Doll parts

Наверное, Чонвон мог бы держать руки при себе. Не хватать Джея, не обнимать за талию, не пытаться ткнуть пальцем в щёку и не забираться ладонью в задний карман джинсов. Он мог бы — но тогда они бы сидели друг от друга в тридцати сантиметрах, и максимум, что Джей бы себе позволял — это подать Чонвону руку, помогая выйти из такси, как будто Чонвон был девушкой. Чонвона такой вариант не устраивает, и потому он продолжает. Он прижимается к Джею бедром, пока они гуляют в парке. Ловит его руку и, не обращая внимания на сопротивление, кладёт её в задний карман своих джинсов. Обнимает его за пояс и просовывает кончики пальцев под футболку, касаясь горячей голой кожи. От этого прикосновения Чонвон сам же и вздрагивает, и ему становится страшно представить — и невыносимо хочется узнать, — что он почувствует, когда — если — они окажутся полностью обнажёнными. «Если» — потому что он уже не уверен, что это вообще когда-нибудь случится. Чонвон не понимает, почему после той ночи, когда они целовались так смело и сладко и прикасались друг другу везде где хотелось, Джей стал с ним так сдержан (или же попросту холоден?). «Может быть, я сделал что-то не то? Или же ему всё-таки нравятся девушки?» — спрашивает себя Чонвон, но ему кажется невозможным, чтобы Джей был с ним нечестен. Обняв Джея крепче, Чонвон ведёт ладонью по его боку и животу и, совсем обнаглев, пробует пробраться под ремень джинсов. Джей убирает его руку мягко, но решительно. Чонвон разочарованно мычит и пробует снова. — Укушу, — усмехается Джей. «Укуси», — думает Чонвон и, бросив на него озорной взгляд из-под чёлки, смачно хватает за задницу. Смеясь, Джей уворачивается от его руки, сам хватает его и, быстро оглянувшись по сторонам, целует взасос. Чонвон чувствует, как земля уходит из-под ног, тянется Джею навстречу, скользя языком ему в рот — и в этот момент Джей кусает его так, что Чонвон ойкает. — Сам напросился, — говорит Джей ему на ухо и целует в висок. «Как это было хорошо», — думает Чонвон, стараясь удержать в памяти это ощущение во всех деталях. Дразня и провоцируя, он вовсе не хочет вести себя плохо — он просто хочет Джея. — Я правда тебе нравлюсь? — спрашивает он как-то у Джея. — Да. Безумно, — улыбается тот, но пока что всё, до чего у них дошло, — это поцелуи, куда более осторожные, чем в первую ночь, и прикосновения, слишком нежные, чтобы их было достаточно, и Чонвон чувствует, что едва ли стоит сегодня рассчитывать на что-то большее. «Тогда почему мы до сих пор не переспали?» — хочется ему спросить, но в тот вечер всё так хорошо, так идеально — даже эти неспешные поцелуи, во время которых его руки лежат у Джея на плечах, а Джей одной рукой обнимает его за спину, а другой перебирает волосы на затылке. Может быть, в этом тоже что-то есть, — думает Чонвон, тая от сдержанной нежности Джея, но потом, вернувшись к себе домой, он едва не плачет от горечи неудовлетворённого желания. Забравшись в постель, он раздевается и начинает поглаживать своё тело, находя самые чувствительные места и невольно задаваясь вопросом, насколько ярче были бы ощущения, если бы его касались руки Джея. Вспоминая, как в ту ночь, когда они не боялись друг друга, Джей осторожно сжал его соски через футболку, Чонвон повторяет это, с трудом сдерживая стон. Он гладит свой живот, мнёт бёдра и разводит их руками, мечтая, чтобы Джей сделал это так же. Кожа на внутренней стороне бёдер горячая, горячее, чем где-либо ещё, и он ведёт по ней пальцами до ложбинки между ягодиц. От мысли, что однажды Джей коснётся его там, он едва не плачет — так ему хочется этого, не когда-то в туманном будущем, а прямо сейчас. Смочив пальцы слюной, он касается входа в своё тело и, мягко надавив, пробует ввести средний палец. Его тут же охватывает чувство запретного, и он останавливается. Но на следующую ночь он всё же делает это, пробует трахать себя пальцами, сначала