Инопланетяне сближают

      Сердце Шиына предательски пропускает удар, когда Сухо — человек, в которого парень умудрился влюбиться — подходит к парте, лениво зевая.       — Пошли пожрем, Шиын-а.       И они идут. В столовке грохот, толпа и аромат, который сложно описать без помощи всех кулинарных богов сразу. Сухо, как обычно, берет себе гору всего, умудряясь при этом уверять, что «на диете». Шиын тихонько ковыряется в своей порции, стараясь не смотреть на Сухо. А это, черт возьми, непросто.       — Знаешь, тут недавно фильм вышел… про космос! — выпаливает Сухо, отчаянно жестикулируя вилкой. — Там такие взрывы! И инопланетяне! Короче, надо сходить.       Шиын давится рисом. Космос? Инопланетяне? Это явно не его жанр. Но… с Сухо?       — Эм… ну, можно, — Шиын старается, чтобы голос не дрожал, но получается как-то неубедительно. Он надеется, что грохот столовой заглушит его смущенное бормотание.       — Вот и отлично! Тогда сегодня? Вечером? — Сухо сияет так, будто выиграл в лотерею. — Только чур, ты выбираешь попкорн! А то я в прошлый раз взял соленый, чуть язык не отвалился!       Шиын кивает, чувствуя, как краска заливает его щеки. Попкорн? Соленый? О чем он вообще говорит? Но главное — сегодня. Вечером. С Сухо. Кажется, он готов пойти даже на фильм про инопланетян, захватывающих Землю, лишь бы провести с ним еще пару часов.       — Точно вечером? А во сколько? И… какой кинотеатр? — Шиын старается говорить как можно более небрежно, но внутри все пляшет ча-ча-ча.       Как же долго он ждал.       В ответ Сухо небрежно отмахивается, закидывая в рот очередной кусок чего-то жареного.        — Да какая разница! Главное, чтобы звук был хороший! А то я в прошлый раз половину фильма не расслышал, пришлось потом спрашивать, что там вообще происходило.       Шиын ковыряет рис с удвоенным усилием, пытаясь скрыть предательски покрасневшие щеки. Соленый попкорн оказывается важнее, чем спасение Земли от инопланетного вторжения. Вот она, драма его жизни!       — А ты какой любишь? — выныривает он из своих мыслей, стараясь не смотреть в глаза Сухо, в которых плещется неуемный энтузиазм.       — Да мне все равно! Главное, чтобы сладкий! — Сухо откусывает огромный кусок кимчи, не переставая говорить. — Хотя… знаешь, можно смешать! Сладкий с соленым! Это как инь и ян! Баланс вкуса, гармония!       Шиын хмурится. Инь и янь в попкорне? Это уже слишком даже для него. Но возражать не решается. Сухо в своем репертуаре.       — Ладно, — бурчит Шиын, сдаваясь на милость судьбы и Сухо. — Смешаем. И посмотрим твоих инопланетян.       Сухо радостно хлопает в ладоши, привлекая внимание половины столовой. Шиын вздрагивает и старается слиться со стулом. Почему ему обязательно нужно было влюбиться в эту ходячую катастрофу?       — Вот и договорились! — Сухо подмигивает, и у Шиына на мгновение перехватывает дыхание. И все. Он пропал. Готов смешивать хоть соленый попкорн с васаби, лишь бы этот вечер никогда не заканчивался.       Весь оставшийся день Шиын жил на автопилоте. Занятия сливались в один монотонный гул, учебники казались набором бессмысленных символов. Он даже умудрился пролить кофе на конспект по математике, задумавшись о том, стоит ли надеть свою любимую толстовку с зайчиком, или все-таки выбрать что-то более… нейтральное.       Ближе к вечеру нервы начали сдавать. Шиын метался по комнате, как загнанный зверь, то и дело поглядывая на часы. Он несколько раз перепроверил, заряжен ли его телефон, почистил зубы (дважды!), и даже попытался изобразить перед зеркалом небрежную улыбку (получилось скорее жалобно).       Мысли роятся в голове, как пчелы в улье. Что, если фильм окажется ужасным? Что, если Сухо будет с ним скучно? Что, если Шиын случайно прольет колу на Сухо?       Выходя из дома, Шиын ловит себя на том, что дрожит. Он одергивает себя, напоминая, что это всего лишь кино. Но это же кино с Сухо.       Когда Шиын подходит к кинотеатру, Сухо уже ждет его. Он стоит, облокотившись на стену, и что-то увлеченно печатает в телефоне. Увидев Шиына, он поднимает глаза и улыбается.       — Привет! — говорит Сухо, отрываясь от телефона. — Я тут думаю, какую колу брать. Обычную или лайт?       Шиын облегченно выдыхает. Кажется, все не так уж и страшно.       — Обычную, — отвечает Шиын, стараясь, чтобы голос звучал как можно спокойнее.       