Слишком близко

***

      Тренировочное поле Blue Lock было ареной не только для футбола, но и для эмоций, которые вот-вот должны были вырваться наружу. Утренний матч был в самом разгаре: мяч летал от игрока к игроку, словно молния, крики тренеров смешивались с тяжёлым дыханием, стуком бутс по газону и резкими свистками. Солнце палило сверху, отражаясь от потных лиц игроков, а воздух был пропитан смесью адреналина и напряжения. И вот напряжение между Рином и Исаги, возникшее не без участия Шарля Шевалье, достигло точки кипения.       Шарль был мастером закулисных игр, и его талант сиял ярче, чем его игра на поле. После того как Рин объявил всем, что они теперь встречаются, Шарль не терял времени, подбрасывая дрова в огонь, который он так тщательно разжигал. Он шептался с другими игроками, "случайно" роняя фразы, которые разносились по Blue Lock, как пожар: как Исаги "быстро переключился на Кайзера", как он "никогда не любил Рина по-настоящему", как он "использовал Рина". Эти слова, ядовитые и острые, доходили до Рина через обрывки разговоров, взгляды и перешёптывания в раздевалке. Каждое из них было как нож, вонзающийся в его и без того израненное сердце, усиливая его ярость и боль. Шарль знал, что Рин — как порох, сухой и готовый вспыхнуть от малейшей искры. И он уже был готов поднести спичку.       Во время тренировки Рин играл с почти пугающей агрессией, которая заставляла даже его товарищей по команде держаться на расстоянии. Его движения были резкими, как лезвие, удары по мячу — слишком сильными, с такой силой, что мяч чуть не рвал сетку ворот. Его глаза, обычно холодные и сосредоточенные, теперь горели убийственным огнём, который пугал всех, кто оказывался рядом. Он был как буря, готовая смести всё на своём пути. Исаги, напротив, старался сосредоточиться на игре, цепляясь за ритм матча, как за спасательный круг. Но каждый раз, когда он видел Рина рядом с Шарлем — их переглядывания, лёгкие касания, то, как Шарль наклонялся к Рину, шепча что-то на ухо, — его сердце сжималось, как будто его сдавливали в тисках. И хотя Исаги был с Кайзером, боль от предательства Рина всё ещё жгла его изнутри, как раскалённый уголь.       Искра, которая должна была всё поджечь, вспыхнула в самый разгар матча, когда Рин и Исаги оказались лицом к лицу в борьбе за мяч. Это был не просто игровой момент — это была кульминация всего, что копилось между ними. Рин пошёл в подкат с такой силой, что газон под ним вздыбился, а воздух задрожал от мощи его движения.       Исаги едва успел увернуться, но всё равно рухнул на землю, ударившись коленом о жёсткий газон. Боль пронзила его ногу, но она была ничем по сравнению с тем, что он почувствовал, увидев Рина, стоящего над ним. Первой его мыслью было подбежать к Исаги, спросить больно ли ему, позаботиться. Но он быстро взял свои эмоции под контроль и вспомнил кто перед ним. Ноэль Ноа свистнул, останавливая игру, его голос разрезал воздух, но Рин даже не шелохнулся. Он возвышался над Исаги, его грудь тяжело вздымалась, а глаза горели яростью, смешанной с чем-то более глубоким — болью, которая была почти осязаемой.       Он правда планировал просто в очередной раз назвать его слабаком, сказать что тот дерьмовый нападающий, не важно что конкретно, главное принизить его способности. Но видя его перед собой, способность контролировать свою речь словно выключилась по щелчку, и все, что копилось в нем это время, вырвалось наружу:       — Ты, блять, думаешь, что можешь просто так вести себя и делать вид, что ничего не было? — рявкнул Рин, его голос был полон яда, каждое слово — как удар хлыстом. — Ты реально такой, Исаги? Ты просто использовал меня, а теперь строишь из себя жертву!       