одним, потом двумя. Удовольствие, которое он испытывает при этом, кажется ему другим, тягучим и стыдным (но с Джеем, он уверен, стыд уйдёт). Чонвон хочет Джея до слёз и полной потери воли. Ради Джея он готов на всё. Если бы только он мог узнать, чего Джей хочет… Конкретные очертания этого «на всё» приходят ему в голову после очередного их бесплодного свидания, во время которого Джей, как всегда, предупредителен, учтив и обращается с Чонвоном так, словно он хрустальная ваза — или хрупкая девушка. Неожиданная мысль захватывает его целиком, стирая даже робкое сомнение и страх, что, если он всё же ошибается, то Джей как минимум сочтёт его странным, а в худшем случае… об этом лучше и не думать. Лишь потом Чонвон осознает, что, на самом деле, хотел сделать это не только для Джея: это было его собственное тайное желание, которое лишь ждало повода воплотиться в жизнь. Но в тот момент он этого не понимает и просто идёт у него на поводу. Из всех заказанных вещей последним приходит платье: нежно-розовое в белый горошек, с белым отложным воротником и подъюбником с кружевами, которые кокетливо выглядывают из-под юбки, оно кажется Чонвону совсем девчачьим, почти кукольным. Он смотрит на него несколько минут, не до конца веря, что всё это взаправду, что он решится на эту авантюру, наденет платье и придёт к Джею в таком виде. От нервного предвкушения у него сводит скулы. На мгновение ему становится страшно — вдруг Джею не понравится? Вдруг он просто посмеётся или, того хуже, посмотрит на него с отвращением? Но Чонвон не умеет по-настоящему верить в плохое. В глубине души он уже как будто знает: увидев его таким, Джей будет смотреть с восхищением, и ради этого взгляда Чонвон готов на любой отчаянный поступок. В день, на который Чонвон назначает своё маленькое приключение, у него с самого утра от волнения немного кружится голова. Он раздевается перед зеркалом и смотрит на себя. За день до этого он удалил в салоне все волосы с тела, и теперь в собственном отражении ему видится что-то почти чужое, незнакомое. Чонвон ведёт пальцами по своей коже, наслаждаясь её атласной гладкостью, представляя, что Джею, конечно, тоже будет приятно к нему прикасаться. Наверное, это будет так страшно — оказаться обнажённым перед Джеем, — думает он, но страх обращается в медовую сладость, когда он вспоминает взгляд Джея — этот взгляд будет ласкать его, как и руки, и губы Джея. Он надевает на себя бельё: белые трусики-шорты с кружевными оборками и кружевной топ, сквозь который слишком отчётливо просвечивают соски, отчего Чонвон кажется себе ещё более раздетым, чем до этого. Он представляет, как останется перед Джеем в одном белье, и как потом Джей снимет с него и эти мало что скрывающие детали одежды, и у него захватывает дух. Он надевает белые гольфы с атласными бантами и их парный с Джеем амулет в виде кошки. Брызгается туалетной водой, которая восхитительно пахнет цветущей жимолостью, и подкрашивает губы конфетно-розовым земляничным блеском. Платье садится на него свободно, скрывая неженскую фигуру. Кружева нижней юбки выглядывают на несколько сантиметров и чуть-чуть не доходят до коленей. У Чонвона дрожат руки, как при первой примерке. Он надевает туфли чуть более яркого, чем платье, оттенка розового. В маленькую сумочку кладёт телефон, блеск для губ, зеркальце и расчёску. Две последних детали образа — панаму и большие тёмные очки с розоватыми стёклами — он надевает, чтобы спрятать лицо, хотя в итоге ему нравится, как они смотрятся с платьем. Бросив на себя долгий взгляд в зеркало в коридоре, он зачем-то набирает полную грудь воздуха, как будто за дверью его ждёт открытый космос, и выходит из квартиры. Они договорились встретиться на площади неподалёку от дома Джея, откуда можно пойти в кофейню рядом, или в кино через дорогу, или в симпатичный сквер, где отцветает белая сирень, или — сразу к Джею, как