири нахмурился, но настаивать больше не стал. Он нехотя убрал руку, и они пошли дальше. — Ты сегодня какой-то не такой... Более чувствительный что ли? — Наверное, просто устал. Чем дальше они отходили от кафе, тем ярче вспыхивали в сознании отголоски воспоминаний. Мягкий тёплый свет, бодрящий аромат свежесваренного кофе, лёгкий звон серебристых ложечек о тонкое стекло, и где-то на фоне — тихое звучание популярного трека недавно дебютировавшей айдол-группы. Кажется, это было на третьем году средней школы. Он был здесь вместе с Чигири. Исаги отчётливо помнил тот день, будто это случилось вчера. Тогда он впервые решился пригласить Чигири Хёму на свидание. Правда, если быть точным, сам Чигири об этом так и не узнал, потому что у Исаги не хватило духу заявить о своих намерениях прямо. Вместо этого всё свелось к робкому: «Не хочешь заглянуть в новое кафе после школы?» В тот день Чигири много смеялся и шутил, а Исаги всё никак не мог налюбоваться его очаровательной улыбкой. Но ещё сильнее его пленяли глубокого винного оттенка глаза и безумно красивые красные волосы. Пряди постоянно лезли ему в лицо, и Чигири с досадой заправлял их за уши. В те времена он старательно отращивал своё каре, которое носил весь период средней школы. Всё потому, что ему хотелось перемен. А Исаги… просто хотелось быть рядом с ним. На языке до сих пор ощущался вкус того нелепого, приторного клубничного парфе с ванилью и карамельным сиропом, которое тогда отважился заказать Чигири. Подали его в высокой стеклянной вазочке, с длинными ложками. Ели они этот десерт вдвоем, как самые настоящие парочки. Смеялись. Болтали о пустяках. Ждали летних каникул. Несмотря на непринуждённую беседу, Исаги дико нервничал. В груди жгло от волнения и надежды, но страх был сильнее. Страх открыть рот и сказать что-то не то. Страх всё испортить. Страх быть отвергнутым. Страх потерять Чигири навсегда. Исаги всё твердил себе, что ещё не время. Тогда, как и в последующие дни, он так и не решился заговорить о своих чувствах, и момент ускользнул, как песок сквозь пальцы. Вскоре они перешли в старшую школу, и Чигири начал встречаться с Кунигами. Признание пришлось отложить. Запрятать поглубже в своё сердце. Похоронить под грудой осколков. С тех пор Исаги волей-неволей становился свидетелем чужой, расцветающей любви. Видеть, как Чигири смущённо улыбается Кунигами, как они обнимаются и украдкой целуются в закоулках школьного двора, прячась от посторонних глаз, было невыносимо. Сердце то распирало, то пронзало болью так сильно, что становилось трудно дышать. Тем не менее всякий раз Исаги убеждал себя, что всё именно так и должно было быть. Что Чигири заслуживал счастья с кем-то другим. С тем, кто сильнее, добрее и благороднее. С настоящим «героем», готовым свернуть горы ради защиты своей «принцессы». Но уж точно не с ним. Не с тем, кто взял и так жалко струсил. Ведь, если ему не хватило смелости сказать правду о своих чувствах — значит, у него никогда и не было права мечтать о чём-то большем. И всё-таки… Такое чувство, как первая любовь, не исчезает просто по щелчку пальцев. Оно замирает где-то глубоко внутри, затаившись на неопределенный срок, и напоминает о себе каждый раз, когда выдаются особенно тяжёлые дни. Для Исаги эти хмурые дни тянулись до бесконечности, пока сквозь завесу жизненных неурядиц не пробился солнечный лучик по имени Мегуру Бачира. С ним позабылась горечь первой неразделённой любви, стихли сожаления об упущенной возможности, притупилась ноющая боль в груди. Полюбить его было несложно. Напротив, даже как-то естественно и неизбежно. Безусловно, эти чувства отличались от того, что Исаги испытывал к Чигири, но несмотря на это он был по-настоящему счастлив. Золотые глаза Бачиры, полные преданного обожания. Лихорадочно дрожащие пальцы, вцепившиеся в простыни. Прерывистое «Йоичи», срывающееся шёпотом с искусанных губ в моменты близости, когда одежда становилась раздражающе лишней. И это острое, почти болезненное желание быть ещё ближе, сильнее, глубже. Вот в чём тогда нуждался Исаги. До тех пор, пока привычный мир не рухнул. Пока Бачира не исчез без следа. Остались лишь обрывочные воспоминания, похожие на фотоснимки со сбившимся фокусом или выцветшие от времени киноплёнки. Исаги отчаянно цеплялся за них, будто только так можно было вернуть утраченное. «Вот только память — не замена живому теплу. Она лишь точит сердце изнутри, Оставляя в нём пустоту. Тогда приходит смирение: Прошлого уже не вернуть, Сколько о нём не горюй.»

***

Через пару кварталов они набрели на склад. Покосившаяся табличка на железной двери с облупившейся краской гласила, что когда-то здесь хранилась продукция местного крупного гипермаркета. Исаги первым протиснулся внутрь, на мгновение затаив дыхание. Внутри стояла вязкая тишина. Высоко под потолком, сквозь запылённые окна, просачивались солнечные лучи, подсвечивая подвешенные в воздухе пылинки. Убедившись, что опасности нет, Исаги жестом подозвал Чигири, и они вместе двинулись вглубь помещения. Не было ни малейших сомнений, что до них здесь уже кто-то побывал. Об этом говорил и отсутствующий замок на двери, и сама обстановка внутри. Металлические полки стояли наполовину опрокинутыми, их содержимое давным-давно было расхищено мародёрами в спешке. Повсюду валялись разодранные коробки, смятые пластиковые упаковки, осколки разбитого стекла. Засохшие потёки чего-то пролитого намертво въелись в бетонный пол. Пахло пылью и затхлостью. Чигири задержался у опрокинутого стеллажа, пока Исаги методично обследовал уцелевшие, надеясь отыскать хоть что-то ценное. После нескольких минут бесплодных поисков в куче хлама, Чигири неожиданно наткнулся на обломок железной трубы. Он выудил его наружу, встряхнул от налипших клочьев пыли и, задумчиво взвесив его в руке, пробормотал: — Сойдёт. Исаги тут же проверил ремень, на котором болтался охотничий нож. Он нашёл его на днях в одном из домов, где им удалось укрыться на ночь от зомби. Пальцы скользнули по ножнам и крепко сжали их. Убедившись, что оружие на месте, он с облегчением выдохнул. — Здесь пусто, — раздался голос Чигири. — Мародёры ничего не оставили. — Давай передохнём немного, — предложил Исаги и сел на пустой деревянный ящик. Затем снял с плеч тяжёлый рюкзак, вытащил оттуда потрёпанную