Неожиданная встреча.

Там, Где Покояться Наши Предки. Место знаковое. Даже культовое среди окрестных селений, ведь это единственный лесной массив на тысячи километров вокруг. -И кто только додумался сделать из него кладбище? – хмыкнул лис, входя под сень огромных деревьев, похожих на вековые секвойи, только с бледными, бежевыми листьями, с попадающимся розовым оттенком. – Но хоть не вырубили, и то хлеб. А то знаю я… По мнению лиса, превращение леса в культовый объект в виде кладбища было близко к гениальности. Тут тебе и своеобразная охрана в виде традиций и верований. И, как бы цинично это не звучало, подкормка деревьев, что ускоряет и поддерживает их рост. -Хотя, эти надгробия смотрятся стрёмно. – сказал Алекс, проводя пальцем по полустертому надгробному камню. – Но на удивление гармонично. Углубляясь в редкий лес, можно было то тут то там увидеть разнообразные памятники. Надгробные плиты. Кресты. Статуи. И уже даже совсем не опознаваемые штуки, которые не пощадило ни время, ни корни, что буквально раскрошили большую часть. Хотя на многих камнях до сих пор можно было прочитать эпитафии. «Кронак. Лучший друг и любимый брат.» «Витура. Покойся с миром, бешенная сука.» И множество других надписей, от которых порой оставались лишь пара буквы на мягком песчанике. Как скоротечно выцветает память людей, так же быстро дождь смывает буквы с мягкого камня. -О, а вот и ты. – сказал Алекс, подходя к большому искусно обточенному камню из белого гранита. – Давно не виделись, Роши. Вспомнив улыбчивого волка, что даже не смотря на творящийся кругом пиздец, все равно оставался позитивным и с надеждой смотрел в будующее, лис не мог не улыбнуться. То, как он организовывал немногочисленных выживших, искал для них еду и медикаменты, лично отправляясь в походы к отдаленным местам и всегда возвращаясь с добычей, было бесподобно. -Может ты был и не лучшим главой, но лидером был несомненно отменным. – вздохнул лис, приклоняя голову над его могилой. – Жаль, что ты не дожил, чтобы увидеть, как посаженный нами лес расцветет… Шумели листья. Стрекотали насекомые. Даже одинокая птичка что-то робко чирикала в листве. Звуки, которые лис не слышал уже очень много лет… Были грубо прерваны едва различимым бензиновым жужжанием. Очень знакомым жужжанием и едва слышимым ревом мотора. -Кажется Лайка приехала. – хмыкнул лис. – Пойти что ли поздороваться? Внезапно на голову лиса падает лист. Обычный влажный сухой древесный лист. С фиолетовыми прожилками. -Не хорошо. – сказал лис, беря лис и растирая жидкость между пальцев, а затем и вовсе нюхая его. – Очень не хорошо. Отбросив лист в сторону, Алекс поспешил наверх, по изрезанному пещерами и ходами высокому холму. Туда, где находяться самые старые и самые мощные деревья. Что даже на вид издалека теперь выглядели болезненно. Там, Где Мы Живём. Прощание с Джейком вышло… горьким. Очень горьким. Плакало все селение… Особенно Паппи, что пол ночи выла на луну и оплакивала своего друга. Лайка еле-еле смогла ее уложить спать. А на утро вновь в путь. Вновь в эту чертову пустыню, но на сей раз не просто с вылазкой, а выполняя роль Погребальной Подруги для этого идиота. -Эй, Лайка, подожди! – поймал ее на выходе Икон, двигающийся весьма проворно для своих размеров. – Я закончил распределять вещи Джейкоба. По его завещанию его плеер и кассеты достаются тебе. Медведь порылся в кармане и достал из него смятую, много раз перечерканную бумажку. -Свою коллекцию кассет и плеер я оставляю Лайке. Музыка ей нужнее, чем кому либо. – прочитал он. – Береги ее. Джейкоб все пустоши объездил, доставая записи. -А еще стрелял по старым магнитофонам, чтобы достать кассеты. – уже более спокойно и жизнерадостно хмыкнула Лайка, до этого бывшая мрачнее тучи. – Постараюсь сберечь и пополнить коллекцию. -Удачи… - помахал ей лапой в след Икон. А Лайка на ходу нацепила на уши наушники и вставила в плеер первую попавшуюся кассету. Мда, подумала она, услышав первые ноты, а затем и знакомый голос, Бейколе хоть и сволочь, каких поискать, но во всем, что касается музыки она просто гениальна, лучшая