хотелось бы Чонвону. Джей уже на месте: он всегда приходит раньше, чтобы Чонвону не пришлось его ждать. В первое мгновение он не узнаёт Чонвона. Смотрит сквозь него и отступает на шаг, когда тот касается его руки кончиками пальцев. Лишь потом его взгляд скользит по лицу Чонвона, и его глаза расширяются от удивления. На его лице так явно читается потрясение (Чонвон никогда не видел у него такого выражения), что, несмотря на волнение, Чонвону это кажется забавным, и он начинает тихо хихикать. Почти сразу Джей отворачивается. Закусив губу, он смотрит куда-то в сторону, и его кадык нервно двигается туда-сюда. Чонвон, весь внутренне сжавшись, снова робко касается его локтя. — Тебе не нравится? — собственный голос звучит почти жалко. Джей всё-таки смотрит на него. — Нравится, — отвечает он чуть хрипло и невесомо кладёт руку Чонвону на спину между лопаток. Оглядевшись по сторонам, Джей приобнимает его за плечи в каком-то полном нежности, защитном жесте. — Пойдём… куда-нибудь, — произносит он и, после недолгих раздумий, ведёт Чонвона в кафе. Они садятся за столик в углу. Джей растерян и смущён, он бросает на Чонвона короткие избегающие взгляды, но Чонвон быстро понимает: это не потому, что ему не нравится. Всё наоборот — ему так нравится, что это сбивает его с толку. Мысль об этом заставляет улыбнуться. Впервые Чонвон так ясно чувствует свою власть над Джеем, и это действует на него как наркотик. Джей заказывает свой обычный американо, даже не заглянув в меню. Чонвон берёт латте и очень долго выбирает пирожное, не в силах ни на чём сосредоточиться. Джей, понемногу привыкая к его виду, начинает смотреть на него более открыто, и на его губах появляется хорошо знакомая ухмылка. Набравшись смелости, Чонвон смотрит ему прямо в глаза и читает в них то самое восхищение, ради которого затеял всё это. Улыбнувшись шире, Джей тянется к его очкам, чтобы их снять. — Не возражаешь? — Нет. Положив очки на стол, Джей вглядывается в его лицо, как будто видит в первый раз. — Ты потрясающий, — говорит он и касается его щеки. Под его взглядом Чонвон едва может дышать. Приносят их заказ, и Чонвон недоумевает, зачем вообще заказал пирожное — от волнения он не может проглотить ни кусочка. Но потом он зачерпывает полную ложку — крем, ягоды и кусочки безе — и подносит её ко рту Джея. Джей охотно ест с его рук, и Чонвон, рассмеявшись, продолжает кормить его, пока Джей не ловит его руку. Взглянув Чонвону в глаза, он прижимает его запястье к губам, сухим и горячим, и Чонвону требуется всё самообладание, чтобы не выронить ложку. Джей улыбается замешательству, так явно написанному у Чонвона на лице, и его глаза становятся бархатно темны. — Пойдём ко мне? — спрашивает он. Чонвон кивает и вдруг замечает, как сильно у него дрожат колени. Пока Джей расплачивается за заказ, Чонвон неверной рукой подкрашивает губы, зная, что в этот момент Джей наблюдает за ним. До дома Джея от кафе всего минут пятнадцать ходьбы, и всё это время они держатся за руки. Ладонь Джея горячая и сильная, и Чонвон по-детски хватается за него дрожащими пальцами, чувствуя себя так странно и одновременно так правильно, как будто исполняется его самая заветная мечта. Когда они заходят в квартиру и Джей закрывает входную дверь, по спине Чонвона пробегает холодок. Он ловит в зеркале свой взгляд, в котором темнеет что-то незнакомое, и невольно останавливается. Он снимает очки и панаму. Автоматически начав поправлять волосы, всматривается в своё лицо и понимает, что Джей стоит у него за спиной и смотрит на его отражение. Чонвон по-дурацки смущается. Нервно усмехнувшись, он зачем-то (возможно, чтобы не встречаться с Джеем взглядом) достаёт блеск и начинает красить губы. Джей шумно выдыхает, и Чонвону кажется, что он кожей может почувствовать повисшее между ними напряжение. Он вдруг думает, что почти добился своего и что сейчас они, наверное, всё-таки