Исаги замер, его дыхание сбилось, как будто воздух вышибли из лёгких. Он поднялся, игнорируя острую боль в колене, и посмотрел на Рина, его глаза были полны смеси недоумения, злости и отчаяния. Его руки подрагивали, но он заставил себя выпрямиться, встречая взгляд Рина, который резал его, как лезвие.       — Лицемер? Я? — его голос дрожал, но в нём была сила, подпитываемая болью, в которую постепенно вмешивалась ответная агрессия, — Это ты, Рин, сам бросил меня! Ты сказал, что я тебе никто, что тебе плевать! Ты оттолкнул меня, как мусор, а теперь смеешь обвинять? А что ты делаешь с Шарлем, а? В том что ты теперь с ним, в этом я тоже виноват? Да пошёл ты, Рин!       Рин шагнул ближе, его кулаки были сжаты так, что костяшки побелели. Его лицо было искажено яростью.       — Ты из себя святого не строй! — почти кричал он, его голос эхом отдавался по полю. — Ты полез к Кайзеру, как только я отвернулся! Думаешь, я поверю в твои сопли про любовь? Ты просто шлюха, которая ищет, кто её подберёт!       Слова Рина были как удар в лицо, резкий и беспощадный. Исаги побледнел. Его губы дрожали, но он не успел ответить — его голос утонул в комке боли, застрявшем в горле. Михаэль Кайзер, который наблюдал за сценой с края поля, не выдержал. Он шагнул вперёд, его лицо было каменным, а глаза сверкали, как два клинка, готовые разрубить всё на своём пути.       — Итоши, заткни своё грёбаное ебало, — сказал Кайзер, его голос был низким, но полным угрозы, которая заставила даже тренеров замереть. Он встал между Рином и Исаги, его поза была расслабленной, но каждый мускул его тела говорил о готовности к драке. — Ты можешь быть хоть трижды гением на поле, но если ты ещё раз откроешь рот и оскорбишь Йоичи, я тебе зубы выбью. И поверь, я не шучу. Понял?       Рин посмотрел на Кайзера, и его ярость только усилилась, как огонь, подлитый бензином. Его губы искривились в горькой усмешке, но в его глазах было подобие обиды, которую он не мог скрыть.       — О, защитник явился, — процедил он, его голос был полон сарказма. — Думаешь, ты лучше меня, Кайзер? Думаешь, ты можешь просто взять его и сделать вид, что это твоя заслуга? Ты просто подобрал то, что я выбросил, и теперь строишь из себя героя.       Кайзер ухмыльнулся, но его улыбка была холодной, как лёд, и острой, как лезвие бритвы. Он наклонился чуть ближе к Рину, его голос стал тише, но от этого ещё более угрожающим.       — Ты выбросил? Смешно, Итоши, — сказал он, его глаза сузились. — Йоичи — лучшее, что было в твоей жалкой жизни, и ты сам это знаешь. Ты его потерял, а не выбросил. А я? Я не упущу свой шанс. Так что вали, пока я позволяю тебе.       Шарль, стоявший в стороне, наблюдал за сценой с лёгкой улыбкой, которая едва касалась его губ. Его глаза блестели, как у хищника, который видит, как добыча сама идёт в ловушку. Он знал, что его старания принесли плоды — Рин был на грани, его ярость и боль были как топливо для Шарля. Этот конфликт только укрепил Рина в решении быть с ним, отгородиться от Исаги стеной злости и ненависти. Шарль слегка наклонил голову, его взгляд скользнул по Исаги, и он позволил себе едва заметную насмешливую улыбку, которая говорила: "Я победил".       Бачира, Баро и Чигири, которые пришли посмотреть тренировочный матч немецкой и французской команды, подбежали к Исаги, окружая его, как стена, защищающая от внешнего мира. Бачира схватил Исаги за руку, его глаза были полны тревоги, но в них горела решимость.       — Йоичи, ты в порядке? — спросил он, его голос дрожал от беспокойства. — Этот придурок совсем охренел! Ты же не слушаешь его, правда?       Баро сжал плечо Исаги, его хватка была твёрдой, почти болезненной, но в ней чувствовалась поддержка. Его красные глаза сверкали гневом, направленным на Рина.       — Исаги, не слушай этого придурка, — сказал он, его голос был низким, почти рычащим. — Рин просто ссытся от того, что ты с Кайзером. Он сам себя в дерьмо загнал, и теперь пытается тебя за собой утащить. Не ведись на его херню.       