из лучших. Покачивая головой в такт нотам и периодически отстреливая подозрительно близко забравшихся к поселению птиц, Лайка мчала по пустошам и только ветер свистел в прорезях ее костяного шлема. Ну, вместе с пулями, которые она выпускала прямо в головы Птицам. Так что, прикупив по дороге обновленную карту у призрака, Лайка наконец-то в лес. Туда, Где Покоятся Наши Предки. Место, что всегда умиротворяла ее шуршанием листвы и прохладными тенями, защищающими от жары даже в самый лютый зной. -Значит Джейкоб мертв. – покачала своей чешуйчатой головой Унае, принимая от лайки прах Джейкоба. – По правде говоря, не удивлена. Он не из тех, кто доживает до старости. А вот его сын… -Когда я вернулась на место, его тела уже не было. – покачала головой Лайка. - Как и его призрака. -Его надо найти. – сказала смотрительница кладбища. – Бедный мальчик, и так настрадался. Пусть хотя бы в смерти обретет покой. -Я найду его тело и предам огню. – клятвенно пообещала Лайка. – А моя дочь станет его Погребальной подругой. Надо только съездить за цветком сердца для Паппи. Она хочет добавить его в погребальный венок. -Добро. – кивнула Унае. – Коль отправишься наверх, будь добра, посмотри, что там со старыми деревьями. Последнее время они теряют листья. -Всенепременно. – кивнула Лайка. Вновь подойдя к мотоциклу, Лайка выгрузила на себя костяной шлем и нажала на газ. Ей предстоял долгий подъем. Некоторое время спустя. -Ну вот зачем? ЗАЧЕМ! – упал на колени лис, хватаясь за голову. Ему пришлось долго пробираться по балкам, буеракам и осыпавшимся склонам холмов, чтобы добраться до сердца леса. Туда, где росли самые старые, самые мощные и крепкие деревья, от которых, по сути, и пошло весь основной лесной массив, связанный друг с другом единой корневой системой. Вот только именно что росли. Ведь когда Алекс наконец-то добрался до нужного места, его взгляду открылось… печальное зрелище. Даже не передать словами на сколько печальное… Через когда-то густой лес теперь пролегала широкая дорога из перепаханного гусеницами подлеска. Множество поистине монструозных машин, словно полчище голодных муравьев, буквально пожирали лес, вырывая деревья с корнем и отправляя их целиком в ненасытные утробы перерабатывающих установок. Даже многовековые исполины хоть ещё и держали удар, но были уже на последнем издыхании. Нижние ветви были частью варварски обрублены. А частью отломаны. На стволах виднеются глубокие пропилы, что уже успели слегка зарубцеваться густой и липкой смолой. А рядом стояла брошенная техника, которую эта смола и забила до отказа. Да так, что проще было бросить, чем чинить. Лес не сдавался без боя. Но, тем не менее, когда-то густая и заповедная чаща предстала перед лисом вскрытой грудиной, в которой едва билось изрезанное криворукими коновалами сердце. -Твари… - скатилась одинокая слеза из давно высохших глаз Алекса. Он бы понял, если бы Птицы пришли за древесиной. При правильной переработке из дерева можно выжать столько, что половина нефтехимической промышленности становиться просто не нужна. Да даже муравьев можно понять, они сжирают все на своем пути просто потому, что голодны. Но вот то, что здесь творили Птицы… Алекс мог описать это только одним словом, геноцид. Вызженная земля. Или скорее отравленная. Валяющиеся тут и там ветки, обрубки, опилки. Дымящиеся лужи какой-то едкой гадости, то ли кислоты, то ли щелочи. Радужные разводы на еще целых деревьях и протекающие цистерны, содержимое которых активно разливалось тут и там, отравляя сформированную за много лет плодородную почву. Настоящее уничтожение. -Надо было поубивать вас всех еще тогда… - с мрачной решимостью сказал песец, доставая испещренный голубыми линиями кубик. Его руки на автомате открыли голографический экран и начали вбивать команды. «Эфир активирован.» «Координаты введены.» «Режим задан.» «Запуск…» В последний момент песец отдернул руку от голографического экрана, словно бы это была раскаленная урановая таблетка, не голограмма. -Нет. – Твердо сказал сам себе песец. – Нельзя… Так все и началось тогда. Смахнув