переспят, но эта мысль отдаёт смутной горечью. — Значит, это всё-таки правда — тебе нравятся девушки, — Чонвон пытается сказать это легкомысленно, как шутку, не собираясь портить момент, но его голос звучит неожиданно серьёзно. — Мне нравишься ты, — говорит Джей, положив руки ему на плечи. Чонвон убирает блеск, смотрит на Джея в зеркало. Он не хочет продолжать разговор, но хочет знать и ничего не может с собой поделать. — Чтобы соблазнить тебя, мне пришлось нарядиться в платье, — он говорит это с лёгкой грустью, которая, впрочем, уже готова рассеяться, как облачко под лучами солнца. Какая разница, как — сегодня он будет с Джеем. Джей издаёт какой-то невнятный удивлённый возглас. — Всё совсем не так. — Тогда почему мы до сих пор не переспали? — спрашивает Чонвон прямо. Джей молчит с минуту, потом тихо произносит: — Я не хотел торопиться. Не хотел отнимать у тебя невинный период первой влюблённости. Теперь уже настаёт черёд Чонвона удивляться. — Но ты… ты всё-таки хотел заняться со мной сексом? — С нашего первого поцелуя я только об этом и думаю, — с тихим вздохом признаётся Джей, гладя его по плечам. — Я хотел тебя, но потом ты сказал, что до меня ты ни с кем не целовался и ни разу не влюблялся, и я подумал, что мы должны прийти к этому постепенно. Чонвон с минуту переваривает услышанное, а потом ему вдруг становится смешно. — И сколько ты собирался меня мучить? — спрашивает он. — Пока хватило бы терпения, — Джей пожимает плечами — и целует его в шею. От поцелуя по коже бегут мурашки. — От тебя пахнет цветами, — шепчет Джей, не отрываясь от его кожи. — Перед тобой невозможно устоять. Ты такой красивый. Такой смелый — как ты вообще решился на это? Чонвон понимает: Джея ведёт. Джей трётся кончиком носа о его ухо и мнёт его плечи. Дышит слишком часто и, прижавшись раскрытым ртом к коже чуть пониже уха, прихватывает её языком и зубами. От удовольствия в голове всё плывёт. Чонвон прижимается к Джею всем телом, плотнее всего к бёдрам, чувствуя, как его стояк упирается в ягодицы. Джей низко стонет и, развернув Чонвона к себе лицом, целует так быстро, что Чонвон не успевает и ахнуть. У поцелуя земляничный вкус блеска для губ. Джей проводит ладонями по его спине, оглаживает ягодицы и на мгновение сжимает их с непривычным сладострастием. Его руки задирают платье, касаются бёдер под ним и ощупывают кружевные трусики. От его прикосновений Чонвон чувствует себя уязвимым. Ему вдруг хочется поправить юбку, чтобы Джей пока лапал его поверх платья, а не под ним. Это кажется забавным даже ему самому, и он смущённо смеётся Джею в губы. — Что такое? — шепчет тот. — Ничего. Просто платье — это, оказывается, такая странная одежда. Руки Джея тем временем уже скользят по его голым бокам. Чонвон накрывает ладонью его щёку, нежно поглаживая. Повернув голову, Джей целует его руку, трётся губами о пальцы и вдруг с тихим, едва сдерживаемым стоном опускается перед Чонвоном на колени. Чонвон потрясённо ахает. Глаза у Джея совсем шальные, почти безумные. Чонвону и в голову не могло прийти, что кто-то будет смотреть на него так, тем более — Джей. Задрожав всем телом, Чонвон гладит его по волосам, обводит кончиками пальцев острые черты лица и касается приоткрытых губ. В глазах Джея плавится и кипит темнота. Он поднимает подол платья, открывая кружевные трусики, под которыми отчётливо виден возбуждённый член. Чувствуя, как краснеет, Чонвон жмурится от смущения, но тут же снова открывает глаза: он хочет видеть Джея у своих ног. Не хочет пропустить ни секунды этого зрелища. Облизнув пересохшие губы, Джей прижимается лицом к его бёдрам. Целует колени и поднимается поцелуями выше. Обняв Чонвона за поясницу, он просовывает большие пальцы под резинку трусов и чуть тянет вниз, но пока не снимает, а только дразнит. Закусив язык, Чонвон невольно начинает двигать бёдрами, как будто в танце. Он уже не может