Чигири бросил на Рина взгляд, полный презрения, его губы искривились в гримасе отвращения. Он скрестил руки, его поза была напряжённой, как будто он готов был сам броситься на Рина.       — Итоши, ты реально опустился, — сказал он, его голос был резким, как удар. — Шарль тебе так хорошо мозги промыл, да? Ты теперь его ручной зверек? Жалкое зрелище, честно.       Рин не ответил. Его лицо было белым, как мел, а глаза — пустыми, как будто вся его ярость выгорела, оставив только пепел. Он повернулся и ушёл с поля, его шаги были тяжёлыми, как будто он нёс на плечах весь мир. Его плечи были сгорблены, а кулаки всё ещё сжаты, но в его походке чувствовалась усталость, как будто он сражался не только с Исаги, но и с самим собой. Шарль, довольный, последовал за ним, его движения были лёгкими, почти танцующими. Он бросил на Исаги последний насмешливый взгляд, его улыбка была острой, как лезвие, и полной торжества.       Исаги стоял, окружённый друзьями и Кайзером, но чувствовал себя так, будто его сердце снова разорвали на куски. Его колено пульсировало болью, но это было ничто по сравнению с тем, что творилось внутри. “Ты просто шлюха, которая ищет, кто её подберёт” Слова Рина эхом звучали в его голове, каждое из них — как соль на открытой ране. Он опустил взгляд, пытаясь сдержать слёзы, которые снова наворачивались глаза, но его рука невольно сжала ладонь Кайзера, ища в нём опору.       Кайзер повернулся к нему, его рука мягко легла на затылок Исаги, пальцы слегка сжали волосы, успокаивая. Его синие глаза были полны решимости, но в них мелькнула тень нежности, которую он редко показывал.       — Эй, Йоичи, не дай ему влезть тебе в голову, — сказал он тихо, но твёрдо, его голос был как якорь, удерживающий Исаги на плаву. — Итоши просто капризный ребёнок, который не знает, как справяться со своими эмоциями. Он не стоит наших нервов. Ты со мной, и я не позволю никому тебя тронуть. Усёк?       Исаги кивнул, его глаза всё ещё были слегка влажные, но он заставил себя выпрямиться. Его голос был слабым, почти шёпотом, но в нём чувствовалась искренняя благодарность.       — Спасибо, Михаэль, — прошептал он, его пальцы сильнее сжали руку Кайзера. — Я… я не знаю, что бы делал без тебя.       Кайзер улыбнулся, его улыбка была мягкой, почти мальчишеской, но в ней всё ещё чувствовалась его обычная уверенность.       — Без меня ты бы всё равно был крутым, Йоичи, — сказал он, слегка пихнув Исаги плечом. — Но с мной ты будешь ещё круче. Так что держись меня, и мы всем покажем, кто тут короли.       Бачира обнял Исаги с другой стороны, его руки крепко сжали его плечи, как будто он хотел передать ему всю свою энергию. Его голос был полон решимости, а глаза горели, как два маленьких солнца.       — Йоичи, мы с тобой, — сказал он, его тон был твёрдым, но тёплым. — Рин пусть катится к чёрту. Ты круче их всех вместе взятых, и мы это докажем. На поле, в жизни — везде. Договорились?       Баро кивнул, его рука всё ещё лежала на плече Исаги, как молчаливое обещание поддержки.       — Бачира прав, — сказал он, его голос был спокойным, но в нём чувствовалась сила       Чигири, всё ещё стоя сзади, слегка расслабился, но его взгляд оставался прикованным к тому месту, где исчез Рин. Он покачал головой, его голос был тише, но полон убеждённости.       — Ты сильнее, чем он, Исаги, — сказал он.       Исаги смотрел на своих друзей, чувствуя, как их слова, их присутствие медленно собирают его разбитое сердце по кусочкам. Его взгляд встретился с глазами Кайзера, и он слабо улыбнулся, впервые за этот день чувствуя крошечный проблеск надежды.       Тренировка продолжилась, но напряжение никуда не делось. Оно висело в воздухе, как грозовая туча, готовая разразиться новым ударом.

