Айдол который ушёл?

11 января 2025 г., 14:48. Сеул. Компания JYP Entertainment.

Длинный коридор офиса казался особенно холодным в этот зимний день. Свет ламп бил в глаза, отражаясь от белоснежных стен, и звук шагов Феликса эхом отдавался в пустоте. Он стоял у двери с табличкой "Директор Джуп" и сжимал в пальцах подол своего свитера, будто это могло его успокоить. Он глубоко вдохнул. В голове шумело. Слова, которые он столько раз прокручивал, стоя перед зеркалом, вдруг испарились, как туман на рассвете. Он постучал. Дверь приоткрылась. — Здравствуй, — пробормотал Феликс. Голос дрожал. За массивным столом сидел директор Джуп. Он поднял взгляд, сначала строго и холодно, но, заметив, что это Феликс — и что за ним никого нет — выражение смягчилось. Он жестом указал на стул напротив. — Проходи, Феликс. Что-то срочное? — быстро произнёс он, снова уткнувшись в бумаги. — Говори быстрее, у меня день расписан по минутам. Феликс неловко сел, взгляд метался по комнате. Где-то внутри него всё сжималось. — Я хотел... кое-что обсудить. — Он замолчал, пытаясь вспомнить, с чего начать. То, что казалось таким важным, теперь звучало глупо в его голове. — Давай ближе к делу, — нетерпеливо сказал Джуп, но уже мягче. Он чувствовал — тут нечто большее, чем просто каприз. — Что случилось? Феликс опустил голову. Белые пряди его волос закрыли глаза. Он замер на несколько секунд, прежде чем выдохнуть: — Я... я хочу уйти. Из группы. Из компании. Повисла тишина. Только часы на стене напоминали, что время продолжает идти. Джуп молча смотрел на парня. Он не кричал, не удивлялся — просто медленно отложил ручку и облокотился на спинку кресла. — Ты уверен? Это не просто... эмоциональный всплеск? — Не волнуйтесь, — тихо ответил Феликс. — Это моё окончательное решение. И, прошу вас... не говорите мемберам. Пока. Я не хочу, чтобы они знали. — Они всё равно узнают, — вздохнул директор. — Но ладно, уважаю твоё решение. Хочешь взять отдых? Отпуск? Феликс покачал головой. Его голос был тихим, но твёрдым: — Нет. Это не про усталость. Это… личное. Он сделал паузу. В горле ком, а в груди — змей, свернувшийся клубком, готовый в любой момент укусить. — Причина — предательство. Я не могу об этом говорить. Не сейчас. Джуп кивнул. Он был айдолом. Он видел, как карьеры рушатся из-за боли, которую никто не замечает. — Хорошо. Подпишем бумаги сегодня. После этого ты свободен. Он встал и пошёл к двери. — Удачи тебе, Феликс. До встречи. Или… прощай. Феликс встал. Его руки тряслись. Он шагнул к выходу... но вдруг остановился. "Или нет..." Он развернулся и побежал.

Примерно неделю спустя. Вторник.

На первый взгляд — обычный день. Солнечный, чуть ленивый, с запахом зимы в воздухе. Но в жизни айдолов "обычное" случается редко. Феликс неохотно потянулся, лежа на диване. Вибрация телефона нарушила его покой. На экране — сообщение от Чонгука. — Ты не занят во вторник? А то я с Тэхёном скоро сойду с ума. — Ахахах, а я же говорил, вам ещё рано съезжаться. — И да, я не занят. Ребята хотят в бар, но ты сам знаешь, мне нельзя пить. — Я никогда не забуду твой стриптиз на стуле тогда. — Хён! Мы же договорились это не вспоминать! — Ладно-ладно. Тогда во вторник, четыре часа, у парка. — Namsan Mountain Park? Обожаю его. — Конечно. Какой же ещё. — Тогда до встречи. — Давай Вторник. 16:32. — Боже, я опаздываю! — закричал Феликс на всю квартиру, запрыгивая на одной ноге, пытаясь натянуть кеды. Его волосы торчали в разные стороны, дыхание сбивалось. Телефон завибрировал — звонок. Чонгук. Конечно. — Я уже бегу! — крикнул он в трубку. — Слышу, как ты пыхтишь, ленивец. Где ты вообще? — Ты уже у парка?! — Феликс остановился. В груди что-то кольнуло. — А где мне быть? Давай, поднимай свою задницу и дуй ко мне. Я тут один, как пёс без хозяина. — Уже бегу! — буркнул омега и, не дожидаясь ответа, бросил трубку. Сердце колотилось. Он бежал — не столько к парку, сколько от себя.

Namsan Mountain Park. 16:45.