стоять смирно, его тело само собой чуть покачивается, не справляясь с возбуждением. Джей замечает это. Он мягко массирует его бёдра в такт движениям, как будто заранее приучая к мысли, что совсем скоро их тела будут двигаться в одном ритме. Чонвон тихонько стонет от предвкушения и, запрокинув голову, смеётся от избытка эмоций. Джей сжимает его бёдра. Проводит языком по внутренней стороне бедра, прихватывает кожу ртом и — забывшись или намеренно — кусает до боли, оставляя след. Чонвон вздрагивает всем телом. На мгновение хватка Джея становится жёсткой, фиксируя, не давая двинуться, и Чонвон может только изумлённо ахнуть, когда Джей целует его член через кружево трусиков. — Нет, Джей, не надо, — шепчет Чонвон, борясь с заглушающим мысли удовольствием. — Я так кончу. Джей усмехается — и подхватывает Чонвона на руки так неожиданно, что тот сдавленно вскрикивает. Джей относит его на диван и усаживает боком к себе на колени. Заправляет волосы ему за уши и чему-то ухмыляется, откровенно любуясь. — Ты смотришь на меня так, словно собираешься съесть, — произносит Чонвон. — Может быть, и собираюсь, — ухмылка становится шире. — На самом деле, я просто не думал, что это будет так приятно — держать тебя на коленках. Юбка задралась до трусов, и Чонвон начинает поправлять её — это выходит как-то само собой, словно к платью прилагается и набор рефлексов. Но, едва он возвращает её на место, как Джей тут же снова пробирается под неё рукой, оглаживая колено и явно не собираясь на этом останавливаться. Чонвон протестующе мычит, пытается избежать смущающего прикосновения, но в итоге только сильнее прижимается к Джею. Тот свободной рукой обхватывает его за талию и целует в шею. Его пальцы скользят вверх по бедру Чонвона, пробираются под край трусиков, но члена пока не касаются. Чонвон ёрзает и неловко хихикает. Ему кажется, что даже если бы он остался перед Джеем вовсе без одежды, это смущало бы меньше, чем так. — Джей, хватит, — он накрывает его руку поверх платья, пытаясь заставить его прекратить. — Зачем ты надел платье, если тебя нельзя под ним лапать? — шепчет Джей ему в самое ушко, притормаживая, но руку не убирая. Чонвон смеётся над его словами. Его захватывает глупое беспомощное чувство, похожее на восторг, и он понимает, что ему точно не хочется ничего запрещать Джею. — Ладно. Можно, — так же шёпотом отвечает он. Джей прижимает его к себе крепче, и его член упирается Чонвону в бедро. — Ты такой малыш, что я чувствую себя немного виноватым за то, что собираюсь сделать с тобой сегодня. Джей всё-таки убирает руку из его трусов и вместо этого поглаживает кончиками пальцев его живот. Волна жара пробегает по телу Чонвона, и он вспоминает, как мечтал о Джее ночи напролёт. — Не сто́ит, — произносит он. Одной рукой обнимая Джея за плечи, другой он гладит его по щеке и касается подбородка, заставляя приподнять лицо. Джей смотрит ему прямо в глаза, словно Чонвон — его ожившая фантазия, и Чонвон не может удержаться от ещё одного поцелуя. У него кружится голова, и вдруг ему хочется, чтобы Джей знал о нём всё, знал, как сильно Чонвон хотел его всё это время. Он садится на Джея верхом, лицом к лицу. Джей замирает и, кажется, не дышит. — Я так сильно хочу тебя, ты не представляешь, — шепчет Чонвон, склоняясь к его губам, как будто собираясь поцеловать, но всего лишь дразня. — Хочу заняться с тобой сексом. Джей сжимает его бедро, всё-таки тянется за поцелуем, но Чонвон отстраняется, не даётся, вместо этого прижимаясь губами к уху, и продолжает нашёптывать: — Я хотел тебя всё это время. Только об этом и думал. Теперь ты будешь считать меня грязным? Джей пытается что-то сказать, но слова сливаются в протяжный стон, который отдаётся дрожью где-то в позвоночнике. Чонвон окончательно отпускает самоконтроль и стонет в ответ. Он ловит себя на том, что его бёдра двигаются сами по себе, ритмично прижимаясь к паху