***

      Через несколько дней Синей тюрьме появился Сае Итоши, и его приход был как порыв ледяного ветра, заставляющий всё вокруг замирать. Его шаги гулко отдавались в коридорах комплекса, а аура — холодная, властная, почти осязаемая — заставляла игроков замолкать, когда он проходил мимо. Даже самые шумные, вроде Бачиры, приглушали голоса.       Шидо Рюсей ждал его, прислонившись к стене со своей фирменной наглой ухмылкой, которая, казалось, была вырезана на его лице. Его волосы были неряшливо уложены, форма слегка помята после утренней тренировки, а в глазах искрилось предвкушение, как у человека, который знает, что сейчас начнётся нечто грандиозное. Но в его позе, в том, как он слегка наклонился к Сае, когда тот подошёл, было что-то ещё — лёгкая интимность, заметная только для тех, кто знал, на что обращать внимание. Он протянул руку, чтобы хлопнуть Сае по плечу, но его пальцы задержались чуть дольше, чем нужно, скользнув по ткани куртки с едва уловимой лаской.       — Ну что, Саенька, готов ворваться в семейную драму? — сказал Шидо, его голос был полон насмешливого энтузиазма, — Я уж думал, ты меня заставишь скучать, пока ты там в своей Испании звездишь.       Сае остановился, его взгляд был острым, как лезвие.       — Не лезь, Рюсей, — сказал он, его голос был ровным, но с лёгкой угрозой, смягчённой едва заметной интонацией, — И убери свои руки, если не хочешь, чтобы я их сломал. Где Рин?       Шидо рассмеялся, его смех был громким, почти вызывающим, но он убрал руку, только чтобы тут же скрестить руки на груди, слегка наклоняясь к Сае, как будто дразня его. Его ухмылка стала шире, а глаза блестели.       — Расслабься, любовь моя, я же твой союзник, — сказал он, понизив голос так, что слова предназначались только для Сае. — Рин, скорее всего, в тренажёрке. Последнее время он там пропадает. И, бери на заметку, Шарль постоянно с ним он тусит, как приклеенный. — Шидо сделал паузу, его взгляд стал серьёзнее, но он не удержался и добавил: — Слушай, я знаю, что ты не фанат всей этой эмоциональной херни, но твой брат реально в дерьме. Исаги с Кайзером, Рин с Шарлем, и все вокруг как на иголках. Разберись, а то скоро тут будет не Blue Lock, а грёбаный турецкий сериал. И, к слову, я бы хотел, чтобы ты потом нашёл время для меня. Соскучился, чёрт.              Сае не ответил сразу, но его губы дрогнули в едва заметной улыбке, которую он тут же подавил. Он шагнул ближе к Шидо, его голос стал тише, почти интимным, но всё ещё с той стальной ноткой, которая была его визитной карточкой.       — Не наглей, Рюсей, — сказал он, его глаза сузились, но в них мелькнула искра тепла. — Я разберусь с Рином, а с тобой… потом. Не вынуждай меня жалеть, что я вообще с тобой связался.       Шидо ухмыльнулся, его глаза блеснули, как у уличного кота, которого погладили за ушком. Он слегка наклонился, его лицо оказалось опасно близко к лицу Сае, но он остановился в последний момент, уважая границы, которые Сае так тщательно выстраивал.       — О, я заставлю тебя вспомнить, почему ты со мной связался, — прошептал он, его голос был полон игривой уверенности. — Но ладно, иди спасай своего братишку. Я буду ждать, Сае.              Сае закатил глаза, но уголок его рта всё же приподнялся в намёке на улыбку, прежде чем он развернулся и направился к тренажёрному залу. Его шаги были быстрыми, но размеренными, как у человека, который знает, куда идёт, но не уверен, что ему понравится то, что он там найдёт. Шидо смотрел ему вслед, его ухмылка смягчилась, и он покачал головой, пробормотав себе под нос:       — Чёрт, Итоши, ты меня в могилу сведёшь.       