тетрадь с загнутыми краями и ссутулившись открыл её на пустом развороте. За спиной раздалось знакомое шуршание. Чигири разорвал обертку батончика, с хрустом откусил приличный кусок, а затем протянул ему остатки. — Будешь? Исаги машинально покачал головой. Отказываться от еды в их положении было глупо, но это уже вошло у него в привычку. Чувство голода притупились за неделю пережитого ада. — Всё ещё пишешь? Зачем? — Чигири оторвался от металлической балки, к которой прислонился, и подошёл ближе. Он наклонился вперёд, чтобы заглянуть в тетрадь. Его волосы легли на плечи Исаги, загораживая обзор, как театральный занавес. Исаги замер, застигнутый врасплох внезапной близостью. Ноздри непроизвольно втянули воздух. От некогда ухоженных волос Чигири больше не пахло зелёным яблоком, только пылью и себумом. Несколько секунд Исаги буравил взглядом незаконченное предложение на странице, пока не осознал: чернила в ручке закончились, а запасной у него не было. Он медленно выдохнул, стараясь унять напряжённое сердцебиение. — Не знаю. Наверное… чтобы помнить? — Помнить этот ужас? — выгнул бровь Чигири. — Я бы предпочёл забыть. Палец скользнул по бумаге, размазывая ещё не высохшую каплю пасты. — Я тоже… — тихо ответил Исаги и замолчал, уставившись в никуда. — Но у меня нет права забывать. Чигири вздохнул, не сказав ни слова, но Исаги ощутил на себе его тяжелый, пронизывающий взгляд. Без лишних слов тот опустился рядом, их плечи почти соприкоснулись. Некоторое время они молчали, каждый поглощённый своими мыслями, пока Чигири внезапно не спросил: — Знаешь, о чём я сейчас мечтаю? — Проснуться и понять, что это был всего лишь страшный сон? — предположил Исаги, не отрывая взгляда от исписанной страницы. — Не поверишь, но нет, — губы Чигири растянулись в мечтательной улыбке. — Горячий душ. Исаги поднял голову. — Серьёзно? — Я не шучу. Глянь-ка на меня, — Чигири с тоской пригладил свои потускневшие, спутанные пряди. — Мои чудесные волосы превратились в чёртову солому. Если так дальше пойдёт, придётся отстричь. А я этого не переживу, ты же знаешь. Впервые за долгое время лицо Исаги озарила слабая, но искренняя улыбка. — Чего лыбишься? — обиженно фыркнул Чигири. — Давай хоть кусок мыла где-нибудь отыщем, а? А то моей шевелюре скоро позавидует сам дикобраз. Исаги опустил взгляд, едва сдерживая рвущийся наружу смешок. То, что Чигири до сих пор волнуют такие незначительные мелочи, как немытые волосы, казалось одновременно смешным и таким несуразным. В этом он совсем не изменился — в своём упрямом стремлении вернуть хоть что-то из привычной рутины, создать иллюзию того, что прежняя жизнь от них никуда не делась. Может быть, именно это и помогало Исаги держаться на плаву, не давая окончательно погрузиться на дно бездны. Взглянув ещё раз на Чигири, он вдруг поймал себя на мысли, что тот прекрасен в любом виде. Но вслух сказал: — Кто бы мог подумать, что в наше время горячая вода станет роскошью? Чигири коротко хмыкнул и легонько стукнул его по плечу трубой. — Пойдём в другое место. Припасы сами себя не найдут.

***

— Слушай, может, не будем испытывать судьбу лишний раз? — Чигири поёжился, опуская взгляд на залитые кровью ступеньки. Улица перед входом в подземный переход была непривычно пуста. Багровый диск солнца, висящий над горизонтом, растягивал тени домов в причудливо-устрашающие когти. — Если хотим выжить — придётся рискнуть, — пробормотал Исаги. Он остановился, открыл рюкзак и нащупал среди вещей личный дневник. На мгновение замер, почувствовав под подушечками пальцев знакомую шероховатость, а затем, не раздумывая, сунул его за пазуху, ближе к телу. Если они столкнутся с толпой зомби, то, убегая, им, возможно, придётся сбросить с себя лишний груз. Потерять дневник он никак не мог. Исаги закинул рюкзак обратно на плечо и уставился в чернеющий зев подземного перехода. Внутри их могли ждать еда, вода или же... смерть. — Там наверняка их дохренища, — Чигири облизал пересохшие губы, вглядываясь в зловещую тьму. Оттуда повеяло затхлым холодом и тошнотворным металлическим запахом. — Если что — убежим, — спокойно ответил Исаги. Чигири тут же съязвил: — Я-то убежать смогу. Но ты мне в скорости не ровня! — Не списывай меня со счетов. Мы ведь до сих пор как-то выживали. — Потому что избегали с ними встреч, а теперь ты хочешь сам в их логово влезть! Исаги задумался. Он прекрасно осознавал правоту друга, и в то же время понимал, если сейчас не решиться на этот шаг, они не протянут до конца недели. Взгляд машинально скользнул по округе и случайно зацепился за припаркованную у тротуара иномарку. Мозг мгновенно подсказал, что нужно делать. — Спрячься за теми баками, — кивнул Исаги в их сторону, одновременно забирая трубу из рук Чигири. — Ты чего удумал? — насторожился тот, перехватив его запястье. — У меня есть идея. Надеюсь, сработает. Исаги медленно направился к брошенной машине. Шаркающие шаги с глухим эхом отдавались в гробовой тишине, а пристальный взгляд Чигири, казалось, прожигал спину насквозь. Пальцы бессознательно сжали трубу крепче. Он резко занёс её над головой и, не жалея сил, обрушил на капот. Грохот волной прокатился по пустынной улице, вспарывая густую тишину. Следующий удар пришёлся точнее, и сигнализация тут же истошно взвыла. Исаги кинулся назад, успев вовремя юркнуть в укрытие к Чигири, когда асфальт под ногами предупреждающе задрожал. Вскоре из переулков, проломов стен, тёмных окон домов, подземного перехода и с парковки начали выползать зомби. Целые полчища. Словно выныривая из самых глубин преисподней, они рванули к источнику шума с чудовищной, нечеловеческой скоростью. Одержимые, они неслись вперёд, спотыкались, падали, сбивая друг друга, но тут же поднимались и продолжали свой путь. Их обезображенные лица, торчащие из разлагающейся плоти обломки костей, перекошенные рты в беззвучном агональном крике навевали неподдельный ужас. — Это… это безумие, — в панике зашептал Чигири, пятясь назад. — Их слишком много, Исаги. Слишком! Но Исаги, дёрнув его за руку, скомандовал: — Скорее вниз! Пока у нас есть шанс! Сорвавшись с места без оглядки, они влетели в переход, перескакивая через ступени. Подошвы скользили по влажной плитке, но они не останавливались, ведь каждая секунда промедления могла стоить им жизни.