Джея, как будто они уже… — Займись со мной сексом, — просит он, перебирая волосы Джея. — Трахни меня. Выеби. Джей вздрагивает под ним всем телом — он никогда не слышал от Чонвона таких слов; Чонвон и сам их от себя не слышал. Эта непристойность придаёт ему смелости, и, коснувшись языком уха Джея, он говорит о том, в чём почему-то боялся признаться больше всего: — Я готов для тебя. Я трахал себя пальцами прошлой ночью, и ночью до этого, и раньше… Это оказывается последней каплей. Зарычав, Джей впивается пальцами в его ягодицы и одним резким движением укладывает на спину. У Чонвона перехватывает дыхание. Джей целует его с жадностью, которая одновременно пугает и заставляет пылать. Его горячие губы попеременно терзают то его рот, то шею, а руки шарят по всему телу, сжимая бёдра, оглаживая живот и грудь. Слабыми от переполняющих эмоций руками Чонвон гладит его шею и спину, прижимая к себе. Послушно разводит ноги шире, позволяя Джею вжимать свои бёдра в диван. Шепчет его имя, когда Джей находит его соски и осторожно сжимает их через тонкое кружево топа. Неожиданно ласки прекращаются. Приоткрыв глаза, Чонвон встречается взглядом с Джеем. Задрав платье до подмышек, тот смотрит на Чонвона с откровенным наслаждением и, закусив губу, наконец-то снимает с него трусы. Судорожно вздохнув, Чонвон невольно пытается прикрыться и свести ноги, но Джей не даёт ему этого сделать: сначала он ловит руки Чонвона и прижимает их к дивану. Потом разводит его колени и удерживает их так, пока Чонвон не перестаёт сопротивляться. — Вот так. Останься в этой позе. Для меня, — Джей произносит это тоном, с которым невозможно спорить. Чонвон всхлипывает — его настигает запоздалый стыд, — но ослушаться Джея не решается. Джей оставляет его на считанные секунды, чтобы достать из тумбочки смазку. — Покажи мне, как ты это делал, — он вкладывает банку Чонвону в руку. Его слова звучат мягко, и всё же это приказ. Дрожащими руками Чонвон выдавливает немного смазки на пальцы. Приставив их к своему отверстию он, не медля, начинает вводить в себя средний. Его тело зажимается. От смущения он не может расслабиться, но всё равно продолжает. Протолкнув в себя один палец, он осторожно пробует двигать им и невольно стонет от смешанного с дискомфортом удовольствия. Джей наблюдает за ним. Он сидит между его раскинутых ног, закусив губу, но кроме этого ничто не выдаёт его эмоций. Вытащив палец почти полностью, Чонвон добавляет к нему второй и сразу вводит их на всю длину. Он вздрагивает, когда Джей кладёт руку ему на колено. — Ты ведь делал это не так? С неожиданной нежностью Джей ведёт горячей ладонью по внутренней стороне его бедра, накрывает его руку и поглаживает. — Успокойся. Не нужно ничего делать через силу. Джей целует его коленку, напоминая о том, как стоял перед ним на коленях, глядя на него, как на спустившееся с небес божество, и с тихим вздохом Чонвон позволяет себе просто чувствовать происходящее. Смущение отходит на второй план, и его тело понемногу расслабляется. Он вспоминает, как мечтал о Джее ночами, и мысль о том, что теперь всё происходит по-настоящему, захватывает его. Сладко изогнувшись всем телом, он начинает двигать пальцами, нащупывая то место, давление на которое ощущается приятнее всего. — Молодец, — шепчет Джей, и на губах Чонвона сама собой расцветает улыбка. — Сколько пальцев ты в себя вводил? — Два. — Всего? Чонвон кивает и признаётся: — Я не хотел, чтобы ты узнал. — Но в итоге рассказал всё сам? — тихо усмехается Джей. — Ты не будешь презирать меня за это? В удивлении Джей поднимает бровь. — Я дрочил, думая о тебе, почти каждую ночь и каждое утро. Ты же не станешь презирать меня за это? Чонвон смеётся. Он видит, как Джей любуется им, и понимает, как глупо было бояться его осуждения. Чонвон трахает себя пальцами неторопливо, растягивая удовольствие. В присутствии Джея ощущения становятся