голографический экран, лис с грустью и бессилием посмотрел на продолжающих вырубку птиц… Пока мощный подземный толчок внезапно не заставил его упасть на задницу. А затем услышал рев байка и выстрелы. Некоторое время назад. -Сволочи. – вновь закипала Лайка, отстреливая птиц. – Да откуда вы беретесь тут?! Сложно сказать, из-за чего она злилась больше. Из-за того, что эти пернатые сволочи начали вырубку, или из-за того, что они вообще сюда сунулись! Музыка в наушниках была плавной и лилась рекой… но почему-то лишь подливала масла в огонь, заставляя глаза Лайки налиться кровью, а пальцы сжаться на рукояти пистолета. -Убить ее! – внезапно раздался голос сверху. А затем на Лайку обрушился свинцовый дождь. -Бесполезно! – успела крикнуть она, прежде чем винтовочные пули пронзили расколенными жалами ее тело. – Бесполезно… Последнее слово она выхаркнула вместе с кровью… чтобы через одно мучительное мгновение длинною в вечность она вновь осознала себя живой. У ближайшего костяного идола. -Ну что, мрази, посмотрим, кто кончится первым! – прошипела она и рассмеялась своей немудреной шутке. – Поехали! И тот час же дала максимальный газ, намереваясь покарать святотатцев с огнем в сердце и горячим свинцом. Благо первая парочка смертей прочистила ей голову и заставила не переть дуром вперед на пули, а думать. Планировать. Выцеливать самых опасных. И наконец вытворять такие кульбиты на своем пуленепробиваемом байке, что ей бы позавидовали лучшие каскадеры. Казалось бы, байк не самое лучшее средство передвижение по лесу. Но это только в неумелых руках. В руках же Лайки байк превращался не просто в средство маневрирования, но и в практически не пробиваемый щит, способный выдержать винтовочную очередь в упор, успевай только вовремя развернуть. А Лайка владела своим байком практически в совершенстве… Выстрел за выстрелом, она крутилась как юла и выбивала самых опасных птиц, на смену которым тот час же приходили новые. И новые И новые. И… Шутка Лайки оказалась пророческой, Птицы кончились первыми. Точнее, когда она перестреляла шестерых командиров, большинство просто побежали. Да так быстро, что лайка не стала их преследовать. Важнее было оценить ущерб, который успели нанести птицы. -М-да… - только и смогла сказать она, наклоняясь и срывая чудом уцелевший цветок сердца. Других слов, чтобы описать местную разруху у нее просто не нашлось. Да еще и этот трухлявый ствол на самой макушке отнюдь не маленького холма… -А ведь помниться, то дерево было очень старым… - вздохнула Лайка, подъезжая к темному провалу в трухлявом стволе. – Говорят, его посадили почти сразу после великой войны… Внезапно по земле прокатилась дрожь, а откуда-то изнутри раздался противный хруст и скрежет. -Вы и сюда какую-то мерзость притащили. – чуть ли не зарычала Лайка, дернув ухом. А затем целенаправленно направила свой байк прямо в провал, остро жалея, что не захватила свой дробовик, пусть его отдачей Лайку и откидывало почти на метр. Зато какой у него разброс... Который весьма пригодился бы Лайке, когда она ковыряла этого Потерянного Лесного Ползуна. Какое же это примерзкое создание, думала Лайка, отстреливая висящих на Ползуне птиц, да чтоб вас… Сама по себе длинная извивающаяся многоножка, что словно паразит прогрызала себе путь в могучих корнях деревьев, что уже давно пронзили холм и сплелись вместе воедино, был проблемой. Выпрыгивала из дыр и пыталась сожрать, но схватка с Сотней Голодных Клювов все же не прошла даром. Проблема была в птицах, что словно бы мартышки вцепились одной рукой в Ползуна, а другой палили в Лайку из всех стволов, вновь и вновь прошивая тело Лайки горячим свинцом. Раз за разом. Снова и снова. Лайка с горечью смотрела, как в корнях появляются все новые и новые норы. Как трещат огромные деревья, грозя вот-вот завалиться, потеряв столько корней. Но она упрямо шла в бой. В конце концов это была ее обязанность, хранить и защищать селение. Селение, что было не только домами и жителями. Еще и памятью о предках, традициями и знаниями, что капля за каплей накапливались после Великой Войны. Она