***

Они мчались вперёд, не разбирая дороги. Темнота клубилась вокруг них, сгущаясь с каждым преодолённым метром. Переход оказался куда шире и глубже, чем они ожидали. Длинные тёмные коридоры, похожие на древние катакомбы, тянулись во все стороны, заманивая в неизвестность. Здесь было слишком легко потеряться, и в нынешних условиях почти невозможно выбраться. Постепенно бег перешёл в осторожный, отдающийся шлёпающим эхом шаг. Сбитое дыхание смешалось с воздухом, тяжёлым, пропитанным тягучим смрадом разложения. Казалось, сами стены, заляпанные размазанными кровавыми отпечатками, источали это зловоние. В самой глубине перехода тьма сгущалась до такой плотности, что казалось, её можно сжать руками. Не было видно ни зги. Вжикнула молния. Наощупь, кое-как, Исаги достал фонарь. Его слабый луч выхватывал из мрака очертания бывших магазинчиков с разбитыми вдребезги витринами. От привычных автоматов с напитками, магазинов с сумками и обувью, комбини и книжных лавок больше ничего не осталось. Всё было полностью разгромлено. Под ногами хрустело битое стекло, что-то вязкое цеплялось за подошвы. Опустив луч ниже, они увидели, что пол был залит густой, почти чёрной кровью. Исаги почувствовал, как в рукав его куртки вцепились. — Эй, гений, — хрипло прошептал Чигири. — Ты, конечно, ловко придумал, как выманить зомбаков отсюда… но как мы, чёрт возьми, выберемся обратно? Исаги медленно перевёл дыхание. — Что-нибудь придумаем, — тихо ответил он и, как бы невзначай, спросил. — Ты мне веришь? — Если бы не верил, давно бы откинулся, — буркнул Чигири и тут же отвернулся, закусив губу. Взглянув на него, Исаги невольно усмехнулся. Но в следующий миг он ощутил, как в груди болезненно ёкнуло, когда дрожащие пальцы сильнее стиснули ткань его куртки. Сердце предательски ускорило ритм, отдаваясь в висках гулким стуком. Щёки запекло. Ему нельзя было чувствовать это к Чигири. У него уже был тот, ради кого он цеплялся за жизнь. Тот, кого он собирался отыскать во что бы то ни стало. Даже ценой своей никчёмной жизни. Они свернули за угол. Воздух мгновенно стал тяжелее. Вонь, резко ударившая в нос, была настолько густой и едкой, что резала глаза. — Тсс… — Исаги замер, подняв руку. — Слышишь? Чигири остановился и, затаив дыхание, прислушался. Где-то впереди доносилось странное, склизкое копошение. — Что за хрень… Луч фонаря дрогнул в руке, затем боязливо скользнул вперёд, выхватив из тьмы жуткое месиво на полу. Это были фрагменты человеческих тел: оторванные руки и ноги, располосованные в клочья туловища, головы с вывернутыми шеями и вытекшими глазами. Разодранный детский рюкзачок. И совсем рядышком — кисть, слишком маленькая, чтобы принадлежать взрослому человеку. Исаги почувствовал, как по спине заструился ледяной пот. На мгновенье ему показалось, что крохотные пальчики… шевельнулись. Луч света перепрыгнул в другое место, задержавшись на секунду дольше, чем следовало. В этот момент кожа на чьём-то торсе лопнула, как перезревший плод, и разошлась рыхлыми трещинами. Из подгнившей плоти хлынул поток жирных, белёсых, скользких личинок. Они извивались, пульсировали, выползая наружу с влажным чмокающим звуком. Вот что издавало эти звуки. Оглядевшись, они заметили, что всё вокруг кишело ими. Чигири резко зажал рот ладонью. — Блять… — Не смотри. — Исаги заслонил его глаза рукой и мягко подтолкнул вперёд. Под ногами противно чавкало, но они молча продолжали свой путь, содрогаясь от омерзения и стараясь лишний раз не опускать взгляд на пол до тех пор, пока не добрались до эскалаторов. Там, внизу, было гораздо темнее, чем на верхнем уровне. — Здесь слишком тихо. Мне это не нравится, — нахмурился Чигири, настороженно озираясь по сторонам. Исаги полностью разделял его тревогу. Тишина в подобных местах не сулила ничего хорошего и была предвестником того, что опасность где-то совсем поблизости. Но поворачивать назад было уже слишком поздно. — Я тебя защищу, — твёрдо вымолвил он. Пальцы сами нашли рукоять ножа на поясе. Лезвие блеснуло тусклым серебром в свете фонаря. — Ой, да брось, — хмыкнул Чигири. — С твоим-то ножичком? У меня оружие получше будет. Вмажу так, что мало не покажется, — резким движением он рассёк воздух трубой и хитро подмигнул. — Так что это лучше тебе держаться ко мне поближе, если не хочешь стать закуской для зомби, защитничек. — Договорились, — губы Исаги дрогнули в ухмылке. Он тут же шагнул ближе, но запнулся о собственную ногу и неловко влетел в Чигири, оказавшись тесно прижатым к его груди. Ошарашенно замер, почувствовав сквозь слои одежды его ускорившееся сердцебиение. Они были слишком близко друг к другу. Непозволительно близко. Но Чигири, похоже, это не смутило. Он не отстранился. Напротив, медленно повернул голову, сокращая и без того ничтожное расстояние между ними. Теперь их носы почти соприкасались. Неровное, тяжёлое дыхание спуталось, застыв паром на губах. Когда их взгляды пересеклись, Исаги почувствовал, как земля уходит из-под ног. В ушах застучало с такой силой, что все мысли обернулись сплошным белым шумом. Только блеск этих красивых глаз напротив имел значение и отчаянно манил к себе. — Чигири, я не... Договорить не удалось. Голос сорвался на полуслове, когда внизу раздался отчётливый грохот. Они синхронно переглянулись. В глазах Чигири вспыхнула паника, и Исаги инстинктивно закрыл его собой. Звук повторился. Уже гораздо ближе. Глухой и неестественный. Кровь в жилах сковало льдом. Дыхание участилось. Сердце заколотилось где-то в горле. Луч фонаря выхватил из тьмы край эскалатора. Там, в самой глубине, что-то судорожно дёрнулось. А потом раздались хрипы. Тяжёлые. Сдавленные... Не человеческие. Свет мигом полоснул вперед и выхватил силуэт. Зомби. Скрючившись, оно затаилось у подножия эскалатора. Лицо перекошено, из разорванного рта торчали обломки почерневших зубов, густая грязно-жёлтая слюна стекала по подбородку. Пустые мёртвые глаза уставились на них. — Твою мать… — Чигири замер, как вкопанный, боясь сделать лишний вдох. Завидев их, существо издало низкий утробный рык и в следующий миг… …бросилось прямо на них. — НАЗАД! — Исаги рванул Чигири за руку, резко оттолкнув в сторону. Тот пошатнулся и, не удержав равновесие, рухнул на бетон. Существо взлетело вверх по эскалатору в два прыжка. Ещё мгновение, и оно бы настигло их. Но Исаги повезло. У