острее, и он начинает постанывать, подаваясь бёдрами на свои пальцы. Джей шумно выдыхает. — Я даже не мечтал, что увижу тебя таким. Он снова целует его коленку и ведёт губами по внутренней стороне бедра. — Мне кажется, можно добавить третий палец, — шепчет он, оторвавшись от его кожи. Чонвон капризно стонет: — Хочу, чтобы ты. От хриплого, полного желания смеха Джея его будто обдаёт жаром. — Как скажешь. Джей берёт смазку и наносит её на пальцы. Убрав руку, Чонвон замирает от волнения, и почти сразу Джей прикасается к нему там и вводит свои пальцы, пока только два, одним плавным движением. Чонвон глухо стонет, раздвигая ноги шире. Джей сразу находит правильный угол, и его пальцы внутри ощущаются так хорошо, что хочется плакать. Третий палец входит легко, ни капли не больно. Другой рукой Джей задирает кружевной топ Чонвона и мягко сжимает соски, заставляя Чонвона неосознанно выгибаться и гладить своё тело. Почувствовав, как растяжение внутри становится сильнее, Чонвон понимает, что Джей ввёл в него уже четвёртый палец, и сладко стонет от непристойности происходящего. — Ты так легко принимаешь мои пальцы. Мне кажется, ты уже готов для меня. Как думаешь? У Чонвона захватывает дух. Ему становится немного страшно, но в то же время очень хочется попробовать. — Я готов. Он не может сдержаться и тихо хнычет, когда Джей вынимает из него пальцы. — Ты не представляешь, как меня это заводит — знать, что ты хочешь меня, — шепчет Джей, склоняясь к его груди и прикусывая соски на грани боли. — В какой позе ты хочешь? Хочешь сверху? Ты так уверенно оседлал меня, что теперь я хочу попробовать так. Чонвону это кажется слишком смелым, и он поначалу мотает головой, но Джей продолжает соблазнять его этой идеей, чередуя слова с ласками: — Так ты сможешь контролировать процесс. Ты будешь решать, как всё будет происходить, а я буду тебя слушаться. Почему-то последняя фраза отдаётся тёплым тянущим чувством в животе, и Чонвон соглашается: — Да, давай сделаем это так… Джей целует его. Обняв, усаживает на диван. Подол платья падает Чонвону на бёдра, и они оба в каком-то странном очаровании смотрят, как кружево нижней юбки накрывает его член, прилипая к мокрой головке. Джей расстёгивает свои джинсы, но не снимает их, а только приспускает вместе с трусами. Он торопливо наносит на член смазку и жестом манит Чонвона к себе. — Иди ко мне, — произносит он, когда Чонвон медлит слишком долго, глядя на его член и невольно задаваясь вопросом, достаточно ли было подготовки. — Он… большой, — выдыхает Чонвон. От его слов член едва заметно дёргается. — Если не войдёт, ты всегда сможешь остановиться, — ухмыляется Джей, но его губы дрожат. Чонвон и сам дрожит. Держась за плечи Джея, он встаёт на колени и перекидывает ногу через его бёдра, становясь сверху. Платье мешает, и Джей, недолго думая, задирает подол и заставляет Чонвона взять его в зубы. Чонвон стонет, неожиданно остро чувствуя свою наготу. Джей ведёт ладонями по его бокам, любуясь им, и мягко подтягивает его бёдра к своему члену. Чонвон сглатывает сухим от волнения горлом, когда головка упирается ему между ягодиц, но почти сразу же сам начинает опускаться на неё. Несколько мгновений он чувствует, как его тело сопротивляется, но потом головка проскальзывает внутрь, и дальше всё происходит как будто само собой. Доверившись своим инстинктам, Чонвон плавно опускает бёдра до упора, пока не оказывается полностью сидящим на Джее. От странного, слишком непривычного ощущения и одновременного понимания, что это произошло, что член Джея внутри, по телу проходит дрожь. Чонвон зажмуривается и бездумно хватается за плечи Джея, пытаясь понять свои ощущения. Ему не больно, но и назвать это удовольствием пока нельзя. Джей гладит его спину и бёдра, успокаивая. — Всё хорошо? — спрашивает он. Чонвон кивает. Ему не терпится испытать всё, что подразумевает секс, и он начинает