— Ну наконец-то! — заговорил Чонгук, едва завидев друга. — Я уже думал, тут состарюсь. Феликс, тяжело дыша, остановился рядом, оперся на колено, чтобы перевести дух. Он вытер ладонью пот со лба и попытался улыбнуться, хотя изнеможение было явно заметно. — Не преувеличивай, — с лёгкой усмешкой ответил он, поднимая голову и глядя на Чонгука. — Мне сюда минут десять. — Он сделал глубокий вдох, будто пытаясь вернуть себе силы. — Хотя, по ощущениям, будто бежал полчаса. Чонгук энергично махнул рукой, словно прогоняя последние остатки усталости. — Пошли, а то скоро стемнеет, — сказал он, и в его голосе звучала лёгкая тревога, смешанная с нетерпением. Парк встретил их прохладным ветерком, который нежно играл с ветвями деревьев. Легкий аромат хвои наполнял воздух, а на ветках ещё мерцали хрупкие снежные осколки, словно маленькие драгоценности, отражающие последние лучи солнца. Феликс снял кардиган, бросил его на плечо и глубоко вдохнул, чувствуя, как холодный воздух наполняет лёгкие. В этот момент впервые за долгое время ему стало легче, словно груз с души немного спал. — Ты чего? — насторожился Чонгук, заметив, как Феликс вдруг замер на месте, слегка дрожа. — Простынешь ещё, дурачок. У вас же скоро концерт. Феликс едва заметно улыбнулся, его глаза блеснули игриво. — Чон, на улице +23. Как я могу простудиться? — сказал он с лёгкой насмешкой, но тут же осекся, и улыбка исчезла с лица. — Да и я не буду на концерте, — тихо добавил он, взгляд опустился к земле, словно боясь встретиться с глазами друга. Чонгук резко остановился, его тело напряглось, а глаза расширились от неожиданности. Он уставился на Феликса, словно пытаясь услышать неправильно. — Что? Почему? Ты взял рест? — голос его стал настойчивым, почти требовательным. — Нет... Не совсем, — ответил Феликс, его голос стал едва слышным, словно он боялся произнести эти слова вслух. Он смотрел в асфальт, будто пытаясь найти там потерянные слова. — Феликс, не молчи! — Чонгук шагнул ближе, его голос стал резче, полон тревоги и решимости. — Тебя кто-то обидел? Компания? Феликс сжал губы, его руки дрожали, губы чуть подрагивали, и наконец он не смог сдержать слёз. — Не совсем... — прошептал он, и слёзы начали катиться по щекам, падая на асфальт, где они растекались, словно разбитые надежды. — Это... мемберы. Они... поступили со мной подло. И я не понимаю — за что? Чонгук молниеносно обнял друга, его объятия были крепкими, но нежными, словно он хотел защитить Феликса от всего мира. Он осторожно повёл его к ближайшей скамейке, чтобы тот мог сесть и немного прийти в себя. — Спокойно. Рассказывай всё по порядку. Мы с Тэхёном всегда рядом. Мы тебя не бросим, слышишь? — голос Чонгука был твёрдым и обнадёживающим. — Давай, выговорись. Феликс всхлипнул, поднял глаза и встретился с взглядом друга — уверенным, тёплым, таким родным. В этот момент он впервые за долгое время почувствовал, что не одинок. — Хорошо... — тихо сказал он, — начну с того, что... Вспышка воспоминаний накрыла его, как волна.

За день до этой прогулки

Дым клубился в воздухе, впитываясь в кожу и одежду. Музыка гремела, но не настолько громко, чтобы заглушить внутренний голос боли. Тэхён сидел напротив, по привычке покручивая в руках стакан с безалкогольным коктейлем, словно пытаясь найти в нём ответы. — Ты слишком много молчишь, — сказал он, не отрывая взгляда от Феликса. — Это не ты. Где тот, кто смеялся даже в самые чёртовы дерьмовые дни? Феликс молча выдохнул, его взгляд был пуст и стеклянен, как будто он стал призраком в собственном теле. — Там, где и всё остальное. Остался в прошлом. Тэхён поднял глаза, его взгляд был полон тревоги и заботы. — Я слышал, что у вас в группе что-то… не то. Сначала думал — слухи. Но теперь смотрю на тебя — и понимаю, всё гораздо хуже. — Они меня не хотят, — тихо выдохнул Феликс. — Просто… избавились. Не в открытую. Но я это чувствую каждой клеткой. Тэхён наклонился вперёд, голос его стал низким и серьёзным. — Ты думаешь, мы с Чонгуком не проходили через это? Мы тоже были "удобными". Пока не стали неудобными. Пока не начали говорить вслух. Айдол-индустрия сожрёт любого, кто слишком живой. Он сделал паузу, затем добавил: — Но ты — не мясо. Ты человек, понял? И ты талант. Пусть они хоть сто раз забудут, кто ты. Главное — чтобы ты сам не забыл. Феликс закрыл глаза, его рука дрожала, когда он взял бокал. — Иногда я думаю, может, мне просто… исчезнуть. Тэхён молчал, смотря на него с такой смесью боли, злости и страха, что сердце сжималось. — Только попробуй, Ликс. Только попробуй — и я тебя найду. И устрою такой скандал, что твои хейтеры молиться начнут. Я серьёзно. Они оба замолчали, а потом тихо засмеялись — горько, по-настоящему. В парке, среди теней и света. Парк, настоящее время.прогулка с Чонгуком — …и тогда я понял, что если не поговорю с кем-то — сойду с ума, — закончил Феликс, глядя на Чонгука. Тот обнял его ещё крепче. — Это не ты должен благодарить. Это мы должны. За то, что ты всё ещё здесь. Феликс кивнул, и на горизонте начал разгораться закат, окрашивая небо в кроваво-оранжевые оттенки. В его груди теплилась надежда — впереди будет сложно, но сейчас, в этот момент, он был жив. И рядом были те, кто не даст ему упасть.