ступеней он заприметил валявшийся кусок арматуры. Схватив его, он ударил с размаху, сбив зомби с траектории. Раздался мерзкий треск сломанной кости. Мертвец завалился набок, скатился вниз, оставляя за собой бурые смазанные полосы. В ту же секунду Исаги подскочил к Чигири и помог ему подняться. — Бежим! Быстрее! Они бросились прочь от эскалаторов, в темноту ближайшего коридора. Теперь их преследовала не одна тварь. Целая стая. Их хриплые вопли слились в один нарастающий рёв, от которого зазвенело в ушах. — Они близко! — выкрикнул Чигири, обернувшись назад. Он достаточно легко ускорился. Не удивительно, годы в школьной секции по лёгкой атлетике не прошли даром. Исаги едва поспевал за ним. Ноги словно налились свинцом. Ему катастрофически не хватало воздуха. Легкие жгло калёным железом. В груди больно кололо. Чигири мог бежать куда быстрее и давно бы уже оторвался от толпы зомби. В отличие от Исаги, который в школе выходил на футбольное поле только по необходимости и большую часть времени проводил в фотокружке, Чигири был прирождённым атлетом. Даже после травмы колена, которая едва не поставила крест на его спортивной карьере, он сумел вернуться и доказать, что в скорости ему нет равных. И теперь, когда смерть гналась за ними по пятам, он сознательно сдерживался. Исаги стиснул зубы до боли, понимая, что этот упрямец ни за что его не бросит. Даже если это будет стоить ему жизни. Осознание этого сдавило сердце тисками. Нужно было срочно найти какое-то решение, придумать план. Что угодно. Любая идея. Но в голове, как назло, не складывалось ничего. Стоило двум кусочкам пазла найти друг друга, как остальная картина рушилась, рассыпаясь в прах. Зомби не отставали. Топот ног стал ещё ближе. Если сейчас не случится чудо, то им точно придет конец. Паника стянула горло тугой петлёй, перекрывая кислород. «НЕТ. НЕТ. НЕТ. Я ЕЩЁ НЕ НАШЁЛ БАЧИРУ.» Мысль одна за другой заполонили его разум. Всё исчезло: жуткие хрипы, бешеный топот ног, рваное дыхание Чигири. Не было ничего, кроме этих навязчивых мыслей, ярких, как вспышки стробоскопа. Чигири что-то кричал ему, но Исаги не слышал. Слова терялись в гуле крови, пульсирующей в ушах. Единственное, что удалось ухватить из этого хаоса: неужели это конец? — СЮДА! — неожиданно донёсся громкий крик откуда-то впереди. Исаги моргнул, сбрасывая пелену наваждения. В тусклом свете красных аварийных ламп он разглядел фигуру у стальной решетки. Незнакомец, весь мокрый от пота, из последних сил удерживал тяжёлую конструкцию. — СЮДА, СКОРЕЕ! — его голос сорвался на истеричный визг. Чигири без раздумий метнулся в сторону магазинчика, ловко проскользнув в узкий проём. Исаги, стиснув зубы, сделал последний рывок... …и упал, не добежав пару жалких метров. Как это произошло, он не понял, то ли за камень запнулся, то ли за собственные ноги. Однако в следующий миг он уже лежал на спине, а из тьмы вынырнула самая шустрая тварь. Её пасть раскрылась, готовая вгрызться в его плоть. Исаги зажмурился, понимая, что конец. Но воздух вдруг содрогнулся от надрывного крика: — СДОХНИТЕ ТВАРИ! Распахнув глаза, он увидел, как Чигири нёсся к нему, держа в руке кусок деревянной доски. Удар пришёлся прямо в череп мертвеца. Тот неестественно мотнулся вбок, шея хрустнула и вывернулась под неестественным углом, но когтистые пальцы продолжали упрямо тянуться к нему. Не колеблясь, Чигири врезался в зомби плечом, а затем мощно оттолкнулся от земли на приличную высоту. В воздухе его тело развернулось, словно раскрученная пружина, и правая нога с размаху врезалась в висок твари. Удар пришелся под идеальным углом. Голова мертвеца полностью отлетела, а тело рухнуло навзничь, сбив ещё двоих за собой. Это было как в кино. Стремительно, выверенно и почти безупречно. Движение не выглядело случайным и скорее походило на отточенный боевой приём. Дальше всё было как в тумане. Память запечатлела лишь момент, когда Исаги подхватили под руки с обеих сторон, а дальше — пустота. Окончательно он пришёл в себя только когда, почувствовал жар чужого тела за спиной и цепкую тяжесть рук на груди. Медленно сморгнув мутную пелену с глаз, Исаги уставился вперёд, пытаясь понять, где находится. За металлической решёткой, прямо перед ним, бесновались зомби. С хриплым рёвом они вновь и вновь врезались в прутья, оставляя на них кровавые подтёки. Изуродованные пальцы с облупившимися ногтями скребли по металлу, цепляясь за щели в отчаянной попытке прорваться внутрь. Чигири не отпускал его плечи. Он сидел вплотную за его спиной, обняв поперёк груди. Лоб, липкий от испарины, прижался к его лопаткам, оставляя влажный след на пропотевшей ткани. Сорванное дыхание оседало горячей пленкой вдоль позвоночника. Его нещадно колотило, словно через тело пропустили мощный разряд тока. Исаги тоже трясло, но заметил он это лишь тогда, когда адреналин начал понемногу отступать. Собственные руки тряслись мелкой дрожью, зубы стучали, как отбойный молоток. Он попытался перевести дыхание, и тут же ощутил, как крепче сжались руки на его груди. Бросив взгляд через плечо, Исаги замер. Чёрные дыры затопили вишнёвую радужку, поглотив блики и превратив глаза в два выжженных до тла уголька. В этом взгляде не осталось ничего от прежнего Чигири. Ни рассудительного спокойствия, ни привычной мягкой усталости, ни хитрого, манящего прищура. Только голая, первобытная, животная ярость, такая чужеродная и одновременно пугающая, что Исаги вдруг поймал себя на мысли: а что если Чигири, которого он знал, исчез навсегда? Осторожно, будто боясь спугнуть, он накрыл дрожащие бледные пальцы своей ладонью. Тихонько сжал, не говоря ни слова, давая Чигири почувствовать, что он тут, рядом с ним. Что он жив. Благодаря ему. Большой палец осторожно провёл по побелевшим от напряжения костяшкам, пытаясь снять этот болезненный спазм. Чигири дёрнулся и тут же расслабился, отпустив его. Кажется, он постепенно приходил в себя. — Ты в порядке? — Исаги схватил его за плечи, легонько встряхнув. — Не ранен? Твоё колено не болит? Чигири замотал головой, не поднимая глаз. — Ты не должен был выбегать из укрытия, — выпалил Исаги, дёрнув его резче. — В следующий раз даже не вздумай так рисковать! — Заткнись, Исаги! — огрызнулся Чигири, отшатнувшись. Его глаза опасно сверкнули в темноте. — Бесишь своей опекой. — Тебя могли укусить, чёрт