понемногу двигаться, сосредоточившись на ощущениях. Джей смотрит на него пьяными глазами, и по тому, как иногда вдруг напрягается его тело, Чонвон видит, что на самом деле ему приходится себя сдерживать, чтобы не перехватить инициативу. Чонвону это нравится и сразу хочется поддразнить Джея, чтобы проверить, на сколько хватит его выдержки. Тихо постанывая, он начинает двигаться смелее, приподнимая бёдра и резко опуская их, меняя угол, одновременно отмечая и собственные ощущения, и реакцию Джея. Он выгибает спину, догадываясь, как сексуально это смотрится в глазах Джея. Обводит кончиками пальцев свои бёдра, поглаживая паховые впадинки и низ живота. Он устраивает для Джея представление, но оно увлекает его самого так сильно, что он забывается в своём желании и не замечает момент, когда перестаёт думать о том, как на него смотрит Джей, и начинает ориентироваться только на собственное удовольствие. Ткань подола выскальзывает у него из зубов, и тогда Джей снимает с него платье, заодно прихватив и топ. Чонвон ахает, осознав, что оказался полностью обнажённым, если не считать амулета и так и оставшихся на нём гольфов. — Да, вот так ещё лучше, — выдыхает Джей, глядя на Чонвона так, словно собрался ему молиться. — Нечестно, — фыркает Чонвон и, подцепив его футболку, стаскивает её через голову. Он немного сожалеет, что не раздел Джея раньше, и решает непременно сделать это в следующий раз. Теперь он знает, что заставить Джея слушаться проще простого. Он ведёт пальцами по плечам Джея, мнёт его мышцы, невольно балдея от исходящего от него ощущения силы, спускается к соскам и с наслаждением сжимает их. Джей стонет сквозь зубы — и всё-таки начинает подкидывать бёдра навстречу движениям Чонвона. — Да, Джей, как хорошо… — не стесняясь, шепчет Чонвон. Обняв Джея за шею, он целует его, дразня быстрыми прикосновениями языка и нежными укусами и не давая вовлечь себя в глубокий поцелуй. Джей пытается поймать его губы, а потом, не выдержав, крепко обхватывает руками за спину и укладывает его на диван, сам оказываясь сверху так быстро, что Чонвон не сразу понимает, что произошло. Прижатый его телом к дивану, Чонвон чувствует, что попался, и счастливо смеётся. Джей впивается в его губы долгим сладким поцелуем, одновременно трахая его так, что удовольствие становится почти нестерпимым. Чонвон беспомощно хватается за него и стонет в поцелуй. Когда он мечтал о Джее, чаще всего он представлял себе это именно так. Оргазм настигает его неожиданно — Чонвон не думал, что можно кончить, не прикасаясь к своему члену, — и он плачет от сильнейшего, затмевающего всё остальное удовольствия. Джей кончает практически вместе с ним — Чонвон чувствует это по тому, как Джей стискивает его в объятиях, как, несколько раз рвано толкнувшись в него, замирает в самой глубокой позиции. Они остаются так ещё какое-то время. Их тела ещё соединены, и Джей целует Чонвона в уголки губ и глаз. Ощущения доходят как будто издалека, но чувство близости с Джеем кажется удивительно осязаемым. — Какие милые у тебя гольфы, — нашёптывает Джей Чонвону на ухо, лениво водя кончиком пальца по его ноге от паховой впадины до края гольфа, когда они уже просто нежатся в обнимку. — Угу, — сонно отвечает Чонвон. — Хочешь, в следующий раз будут чулки? С чёрным кружевом. Джей выдыхает ему в плечо, наверняка про себя сказав что-то ласково-матерное. — Чонвон, ты же понимаешь, что это совсем не обязательно? Ты ведь не думаешь больше, что мне нравятся девушки? — уточняет он совершенно ненужные вещи. — Да понял я, понял. Но ведь получилось весело, правда? — Чонвон хихикает. Подперев голову ладонью, Джей смотрит на его довольное лицо. — Что-то мне подсказывает, что теперь в моей жизни будет гораздо больше веселья, да? — иронично интересуется он. — Да, — кивает Чонвон, не в силах сдержать счастливую улыбку. — Обязательно. Джей только тихо, смиренно вздыхает.