Они покупают билеты, заказывают огромный стакан колы на двоих и, конечно же, два ведра попкорна: один сладкий, один соленый. Сухо с энтузиазмом смешивает их вместе, комментируя каждый свой шаг.       — Вот, смотри! — говорит он, демонстрируя Шиыну получившуюся смесь. — Это как гармония во вселенной! Сладкое и соленое! Инь и янь!       В ответ Шиын выдавливает нечто похожее на улыбку. Сухо — ходячий хаос, но именно за это он ему и нравится.       В зале уже гаснет свет, когда они находят свои места. Первые трейлеры пролетают мимо, Шиын старается сосредоточиться на экране, но краем глаза замечает, как Сухо ерзает на сиденье, словно ему не терпится начать.       — Слушай, — шепчет Сухо, наклоняясь к Шиыну, — а ты заметил, как тот актер в трейлере на меня похож?       Шиын присматривается к мелькнувшему на экране лицу. Актер действительно симпатичный, с той же заразительной улыбкой, что и у Сухо.       — Ну, что-то есть, — уклончиво отвечает Шиын, стараясь не краснеть.       — Да я серьезно! Особенно когда он вот так бровь поднимает! — Сухо поднимает бровь, пародируя актера.       Шиыну приходится приложить усилия, чтобы не засмеяться в голос.       Начинается фильм. Первые минуты проходят в относительной тишине, если не считать хруста попкорна и редких комментариев Сухо. Но вот на экране появляется главный герой — бравый космонавт с волевым подбородком и глазами, полными решимости. И тут Сухо снова шепчет:       — Красавчик. Интересно, он один полетел в космос, или с другом?       Не успев обдумать ответ, Шиын видит, как на экране появляется второй космонавт. И тут все становится… странным. Космонавты переглядываются как-то уж очень многозначительно, их диалоги полны скрытых смыслов, а саундтрек звучит подозрительно романтично.       — Эм… Сухо? — неуверенно начинает Шиын.       — Да? — Сухо не отрывает взгляда от экрана, а его лицо выражает крайнюю степень удивления.       — Этот фильм про геев?       Сухо молчит несколько секунд, затем медленно поворачивается к Шиыну. В его глазах — смесь наигранного шока и… восторга?       — Не может быть! — шепчет он. — А я думал, там просто инопланетяне…       На экране космонавты, преодолевая гравитацию и километры звездной пыли, тянутся друг к другу. Музыка становится громче, кадр заполняют крупные планы их взволнованных лиц.       — Нет, Сухо, — Шиын уверенно качает головой. — Там точно не только инопланетяне.       Сухо снова поворачивается к экрану, а на его губах играет странная, слегка смущенная улыбка. Шиын наблюдает за ним, чувствуя, как в груди зарождается надежда. Может быть, Сухо не такой уж и гетеросексуал, каким кажется? Может быть, он просто… не задумывался об этом?       На экране космонавты наконец-то целуются на фоне взрывающейся звезды. Сухо вздрагивает и поворачивается к Шиыну.       — Ого.       Фильм продолжается, и чем дальше, тем больше сомнений в гетеросексуальности космонавтов у Шиына не остается. Они не просто смотрят друг на друга — они томно смотрят друг на друга. Они не просто разговаривают — они обмениваются завуалированными признаниями в любви. Инопланетяне, кажется, тут вообще ни при чем.       — Ну что, убедился? — шепчет Сухо, когда на экране космонавты синхронно спасают друг друга от астероида, держась за руки.       Шиын молча кивает, чувствуя, как щеки снова заливает краска. Он старается не смотреть на Сухо, но чувствует его взгляд на себе.       — Знаешь, я всегда подозревал, что в космосе что-то такое творится, — продолжает Сухо с невинным видом. — Слишком уж там тихо. А тут вон оно что… Любовь.       Шиын фыркает, стараясь скрыть смущение.       — Ага, любовь и обтягивающие скафандры.       — Ну, скафандры тоже ничего, — парирует Сухо, и Шиын невольно представляет его самого в таком скафандре. Он тут же одергивает себя, прогоняя эту мысль прочь.       На экране начинается самая драматичная сцена: один из космонавтов жертвует собой, чтобы спасти корабль. Второй отчаянно кричит его имя, слезы катятся по его щекам.       — Ой, ну все, сейчас точно поцелуются, — закатывает глаза Сухо, но Шиын замечает, что он тоже слегка растроган.       Действительно, происходит нечто похожее на поцелуй: космонавт, оставшийся в живых, подносит к фотографии погибшего возлюбленного свои губы. В зале раздаются всхлипы.       — Ладно, это было грустно, — признает Сухо, вытирая несуществующую слезу, но Шиын уверен, что он действительно немного всплакнул. — Знаешь, это все как-то… трогательно.       