возьми! — взорвался Исаги. Голос предательски задрожал. — Ты мог погибнуть! — Да плевать мне! — Что?! — Плевать, слышишь?! — Чигири вырвался из хватки и с силой толкнул его в грудь. Исаги пошатнулся, но равновесие удержал. Из груди вырвалось яростное: — Совсем рехнулся?! — А что, по-твоему, я должен был сделать, а?! — закричал Чигири. — Бросить тебя там на растерзание?! — ДА! — рявкнул Исаги. — ТОГДА ТЫ БЫ УМЕР, ПРИДУРОК! — вопль Чигири оглушил, заставив кожу покрыться мурашками. Зомби тут же отреагировали, громче зарычав. Он резко опустил голову, сжав кулаки, а когда снова заговорил, его голос надломился. — Ты блять... ты... сейчас был бы мёртв... Слёзы брызнули из его глаз. Он грубо смахнул их рукавом, оставив грязную полосу на щеке. Исаги почувствовал, как к горлу подступил ком. — Ты что… плачешь? Из-за меня? — собственный голос прозвучал сдавлено и незнакомо. — Да пошёл ты! — Ребята... — раздалось робкое откуда-то сбоку. Они резко обернулись, застигнутые врасплох. Их спаситель стоял в нескольких шагах от них, неуверенно переминаясь с ноги на ногу. Худой паренек, среднего роста, в потрепанной одежде. Исаги прищурился. Эти светлые пушистые вихры, торчащие в разные стороны, казались до боли знакомыми. И тут его внезапно осенило. — Н-н-нарухая?! Перед ними действительно был Асахи Нарухая, их заводной одноклассник и по совместительству заместитель старосты Ватару Куона. С ним было легко общаться, и Исаги с ним хорошо ладил. Они довольно часто болтали на переменах, иногда вместе возвращались после занятий. Нарухая был сиротой. К тому же, ему приходилось заботиться о своих трёх сестрах и двух братьях в одиночку. Жизнь у него была не сахар, но он никогда не жаловался, усердно трудился, старательно учился и всегда оставался на позитиве. Только сейчас в его карих глазах, обычно таких живых и ярких, не было ни озорного блеска, ни привычной теплоты. Они были пустыми, как у куклы. — Черт возьми, Нарухая! — Исаги сделал шаг к нему, но тут же был задержан железной хваткой, сомкнувшейся на его запястье. Чигири притянул его назад, не отрывая ледяного взгляда от одноклассника. — Он может быть укушен, — прошипел он, наклонившись к самому уху, а затем бросил вполголоса. — Эй, покажи руки. И ноги заодно. — Ты серьезно?! — Исаги попытался отпрянуть, но пальцы Чигири лишь сильнее впились в кожу. — Перестань вести себя как последний идиот, — его глаза сузились, превратившись в узкие щелки. Он смерил Нарухаю долгим, оценивающим взглядом. — Он мог заманить нас сюда, чтобы сожрать. — Чигири! — Исаги чуть не захлебнулся от возмущения, ощутив, как по взмокшей спине пробежали мурашки. Такого беспардонного отношения он от друга не ожидал. Нарухая стоял неподвижно, его худое лицо исказила горькая усмешка. Он медленно поднял дрожащие руки в знак покорности, и Исаги заметил, что его ногти местами были сорваны и обгрызены до крови. — Ничего страшного, — улыбнулся он. — Чигири прав. Нужно быть осторожными со всеми, кого встречаете. Потому что в этом аду, доверять нельзя никому. Я не зомби, можете убедиться, — он закатал рукава, обнажая исхудавшие руки в паутине царапин. Следов укусов на них не было. У Исаги сжалось горло. Чигири лишь холодно цыкнул. Нарухая выглядел изможденным. Его школьная форма — бежевые брюки и белая рубашка — извалялась в грязи и висела на нем мешком. Некогда пышные волосы слиплись от пота, а под глазами залегли темные круги. Но когда он вновь неуверенно улыбнулся, на мгновение показался тем самым неугомонным озорником, который подкалывал одноклассников и вечно скакал вприпрыжку по школьным коридорам, выполняя очередное поручение старосты. — Нарухая, ты прости нас, — начал Исаги, но парень махнул рукой, прервав его. На юном усталом лице снова появилась улыбка. — Всё нормально. Я бы поступил так же. — Нарухая нервно провёл рукой по волосам. Его дыхание стало неровным. — Знаешь, Исаги... — он сделал паузу, его глаза вдруг наполнились слезами, — когда я увидел вас двоих там, в коридоре, то не поверил своим глазам. Подумал, что окончательно спятил. Я ведь так давно не ел. До сих пор не могу поверить в то, что это вы. Я.. — голос его дрогнул, — я уже и не помню, когда в последний раз видел живых людей. Исаги и Чигири переглянулись.  — Нарухая, мы настоящие, — заверил его Исаги, опустив руку ему на плечо. Парня трясло от рыданий. — Ты здесь один? Нарухая поднял на него мокрое от слёз лицо. В его опухших покрасневших глазах читалась такая боль, что Исаги невольно ослабил хватку. Вопрос повис в воздухе на несколько долгих мгновений. Нарухая потупил взгляд, его пальцы непроизвольно сжали грязные рукава рубашки. — Да, — прошептал он на грани слышимости. — Все... все погибли. Куон, Имамура… В тот день, когда все началось, мы должны были закупить краски для фестиваля... Куон, — он резко сглотнул, заставляя себя говорить, — он прикрыл меня, когда те твари напали. Я спрятался в подсобке магазина. Там было несколько пачек сухой лапши… и бутылка воды... Вот почему я смог столько протянуть. — Мне... мне правда жаль, Нарухая, — Исаги с трудом подбирал слова. — Куон и Имамура были славными ребятами. Знаю, вы очень дружили. Могу представить, что ты чувствуешь. Нарухая резко фыркнул: — Разве? Ты хотя бы всё это время был не один, — его взгляд метнулся к Чигири, но потом он вдруг изменился в лице, словно вспомнив что-то. — А где Бачира? Он не с вами? — Бачира… — прошептал Исаги, чувствуя, как горло сдавило спазмом. — Я не знаю… Не знаю, что с ним случилось. Жив ли он ещё, или, может быть… — он резко закусил губу, не в силах договорить. Мысль о том, что его солнца больше нет, казалась кощунственной и абсурдной. Признать, что любимые глаза больше не вспыхнут золотыми искрами, что длинные, цепкие руки, всегда первые тянувшиеся к нему, не обнимут с прежним теплом, что мягкие губы не коснутся его кожи с щемящей нежностью, а голос игривыми переливами не промурлычет его имя, — признать всё это — значило бы сдаться. Но больше всего на свете Исаги ненавидел проигрывать. Ненавидел так, что готов был перевернуть весь этот проклятый мир вверх дном, чтобы найти его. Живым. Потому что не мог Бачира так просто взять и умереть. Кто угодно, но только не он. — Прости, я не знал, — произнёс Нарухая, отводя взгляд. — Но у тебя хотя бы есть надежда. — Это всё, что у меня осталось, — прошептал