не просила этой ноши, но она досталась ей по праву рождения. Она думала, что сломается. Но она выдержала. Но все же почти сломалась… Нити долга, ранее связывающие ее уже получили шесть поистине душераздирающих ударов. -Седьмого я не выдержу… - сказала сама себе Лайка, всаживая последнюю пулю и наконец-то обрывая жизнь этого мерзкого порождения. Чудовище, что попыталось достать ее снизу взревело в агонии, и грузно свалилось, скатываясь с холма и исчезая под треск ломаемых деревьев. Лайке с трудом удалось удержаться на байке, чтобы не полететь следом. И, чего Лайка совсем не ожидала, так это аплодисментов. -Браво! – раздалось где-то рядом. – Ты как всегда… Выстрел! -…оставляешь во мне дырки. – вздохнул песец, просовывая палец в свежую дырку в ухе. – И тебе привет, Лайка. -Алекс… - вздохнула она, опуская револьвер. – Опять ты. -Нет, не я, ты обозналась. – насмешливо сказал писец, поднимаясь на лапы. – А вообще, что за наезд? Я вроде при нашей встрече говорил, куда направляюсь. Так-то оно так, но… Лайке почему-то захотелось стукнуть этого лиса. Что она собственно и проделала. Сняла шлем, положив его на байк, а потом подошла к нему и тюкнула его по голове, сев после этого на поваленное бревно. -Ну типа ауч. – даже не поморщился лис. Тем не менее, он не стал больше портить момент, а уселся рядом с Лайкой, направив взгляд на уродливую просеку, что была проложена птицами. Словно рваная рана… -А ведь здесь было красиво… - первой нарушила тишину вздохом Лайка. – Тихое и спокойное место, где не только умершие, но и скорбящие по ним живые находят покой. А теперь… -Деревья еще живы, так что даже самая страшная рана на теле леса постепенно заживет. Деревья дадут семена. Семена прорастут и скроют… -Ту не видел того, что вдела я. – покачала головой Лайка. – Это чудовище, что я сразила. Оно буквально пожирало корни деревьев изнутри, отравляя и ослабляя их. Боюсь, гиганты скоро упадут, а за ними загниет весь лес. Ведь его сердце почти мертво. Лайка сама не знала, что побудило ее так высказаться фактически незнакомцу, но… на душе стало немного легче. Хоть все еще и невыносимо грустно. Кулаки Алекса сжались, почти так, что его когти проткнули ладонь до крови. Его взгляд начал оценивающе рыскать по лесному массиву, изыскивая только одному ему ведомые признаки… чего-то. За этим было даже интересно наблюдать… Только вот в конце концов… с облеганием расслабился. -Поверь мне, для того, чтоб уничтожить этот лес, сделанного мало. – с облегчением сказал песец. – Он будет жить. Он вообще живучий, поверь мне. Лайке очень хотелось спросить песца, откуда он это знает. Вот только острый глаз Лайки заметил на горизонте что-то неладное. Очень не ладное… -Это что, дым? – спросил, лис, с пакостливой улыбкой совершив несколько странных пасов руками, на которых кажется были голубые всполохи. -Похоже что-то в поселении шахтеров. – достала потрепанный бинокль Лайка. – Надо бы разведать… Вот только ее слова прервало потрескивание рации. «-Пш-ш-ш, Лайка, прием.» - раздался голос Шаззы. – «Немедленно возвращайся. С тобой хочет поговорить Старейшина.» -Но тут… - попыталась было возразить Лайка. «-Далия только что сообщила, что кислотные облака резко сменили направление и движутся к тебе.» - прервала ее Шазза. –«Через час тебе на голову польется кислота. Отбой.» И рация замолчала. -Если хочешь, я вполне могу сходить. – пожал плечами песец, совершенно не беспокоясь на счет дождя. – Мне в принципе все равно куда идти, так почему бы не туда? -Буду тебе очень признательна. – со вздохом сказала Лайка, избавившись от внутренней дилеммы. Так-то оставлять Алекса под дождем не очень хорошо, вот только тащить его Туда, Где Мы Живем, тоже не хорошо. Подозрительный он все-таки парень. -Тогда до встречи. – помахал ей рукой песец, когда она снова села на байк. – Буду ждать тебя на окраине свалки. -Хорошо. – выкрутила она газ. - Удачи… И байк взревел, унося ее в даль. Лишь только одна мысль занимала голову Лайки, пока она мчалась по пустоши. Ей показалось, что дырки от пули в ухе песца больше не было, или все-таки нет?