Тренажёрный зал был полон звуков: лязг металла, скрип тренажёров, тяжёлое дыхание игроков. Рин Итоши стоял у стойки с гантелями, его движения были механическими, почти одержимыми. Его чёрные волосы прилипли ко лбу, пот стекал по вискам. Шарль был рядом, лениво жонглируя футбольным мячом, который взял с собой с поля, его светлые волосы блестели в свете ламп, а голос был полон той небрежной болтовни.       Когда Сае появился в дверях, Шарль замолк на полуслове, его мяч словно замер в воздухе, а затем мягко упал на пол. Сае стоял, скрестив руки, его зелёные глаза холодно изучали сцену перед ним. Его присутствие было как удар молнии — внезапное, мощное, заставляющее всё вокруг затихнуть.       — Рин, — сказал Сае, его голос был холодным, но в нём чувствовалась напряжённость, как будто он сдерживал бурю. — Нам надо поговорить. Один на один.       Рин замер, его руки медленно опустили гантели на стойку. Он повернулся к Сае, его взгляд был полон настороженности, смешанной с чем-то более глубоким — смесью уважения, любви, ненависти и боли, которые он никогда не мог полностью скрыть от старшего брата. Его челюсть напряглась, но в его голосе не было привычной злости, только усталость.       — Чего тебе? — буркнул он, вытирая пот с лица полотенцем, которое висело на его шее. — Я занят, Сае. Вали.       Шарль, уловив атмосферу, ухмыльнулся, его глаза блеснули любопытством, когда он посмотрел на Сае. Он подбросил мяч в воздух, поймал его и небрежно пожал плечами.       — Ладно Рин, я сваливаю, — сказал он, его голос был лёгким, но с ноткой провокации. — Не скучай без меня. — Он бросил на Сае взгляд, полный интереса, как будто оценивал, насколько тот может испортить его планы, и вышел.       Когда дверь за Шарлем закрылась, в зале повисла тяжёлая тишина, нарушаемая только далёким лязгом тренажёров в другом конце комнаты. Сае шагнул ближе, его глаза внимательно изучали Рина — напряжённые плечи, сжатые кулаки, взгляд, который метался, как загнанный зверь. Он остановился в паре шагов от брата, его поза была спокойной, но в ней чувствовалась готовность к любому исходу.       — Серьёзно? Шарль? — начал Сае, его голос был резким, как лезвие, но в нём чувствовалась не только злость, но и тревога. — Ты, блять, серьёзно, Рин? После всего, что было с Исаги, бросаешь его и быстренько переключаешься на этого… я даже не знаю как его назвать!       Рин стиснул зубы, его кулаки сжались так, что побелели костяшки. Он шагнул вперёд, его глаза горели, но в них была не только злость — там была боль, которую он отчаянно пытался скрыть.       — Не лезь в мою жизнь, Сае, — рявкнул он, его голос дрожал от напряжения. — Ты последний, кто имеет право мне что-то говорить. Ты сам говорил, чтобы я больше не считал тебя своим старшим братом, когда вернулся из своей грёбаной Испании, и теперь смеешь указывать, с кем мне быть? Вали обратно.       Сае шагнул ещё ближе, его глаза сузились, а голос стал тише, но от этого ещё более пугающим. Он не кричал, но каждое его слово было как удар.       — Я знаю, что облажался с тобой, Рин, — сказал он, и в его голосе впервые за долгое время мелькнула искренность. — Я знаю, что сделал тебе больно. Я был эгоистом, и я живу с этим каждый грёбаный день. Но ты повторяешь мою ошибку. Ты любишь Исаги, и ты это знаешь. Я видел вас вместе — ты смотрел на него, как будто он весь твой мир. Не обманывай себя, Рин. Шарль — он не тот, кто тебе нужен. Он крутит тобой, как хочет, и ты это видишь, но всё равно идёшь за ним. Почему?       