Исаги, сжав кулаки с такой силой, что ногти впились в ладони, оставляя красные полумесяцы. — Пока не отыщу его, не смогу дальше жить. Громкий лязг металла неожиданно прервал их, заставив вздрогнуть. Оказалось, это Чигири пнул ботинком пустую жестяную банку из-под колы. — Кстати, — Нарухая повернулся к нему, — разве ты не должен был быть с Кунигами? — Нарухая... — неуверенно начал Исаги, но Чигири его резко перебил: — Он мёртв. В воздухе повисла напряжённая тишина. Исаги бросил косой взгляд на Чигири. Тот стоял у стены неподвижно, бледный, как полотно. — Вот значит как, — сипло выдохнул Нарухая. — Даже его не стало. Исаги поспешно заговорил: — Кунигами храбро сражался, защищая нас обоих. Он пожертвовал своей жизнью, чтобы дать нам шанс выжить. — Настоящий герой, — грустно улыбнулся Нарухая. — Он всегда был таким. Заботился о слабых, старался поступать честно, и вот чем это обернулось. — Это был его выбор, — холодно отрезал Чигири, удивив обоих. — Размусоливать тут нечего. И осуждать — тем более. Нарухая часто заморгал: — Я не... — Или хочешь сказать, что его жертва была напрасной?! — Чигири резко шагнул вперёд. Его глаза полыхнули ядовитым пламенем. Исаги инстинктивно протянул руку: — Парни, давайте не… Но Чигири яростно отстранился, даже не взглянув в его сторону. Его взгляд был прикован исключительно к Нарухае. Он надвигался на него, как хищник, готовый напасть в любую секунду. — Нет! Я.. — испугавшись, Нарухая отпрянул и ударился спиной о стену. — Тогда заткнись, — процедил Чигири сквозь стиснутые зубы и резко отступил назад. От глаз Исаги не укрылось, как мелко дрожали его плечи. — П-п-прости, — заикаясь, стал извиняться Нарухая, — я ляпнул, не подумав. Тишина, повисшая между ними, была до того неловкой и напряжённой, что казалось даже зомби, скребущиеся за решёткой, на миг затихли, будто почувствовали неладное. Нервно облизав губы, Нарухая попытался сменить тему: — Вы двое, похоже, сблизились. В школе, вроде, не особо общались. Чигири резко повернулся к нему: — Мы лучшие друзья со средней школы. Не неси чепухи, если ничего про нас не знаешь. Исаги нервно засмеялся, пытаясь разрядить обстановку: — Ну да, мы правда долго дружим. Просто в старшей школе все в своих кружках пропадали. Нарухая неловко потер шею, выдавливая ответную улыбку: — И то верно. Молчание вновь окутало их. На этот раз его разорвало громкое урчание. Нарухая смущенно опустил взгляд, прикрыв живот рукой. Щеки его густо покраснели: — Простите... это у меня. — Пустяки, — махнул рукой Исаги. — Мы с Чигири тоже голодны, поэтому и рискнули сюда залезть. Надеялись найти хоть какие-то припасы. В крупные продуктовые магазины и торговые центры теперь не сунешься, — он мрачно усмехнулся. — Там столько зомби, разорвут в клочья за минуту. Нарухая понимающе кивнул, затем вдруг округлил глаза, будто только сейчас что-то осознав: — А кстати, как вы сюда попали? Тут же их тьма тьмущая! Исаги рассказал ему о том, как им удалось выманить мертвецов на улицу. Нарухая слушал, затаив дыхание, его глаза искрились восхищением. — Невероятно! Исаги, да ты настоящий гений! Чигири, до этого молча осматривавший уцелевшие витрины, резко фыркнул: — Чего удивляешься, он же всегда башковитым был. — Это точно… — согласился Нарухая. — Но ведь одно — знать теорию, а другое — суметь применить её на практике. Исаги смущённо провёл пальцами по щеке, чувствуя, как тепло разливается по лицу. Ему было неловко от такой открытой признательности, но где-то под рёбрами приятно защемило. Когда его взгляд случайно встретился с Чигири, он заметил то, что видел лишь считанные разы за все годы их дружбы — едва уловимую, гордую улыбку, притаившуюся в уголках тонких губ. Сердце предательски забилось быстрее. Он поспешно отвёл взгляд. Нарухая как-то странно на него посмотрел. — Может, спуститься сюда было не самым лучшим решением, — начал Исаги, но, увидев, как дрогнуло лицо Нарухаи, поспешно добавил: — Но мы смогли тут встретиться. Значит, это судьба. Он не сразу заметил, как Чигири оказался рядом, присев перед ним на корточки с кошачьей грацией. Их лица оказались настолько близко, что Исаги почувствовал на своей коже тепло его дыхания. — Судьба? — язвительно протянул он. Тембр его голоса опустился, став почти бархатистым. Пальцы легко коснулись подбородка Исаги, чуть приподняв его лицо. — Не знал, что наш гений верит в подобные сказочки. Щелчок по носу прозвучал неожиданно громко. Исаги аж подпрыгнул от неожиданности. Кровь ударила в лицо, окрашивая щеки и кончики ушей пунцовым румянцем. — Эй, ты охре... Возглас его возмущения был прерван сдавленным бормотанием Нарухаи: — Если это и правда судьба, то она очень жестока. Исаги посмотрел на него. Нарухая сидел, сжавшись в комок. Взгляд скользнул по его сгорбленным плечам, опущенной голове и пальцам, вцепившимся в колени. Он будто пытался стать меньше, незаметнее, напоминая беззащитного ребёнка, прячущегося от опасности. — Заставить нас, обычных школьников, пережить всё это… — продолжал говорить Нарухая. — Раньше мы нервничали из-за экзаменов, обсуждали оценки, не могли определиться, в какой университет поступать. Списывали друг у друга, зубрили на переменах, бегали в буфет, чтобы успеть урвать самую вкусную булочку. Сомневались, стоит ли позвать одноклассницу на свидание… Он судорожно втянул воздух ртом. — Теперь нам постоянно приходится прятаться, искать еду и воду, убегать от зомби. Как же я устал... Каждый день перед сном я мечтаю о том, чтобы утром больше не проснуться. Не хочу снова и снова переживать этот кошмар. Нарухая уткнулся лицом в колени, в тщетной попытке сдержать рыдания. Чигири опустил глаза, а Исаги тихо придвинулся ближе и осторожно потрепал одноклассника по волосам: — Нарухая, тебе больше не придётся выживать в одиночку. У тебя есть мы. Он машинально поднял глаза, ища поддержку у Чигири, но вместо привычной надёжности наткнулся на острый, почти режущий взгляд. По спине пробежали холодные мурашки. Понимать Чигири всегда было нелегко, что тогда, что сейчас. Но в этот раз Исаги показалось, будто в глубине этих глаз мелькнула тень... обиды? Или чего-то иного, неуловимого. Он не успел разобраться, поскольку тот быстро отвёл взгляд и сердито надул щёки. — Спасибо, парни... — выдавил Нарухая, не поднимая головы. Его плечи уже не дрожали так сильно.

