Сначала кофе а потом признание

Утро в йокогаме выдалось пасмурным и слишком шумным. Машины гудели, чайки нагло сидели у мусорным контейнеров, и только в углу уличного кафе за стеклом царило относительное спокойствие. Чуя ввалился внутрь, как ураган — с ветром в волосах и раздражением в глазах. — Ты снова заказал мне капучино?! — прорычал он с порога, небрежно швырнув бумажный стакан на стол. Пара капель вылетела из-под крышки и угрожающе брызнула на край рукава Дазая. Дазай, разумеется, даже не вздрогнул. Он сидел с тем самым ленивым, почти невесомым выражением лица, будто наблюдал за тем, как за окном падают листья, а не за тем, как его бывший напарник собирается его убить. — Доброе утро тебе тоже, Чуя~ — пропел он, вытянув имя в мягкую насмешку. — Рад видеть, что ты жив, вспыльчив и всё так же прекрасен в утреннем гневе. — Это не гнев. Это усталость от твоих выходок! Я просил чёрный. Без сахара. Без всякой дурацкой пены! — Пена делает его мягче. Словно уравновешивает твою природную горечь, — Дазай откинулся на спинку стула и чуть склонил голову, будто размышляя. — Впрочем, возможно, ты просто боишься, что тебе понравится сладкое. Чуя скрестил руки на груди. Его пальцы дрожали от холода и ярости. Или....не только от ярости. — Может, я боюсь, что ты всё ещё не вырос из своего дурацкого привычки портить мне настроение? — Это не привычка. Это призвание. Несмотря на всё, Чуя всё же сел напротив. Сел тяжело, шумно, будто устал не столько от дороги, сколько от самого факта встречи. Хотя... он пришёл. Сам. Без приглашения. Дазай слегка улыбнулся, увидев, как Чуя делает глоток кофе — сперва недоверчиво, с подозрением, а потом медленно, будто не хочет признавать, что вкусно. — Знаешь, — тихо сказал Дазай, — иногда я думаю, что ты приходишь не только за кофе. И не только за ссорами. — Если ты собираешься опять влезть в мою голову со своими философскими закидонами — не надейся. Я просто рядом работал. И... ну, подумал, загляну. — Конечно. И совпадение, что это третье утро подряд. Чуя на мгновение опустил глаза. Ресницы дрожали. Он выглядел... уставшим. Не физически — глубже. Словно в нём было слишком много чего-то несказанного, и это копилось годами. — Я просто хочу хоть раз позавтракать, не вспоминая, как ты хотел утопиться. Можешь мне это позволить? Тишина. Дазай смотрел на него. И что-то в этом взгляде было — не мягкость, не жалость, но… признание. — Конечно, — тихо сказал он. — Я ведь... тоже прихожу сюда не просто так. Чуя замер. — Почему ты это сказал? — Потому что ты не убежал. Потому что я тоже устал. И потому что, возможно... я скучаю. Не по миссиям. Не по крови. По нам. — Ты всегда всё превращаешь в трагедию, — пробормотал Чуя, отводя взгляд. — Но знаешь, что хуже всего? — Что? — Что я тоже скучаю. Он снова сделал глоток. Медленно. На этот раз — спокойно. Как будто уже привык к вкусу кофе. — И да, — добавил он, почти шёпотом, — капучино не такое уж и плохое. Придурок. — Приятного аппетита, мой ненавидящий меня ангелочек. — Заткнись, Дазай. И они сидели молча. Двое, переживших слишком многое, чтобы быть просто людьми. Но в этот момент — с кофе, с коротким теплом, с дыханием в воздухе — они были ближе к человечности и друг другу, чем за все время до этого....