Рин смотрел на него, его лицо было непроницаемым, но внутри он чувствовал, как что-то ломается. Сае был прав — он всегда был прав, и это бесило больше всего. Его слова задели что-то глубоко внутри, вскрыли рану, которую Рин пытался зашить злостью и решимостью. Он вспомнил Исаги — его улыбку, его голос, его тепло, — и это было как удар под дых. Но он не мог вернуться. Не после того, как Исаги выбрал Кайзера. Не после того, как он сам выбрал Шарля.       — Ты ничего не знаешь, — сказал он тихо, но твёрдо, его голос был почти шёпотом, но в нём чувствовалась сталь. — Исаги мне не нужен. Он сделал свой выбор, и я сделал свой. Шарль — это моё решение, и тебе с этим жить. Так что вали и оставь меня в покое.       Сае смотрел на него, и в его глазах мелькнула печаль, которую он не смог полностью скрыть. Его челюсть напряглась, но он заставил себя сохранить холодность, которая была его щитом.       — Хорошо, — сказал он, его голос был ровным, но в нём чувствовалась усталость. — Но когда ты поймёшь, что облажался, не говори, что я тебя не предупреждал. Ты мой брат, Рин, и я не хочу видеть, как ты себя уничтожаешь.              Он повернулся и направился к выходу, но на мгновение остановился в дверях, его рука замерла на ручке. Он бросил взгляд через плечо, его глаза были полны невысказанных слов.       — Если передумаешь, ты знаешь, как меня найти, — сказал он тихо, почти нежно, и вышел, оставив Рина одного.       Рин смотрел ему вслед, его грудь тяжело вздымалась, а сердце колотилось. Слова Сае эхом звучали в его голове, но он отмахнулся от них, стиснув зубы. Он не собирался слушать Сае. Не собирался возвращаться к Исаги. Он сделает всё, чтобы доказать, что может жить без него. Его взгляд упал на гантели, и он снова взялся за них, его движения стали ещё более яростными, как будто он мог заглушить боль физической нагрузкой.       В коридоре Шарль ждал, прислонившись к стене, его мяч лежал у ног. Увидев Сае, он слегка улыбнулся, но его глаза были настороженными, как у человека, который знает, что его ситуация становится опасной.       — Ну что, поговорили? — спросил он, его голос был лёгким, но со слегка уловимой насмешкой. — Надеюсь, не слишком на него надавил, Рин сейчас… хрупкий, знаешь ли.       Сае остановился, его взгляд был холодным, как лёд, и полным презрения. Он шагнул к Шарлю, его голос был тихим, но полным угрозы.       — Если ты думаешь, что можешь играть с моим братом, Шарль, ты ошибаешься, — сказал он. — Я слежу за тобой. Один неверный шаг, и ты пожалеешь, что вообще сюда пришёл.       Шарль только рассмеялся, его улыбка была острой, как бритва.       — О, не переживай, Сае, — сказал он, подбрасывая мяч и ловя его. — Я знаю, что делаю. Рин в хороших руках.              Сае не ответил, но его взгляд говорил больше, чем слова. Он развернулся и ушёл, его шаги были твёрдыми, но в его груди росло чувство беспокойства. Он знал, что Рин на грани, и Шарль был не тем, кто вытащит его из пропасти. Но Сае не собирался сдаваться — он найдёт способ достучаться до брата, даже если это будет стоить ему всего.       Тем временем Шидо, сидя в комнате отдыха, получил сообщение от Сае: короткое, сухое. "Разберусь с Рином. Вечером поговорим." Шидо ухмыльнулся, его пальцы быстро набрали ответ: "Жду, мой гений. Не заставляй меня скучать." Он откинулся на диван, его глаза блестели.