***

Ситуация, в которой они оказались, была хуже некуда. Запертые в четырех стенах. Единственный выход заблокирован металлической решеткой, за которой бушевала толпа зомби. Хлипкая конструкция опасно скрипела под натиском десятка мёртвых тел. Каждый их толчок расшатывал крепления. Болты, вмурованные в бетон, начали выходить наружу, оставляя за собой трещины и крошащийся раствор. Противный скрежет металла резал по нервам, заставляя внутренности сжиматься от страха. Один из болтов всё-таки не выдержал и вылетел из стены, с лязгом отскочив от пола. Скоро прорвутся, — холодно констатировал про себя Исаги, но вслух решительно произнёс: — Нам нужно выбираться отсюда. Ребята молча переглянулись. Без слов было ясно, что другого выхода не оставалось. Исаги окинул взглядом разгромленный магазинчик. Когда-то здесь торговали дешёвыми сувенирами и прочими безделушками как брелоки, магниты, карманные открывалки и прочий туристический хлам. Теперь всё это валялось под ногами вперемешку с битым стеклом, мятыми упаковками и вывалившимся из них содержимым. Он подошел к кассовому аппарату, заметив на стене бледнеющий прямоугольник. Его догадка оказалась верной. Это был план эвакуации. Попытка разобрать размытые в темноте линии не увенчалась успехом, поскольку аварийного освещения было недостаточно. Его охватила досада из-за потерянного фонаря. Тот выскользнул у него из рук, когда он упал во время погони. Однако судьба оказалась к нему чуточку благосклонной. В одной из витрин, в груде осколков, Исаги вдруг заприметил, как что-то слабо блеснуло серебром. Присмотревшись, он различил миниатюрный брелок-фонарик, почти игрушечный. Такие как раз продавались в подобных местах за сущие копейки. Пальцы сами надавили на маленькую кнопку. Раздался характерный щелчок, и яркий тонкий луч пробил темноту. Света оказалось достаточно, чтобы рассмотреть схему на стене. — Парни, есть какие-нибудь идеи? — Исаги обернулся и мельком заметил, как Чигири, достав что-то из другой витрины, небрежно сунул находку в карман. Разглядеть, что именно, у Исаги не получилось. Его отвлек тихий голос подкравшегося сзади Нарухаи: — Я уже думал о том, как можно покинуть это место. Тут есть вентиляционная шахта, — он указал пальцем на дальнюю стену, где под самым потолком, примерно в двух метрах от пола, чернело прямоугольное отверстие. К нему был придвинут металлический стеллаж, явно использовавшийся как лестница. Они подошли поближе. — Отличная находка! — оживился Исаги, но тут же нахмурился. — Странно, что решетки нет. — Я снял её, — Нарухая пнул валяющуюся рядом металлическую решетку. — Пока прятался тут, успел открыть проход. Правда лезть туда в одиночку не решился. Исаги вернулся к плану эвакуации. Внимательно изучил его ещё раз, затем начал рассуждать вслух: — Судя по схеме, мы находимся на уровне B1, — он указал пальцем на соответствующий участок. — Если не ошибаюсь, вентиляция ведёт прямо в технические коридоры. А через них можно добраться до лифтовых шахт. — Какие ещё технические коридоры? — резко перебил Чигири, подойдя поближе к ним. Нарухая поспешно пояснил: — Это служебные проходы между магазинами. Работники используют их, чтобы доставлять товар со склада на тележках. — И вы серьёзно собираетесь туда лезть? — Чигири бросил настороженный взгляд на тёмное вентиляционное отверстие. — Те зомби, что напали на нас, пришли снизу. Исаги, подумай хорошенько. — Но если мы пройдём по техническим коридорам, сможем сразу выйти к служебному выходу! — вмешался Нарухая. — Там, возможно, зомби будет меньше. А если повезет, то вообще никого не будет. — Нарухая прав, — кивнул Исаги. — В этих зонах редко кто бывает, туда ходит только персонал. Шанс столкнуться с заражёнными минимален. Чигири скрестил руки на груди: — А если выход окажется заперт, что тогда? Где гарантия, что он вообще открыт? Сломать дверь вряд ли получится. Только зомби привлечём. Исаги провёл ладонью по лицу, стирая капли пота. В голове чётко вырисовывались два пути, и оба были смертельно опасны. От осознания, что от его решения зависят их жизни, пересохло во рту, колени подогнулись. Но когда он заговорил, голос прозвучал на удивление спокойно, почти отстранённо: — Нужно попробовать. У нас нет другого выхода. Либо сидим здесь и покорно ждём смерти, — он посмотрел на побледневшего Чигири, — либо рискуем и идём вниз. Затем шагнул вперёд и положил руки на плечи друга. Напряжение чувствовалось даже через ткань куртки. Чигири дышал тяжело и прерывисто.  — Помнишь наши первые дни? — прошептал Исаги, доверительно заглядывая в широкие зрачки. — Тогда было куда страшнее. Но мы справились. И сейчас справимся. Доверься мне ещё раз, я не подведу. Чигири упрямо фыркнул, но уголки его губ дрогнули в слабой улыбке: — Вечно ты втягиваешь нас в какой-то треш, идиот. Мне давно пора перестать вестись на твои авантюры. Исаги тепло ему улыбнулся. Плечи под его ладонями заметно расслабились. В этот момент раздался оглушительный металлический треск. Решётка с жутким скрежетом начала отходить от стены, искривлённые прутья жалобно заскрипели под напором десятков мёртвых тел. Ещё несколько болтов с лязгом вылетели из креплений, отскакивая от пола, как гильзы от пуль. — Чёрт, они почти внутри! — закричал Нарухая. — Нужно спешить, — подхватил Исаги и резко подтолкнул его вперёд. Их троица бросились к стеллажу у стены, чтобы забраться к вентиляционному отверстию. Первым полез Нарухая, неуклюже карабкаясь вверх, цепляясь за полки и сбивая ногами остатки товаров. За ним — Чигири. Быстро, ловко и уверенно. Замыкал их тройку Исаги. Перед тем как нырнуть в вентиляцию, он на мгновение замер. Зияющий чёрный проход казался неестественно узким. Внутри угадывался покатый желоб, покрытый толстым слоем пыли, ржавчины и паутины, уходящий вниз под углом. Запах плесени и затхлой сырости защекотал ноздри. Медлить больше было нельзя. Исаги резко подтянулся, вцепившись пальцами в острый край вентиляции. Боль пронзила ладони, но тут же растворилась в адреналине. Взгляд невольно упал на шаткий стеллаж под ногами, и его накрыло осознание: как только зомби прорвутся, они полезут по нему следом. И тогда им будет крышка. Он рванул вверх, закинул ногу в проём и, выгнувшись, вскарабкался внутрь. Уже почти скрывшись внутри, Исаги с силой оттолкнулся обеими ногами, мощно ударив грубыми подошвами ботинок по каркасу металлической конструкции. Глухой звук раскатился по помещению. На миг показалось, что ничего не произошло, но через секунду словно в замедленной съёмке, стеллаж накренился. Полки одна за другой сорвались с креплений, и всё содержимое с оглушительным грохотом полетело вниз. Конструкция рассыпалась, как карточный домик, окончательно отрезав путь к вентиляции. Зомби взвыли, как одичавшие звери. Решётка на входе неистово затряслась под их напором так, что со стен посыпалась штукатурка. Не теряя времени, Исаги забрался в трубу и пополз вперед, пока темнота полностью не поглотила его. Он не застал момента, когда в решётке у входа образовалась широкая трещина и из неё, словно щупальца, потянулись внутрь десятки серых, гнилых рук…