Бар. Поздний вечер.Ещё до ухода Феликса, месяц назад.

Где-то играл старый трек — басы глухо качали воздух, перемешиваясь с гулом голосов и звоном бокалов. Стол в углу был завален мелочами: соломинки, капли от лимонада, бумажные салфетки с каракулями. Смех ещё витал над ними, когда Хан закончил очередную историю, и Чонин фальшиво изобразил падение со стула. Сынмин тихо хихикнул, качая головой. Даже Чанбин слегка улыбался. Хёнджин потягивал газировку, не притрагиваясь к алкоголю. Минхо листал меню, будто его действительно интересовало, что за "фьюжн-крылья" можно тут заказать. Бан Чан сидел, облокотившись на стол, наблюдая за ребятами. Он не пил. Как и Хёнджин, как и Минхо — трое трезвых среди полутепла бара. — Слушайте, — вдруг сказал Бан Чан, глядя на Сынмина. Его голос был ровным, но в нём что-то изменилось. — Мы вроде здесь все. Но ты, Сынмин, чего-то совсем молчаливый в последнее время. Да и с Феликсом вы как-то... меньше общаетесь. Сильно поссорились? За столом стало тише. Смеющиеся лица чуть подтянулись. Сынмин убрал локоть со стола, провёл рукой по волосам и вздохнул. Глубоко, тяжело. — Не то чтобы прям ссора... — начал он, но потом выдохнул, уже иначе. — Хотя, если честно, да. Поссорились. Только молча. Без криков. Просто... как будто не совпадаем больше. — О чём вы не совпадаете? — осторожно уточнил Минхо. Сынмин на мгновение задумался. Потом поднял глаза, в которых горела странная смесь усталости и решимости. — Он всё время делает вид, что ничего не произошло. Будто всё нормально. А мне это кажется… предательством. Мы страдали, злились, обижались — а он как будто не замечает. Смеётся, подходит, как ни в чём не бывало. Улыбается своими глазами. Как будто не чувствует. — Может, он действительно не чувствует? — предположил Хан, неуверенно. — Тогда пусть почувствует, — тихо сказал Сынмин. — Я подумал… если мы просто будем делать вид, что всё в порядке, он никогда не поймёт. Он будет думать, что всё прошло. Он поставил стакан на стол, как будто ставил точку. — Я предлагаю… дать ему месяц. Без шуток. Без смеха. Без разговоров. Просто дистанция. Холодная. Честная. Чтобы он почувствовал, что теряет связь. Хёнджин моргнул, отложил трубочку. — Это же... по сути, игнор? — Это не злость, — твёрдо сказал Сынмин. — Это не наказание. Это способ дать ему пространство. И дать себе — тоже. Хан поёрзал на месте, не зная, что сказать. Минхо молчал, но пальцы его чуть сжались в кулак. Бан Чан смотрел прямо на Сынмина — долго, выжидающе. — И ты уверен, что выдержишь? Что потом не захочешь всё вернуть обратно? — Я не хочу, чтобы он вернул нас, если не осознает, что теряет. Пусть поймёт цену. Пусть сам дойдёт. Бан Чан кивнул. С медленной, взрослой тяжестью. — Хорошо. Тогда пусть это будет тишина с честным смыслом. Без подколов, без притворства. Просто — правда. Он поднялся, провёл рукой по волосам. — И если уж мы решили идти этим путём… тогда будь готов. Потому что Феликс — не дурак. Он заметит. И это тоже будет больно.