Он отворачивается, словно стесняясь, и Шиын замечает, как покраснели его уши. Этот неловкий, смущенный Сухо кажется ему еще более привлекательным.       — Да уж, — соглашается Шиын, стараясь, чтобы голос звучал как можно более небрежно. — Космос, любовь, самопожертвование… все, как ты любишь.       Сухо усмехается и бросает на Шиына быстрый взгляд. В его глазах читается что-то, что Шиын не может разгадать.       — Кстати, о любви, — внезапно говорит Сухо. — Я тут подумал… а если бы это были мы?       Шиын давится попкорном.       — В смысле? — выдавливает он, откашливаясь.       — Ну, вот если бы мы были космонавтами, — поясняет Сухо, словно это самое обыденное дело на свете. — И нам пришлось бы спасать мир. Ты бы меня спас?       Шиын смотрит на него, ошеломленный. Он всегда мечтал услышать что-то подобное, но никогда не думал, что это произойдет на самом деле.       — Конечно, спас бы, — отвечает он, не задумываясь. — А ты меня?       В ответ Сухо улыбается. Эта улыбка такая теплая, такая искренняя, что у Шиына перехватывает дыхание.       — Без вопросов, — говорит Сухо. — Даже если бы пришлось пожертвовать последним кусочком попкорна.       Шиын смеется. Смех немного нервный, немного истеричный, но он не может сдержаться.       — Ну, это уже слишком, — говорит он. — Попкорн священен.       — Ради тебя — все что угодно, — парирует Сухо, и его голос звучит странно хрипло.       В зале гаснет свет, на экране начинаются титры. Фильм закончился, но для Шиына все только начинается. Он чувствует, как между ним и Сухо натягивается какая-то невидимая нить, и боится пошевелиться, чтобы ее не порвать.       Они выходят из кинотеатра в полной тишине. На улице прохладно, и Шиын ежится. Сухо замечает это и снимает свою куртку.       — Держи, — говорит он, протягивая ее Шиыну. — Не хочу, чтобы ты заболел.       Шиын берет куртку и надевает ее. Она пахнет Сухо, его любимым одеколоном и чем-то еще, неуловимо знакомым.       — Спасибо, — тихо говорит Шиын.       Молча идут по улице, и Шиын чувствует, как их руки случайно касаются. Сердце пропускает удар, и он старается не отдернуть руку, позволяя этому случайному прикосновению длиться немного дольше. Сухо, кажется, тоже заметил это, но не отстраняется. Их пальцы соприкасаются, и Шиын чувствует, как по телу пробегает легкий разряд.       Они останавливаются у дома Шиына. Наступает неловкое молчание. Шиын не знает, что сказать, что сделать. Ему хочется обнять Сухо, поцеловать его, признаться во всех своих чувствах, но он боится.       — Ну, — говорит Сухо, неуверенно переминаясь с ноги на ногу. — Мне пора идти.       Шиын кивает.       — Да, — говорит он. — Спасибо за фильм.       — Тебе спасибо, — отвечает Сухо. — Было здорово.       Он делает шаг назад, затем останавливается.       — Слушай, Шиын, — говорит он, глядя ему прямо в глаза. — А ты помнишь, как ты смешал сладкий и соленый попкорн?       Шиын удивленно вскидывает брови. Из всех вещей, о которых они могли сейчас говорить, Сухо выбрал именно это?       — Да, помню. Что с ним? — спрашивает Шиын, сбитый с толку.       — Просто подумал, что это странно, — говорит Сухо, смущенно улыбаясь. — Кто вообще так делает?       Шиын не может сдержать смех. Напряжение немного спадает, и он чувствует себя немного увереннее.       — Ты так делаешь, — напоминает он Сухо. — Ты же сам сказал, что это как гармония во вселенной.       — Ну да, но все равно… странно, — бормочет Сухо. — Как будто ты смешал все свои чувства в кучу и просто вывалил их на меня.       Шиын замирает. Он смотрит на Сухо и видит в его глазах отражение собственных чувств. Неуверенность, надежду и… влечение.       — Может быть, — тихо говорит Шиын. — Может быть, я и вывалил.       Сухо делает шаг вперед, и их лица оказываются совсем близко. Шиын чувствует тепло его дыхания на своей коже.       — И что мне с этим делать? — шепотом спрашивает Сухо.       Забывая обо всем на свете, Шиын поднимает руку и касается его щеки. Кожа у Сухо мягкая и теплая.       — Просто… будь собой, — говорит Шиын. — И поцелуй меня, если хочешь.       Сухо не говорит ни слова. Он просто наклоняется и целует Шиына. Поцелуй нежный, слегка неуклюжий, но полон искренних чувств. Шиын отвечает на поцелуй, закрывая глаза и позволяя себе утонуть в этом моменте.       Проходит минута, а Сухо выдавливает лишь:       — Вау, — он улыбается, — А я ведь просто хотел посмотреть инопланетян.