***

Сколько времени прошло с тех пор, как они начали ползти по этому узкому рукаву, было неизвестно. По ощущениям — целая вечность. Локти горели от трения, колени онемели от постоянного давления на жёсткую поверхность. Приходилось всё время подтягивать себя рывками, цепляясь пальцами за острые швы панелей, от чего мышцы сводило тупой, ноющей болью. Скользкий металл холодил содранную кожу ладоней и жалобно скрипел даже от малейшего движения. Пыль, поднятая их телами, липла к потной коже и оседала в носоглотке плотным налётом, мешая дышать. В горле дико першило. Ужасно хотелось пить. В кромешной тьме едва угадывался тусклый отблеск фонарика, которым освещал путь Нарухая, и слышалось тяжёлое, прерывистое дыхание Чигири. Исаги не видел его, только смутно различал очертания его тела впереди. Этого было достаточно, чтобы не впасть в панику. За последние несколько часов они дважды чуть не погибли. Эта мысль юлой крутилась в голове, не давая покоя, как и воспоминание об ударе, которым Чигири так феерично снёс голову зомби.  — Эй, Чигири... — тихонько позвал его Исаги, не особо рассчитывая на то, что будет услышан сквозь грохот металла. Однако перед ним резко затормозили, и он, не ожидая этого, с глухим стуком врезался в чужой зад. — Чёрт возьми, Исаги, ты в порядке?! — донеслось до него взволнованное шипение. Оно прозвучало неестественно громко в этом замкнутом пространстве. Исаги прищурился, пытаясь разглядеть друга в темноте, но лишь по звуку понял, что тот обернулся к нему. — Прости. Хотел спросить, — он замялся, подбирая слова. — Тот приём, которым ты сразил зомби, где ты этому научился? Чигири ответил не сразу, будто раздумывая, стоит ли делиться этим, после чего раздражённо бросил: — Серьёзно? Нашёл, когда спрашивать. — Я просто не знал, что ты так умеешь, — смутился Исаги. Снова возникла пауза. На этот раз значительная. Когда Чигири наконец заговорил, его голос звучал отстранённо и почти неразборчиво: — Кунигами научил. Сказал, что когда-нибудь пригодится, — он замолчал, а потом до Исаги донёсся его тихий, сдавленный смешок. — Вот и пригодилось. Больше приставать с расспросами он не стал. Они поползли дальше. Угол наклона вдруг изменился, став гораздо круче. Теперь им приходилось буквально скользить вниз, цепляясь локтями за швы вентиляционной трубы, чтобы не рухнуть вперёд. Металл под их весом гремел и грохотал, наверняка привлекая внимание зомби. На миг Исаги охватила паника: вдруг труба не выдержит, и они сорвутся прямо в толпу мертвецов. Но он тут же отогнал эту мысль, резко зажмурившись. В черноте за веками вспыхнули два родных янтарных огонька. Исаги увидел их так отчетливо, что на глазах невольно выступили слёзы. Сердце сжалось от тоски, а затем застучало с бешеной скоростью. Он соскучился. Чертовски сильно по ним соскучился. Исаги стиснул зубы так, что челюсти свело судорогой. Тяжесть в груди неумолимо нарастала, сдавливая рёбра. Казалось, ещё немного, и они треснут, впившись острыми отломками в лёгкие. Он медленно перевёл дыхание, позволяя тупой боли растечься по всему телу. Нужно было найти в себе силы выдержать её. Сдаваться никак нельзя. Не здесь. Не сейчас. — Парни, — неожиданно раздался взволнованный голос Нарухаи. — Кажется, я вижу конец. От услышанного перехватило дыхание. Какое-то время все трое находились без движения. Исаги предположил, что Нарухая, скорее всего, оценивал обстановку, прежде чем спуститься вниз. Глухой стук нарушил тишину. Исаги распознал в нём звук приземления на бетон. Если Нарухая спрыгнул, значит, там было относительно безопасно. По крайней мере, хотелось надеяться на это. Чигири двинулся следом, потом настала очередь самого Исаги. Он замер на краю, вглядываясь вниз. Всего в метре под ним виднелся бетонный пол какого-то крошечного помещения. Недолго думая, он спрыгнул. — Техническая каморка, — шепотом оповестил Нарухая, когда Исаги выпрямился. — Тут должен быть выход в магазин. Комната оказалась крошечной, не больше двух квадратных метров. Здесь был только один стеллаж, заставленный ящиками с проводами и каким-то инструментарием. В углу, в полумраке, виднелась дверь. Троица, затаившись, прислушалась. Стояла мёртвая тишина. Нарухая первым приблизился к двери и нерешительно обхватил холодную ручку трясущимися пальцами. — Готовы? — шёпотом спросил он, скользнув взволнованным взглядом по посерьёзневшим лицам товарищей. Получив согласие, он осторожно надавал на ручку и толкнул дверь вперёд. Она со скрипом подалась, обнажив узкую полосу непроглядной тьмы. Все трое напряженно замерли. За дверью оказался магазин электроники. Просторный и на удивление уцелевший. Исаги первым шагнул внутрь, настороженно оглядываясь по сторонам. Стеклянные витрины молчаливо поблёскивали в темноте. Металлическая решётка впереди, словно ставня, плотно закрывала проход. Что скрывалось за ней, в коридоре, разглядеть было невозможно. Рядом послышались осторожные шаги. Нарухая прошёл мимо него и вдруг резко остановился, уставившись куда-то вперёд. Исаги хотел было окликнуть его, как вдруг услышал: — Исаги… прости. То, как странно и отрешённо прозвучал его голос, заставило сердце пропустить удар. — Нарухая, в чём дело? — с опаской уточнил Исаги, но тот не ответил и даже не повернул головы. Тогда он шагнул вперёд, рука сама потянулась к его плечу, и в тот же миг Нарухая резко развернулся. Внутри похолодело от ужаса. Глаза, что таращились на него из мрака, были до того пустыми, что от этого зловещего взгляда по спине пробежали мурашки. В голове вдруг щёлкнуло, как вспышка: все кусочки пазла, а именно мелкие странности, на которые он не обращал внимания, считая их простыми совпадениями, вроде отсутствия решёток на вентиляции и слишком удачного маршрута до магазина, внезапно сложились в одну пугающе логичную картину. — БЕГИ! — оглушительный крик Исаги разорвал тишину. Он с силой толкнул Чигири назад, но уже было поздно. Из-за витрин разом вынырнуло несколько теней. Их хриплый, лающий хохот эхом разнёсся по залу, а дверь в кладовку захлопнулась с такой силой, что задребезжали стёкла. Позади выросла громадная тень, отрезав путь к отступлению. — Стоять. Без глупостей, — голос, обратившийся к ним, был ровным, басистым, угрожающе спокойным. Исаги оцепенел, осознав, что бежать теперь некуда. Они угодили в ловушку.