Странная привязанность

Стены Красной Комнаты... От них всегда веяло чем-то мрачным: холодом, страхом, кровью. Все вдовы контролируются химически, но в какие-то моменты препараты дают сбой — главное не подавать виду, когда такое происходит. Последняя миссия прошла намного хуже, чем предыдущие. Хотя, что уж тут говорить. В стенах этого здания, если так его можно назвать, не бывает "хуже", здесь всегда ужасно. Этот контроль над твоим разумом, телом, действиями. Каждый здесь маленькая, жалкая марионетка в руках Дрейкова. Тело Елены продолжало ломить. Руки трясутся, ноги подкашиваются, в глазах плывёт, а ранение, полученное в бою, как назло, продолжает кровоточить. Это не было чем-то удивительным, обычная рутина. Бессонные ночи, изнурительные тренировки, морально тяжелые миссии, ужасное ментальное состояние, шрамы, остающиеся на теле и не только. Всё это преследовало каждую из вдов с самого момента прибытия в Красную Комнату. Она прикрыла глаза, аккуратно опуская голову на подушку. Холодно, одиноко, страшно. А самое главное — больно. Ее дрожащие руки плотно сжимали глубокий порез на её животе. Кровь продолжала хлестать не переставая, окрашивая алым цветом её кровать, руки и одежду. Елена плотно стиснула зубы и закрыла глаза, любое движение отсылалось волнами острой боли во всем теле. Слезы начала медленно стекать с ее щёк. Нет, только не сейчас... В комнате находятся камеры. Дрейков, увидев её слабость на огромном экране в его офисе, сразу поймёт, что препараты перестали действовать. На последнем издыхании, сквозь боль и дрожь во всем теле она смогла кое-как перевернутся на бок, к стене. Крепко обняв, и уткнувшись лицом в подушку, она вцепилась в неё зубами, дабы не дать малейшему всхлипу выскочить из её рта. Слезы пропитывали белую ткань её ничуть не мягкой подушки, оставляя мокрые пятна. Больно. Елена чувствовала себя снова как маленький ребенок. Усталость, давление, вина, боль. В голове прокручивались те три года в Огайо. Она прекрасно знает, что всё это было ложью, цирком, чтобы выполнить миссию. Эта семья, Наташа, дом, иллюзия счастья. Но для нее, в то время наивного ребенка, это и правда было оно — самое лучшее время в её жалкой, наполненной болью, жизни. Тихий плачь Елены резко оборвался, дверь в комнату открылась. Нет, нет, нет... Только не это. Сердце начало биться настолько сильно, что его стук отдавался в её ушах. Порез, все еще истекающий кровью, резко отошёл на второй план, пока пальцы, вцепившиеся в ткань задрожали сильнее, как и всё ее тело. Кто-то резко схватил её за плечо и резко произнёс— —Елена...! Нет, пожалуйста, не трогайте меня. Я не хочу убивать. Хватит. Не надо. В это время голос становился громче, но совсем не было похоже, что он принадлежал кому-то из инструкторов, других вдов или охранников. Больно мягкий. Да и никто здесь не называл её по имени. Пульс учащается, из-за паники становится трудно дышать. Она умеет контролировать свои эмоции, но иногда что-то идет не по плану. И вот опять, но громче— —Елена, мать твою! Голос стал громче и дрогнул. Резкая пощечина заставила её вернутся в реальность. Глаза Елены резко открылись, щека неприятно жгла и медленно краснела, удар был не сильным, но действенным. Почти в ту же секунду её испуганный взгляд встретил уже наполненные паникой глаза Кейт. Опять кошмар. Дрожащий вздох, пульс медленно возвращается в норму. Все в порядке. Красной Комнаты больше нет, как и Дрейкова. На этот раз точно. —Елена, слава Богу... Все в порядке? У тебя такое часто бывает или только когда ты заваливаешься ко мне в квартиру посреди ночи, чтобы поспать? Знакомо мягкий и обеспокоенный голос возвращал ей спокойствие, девушка явно пытается разбавить обстановку привычным сарказмом. Елена кивнула, её все еще дрожащие руки медленно легли поверх её собственного лица. Обе знали, что это ложь. В чём тогда был смысл? Страх казаться слабой и уязвимой? Нет. Скорее всего старые привычки. Ничего больше не болело, никакой крови и боли в животе, только старый шрам. В спальне было тепло, единственный источник света — это включенный телевизор, все еще тихо работающий. Елена не могла спать при полной тишине, мысли становились громче, это было ужасно. Не бывает бывший убийц, это было против её воли, да. Но вина и старые травмы никогда не покинут её. —Да... Все в порядке... Елена старалась успокоить Кейт. Каждую ночь кошмары о прошлом, но её присутствие всегда успокаивает. Это и было причиной того, что блондинка часто стало оставаться у своей подруги, "потому что до дома далеко, а спать хочется". В присутствии этой лучницы ей иногда кажется, что ничего не произошло. Никакой Красной Комнаты, Дрейкова, убийств... Она сама понимала, что её голос нёс в себе ложь. Ее выдавали не высохшие слёзы на щеках, учащенное дыхание и дрожь в теле. Руки Елены холодные как лед, они всегда контрастируют с теплыми ладонями Кейт. С той самой первой встречи её глаза липли именно к ней, а та случайность стала самым лучшим событием в её жизни. Проявление привязанности все еще давалось тяжело, часто она сама не понимала своих эмоций. Елена не понимала..как такой человек как Кейт каждый раз впускала её к себе? Кормила, позволяла сходить в душ и укладывала спать во гостевую спальню.. В некоторые момента на лице Елены начала проскальзывать искренняя улыбка. Не та, которой она пыталась скрыть боль и страх. Настоящая, спокойная улыбка, показывающую всю важность Кейтрин. Она надеялась, что это никогда не закончится...Но чувство вины становилось сильнее с каждым днем. Не только за те ужасные вещи, сделанные Еленой в прошлом. Она ненавидела врать ей, Бишоп так мила и заботлива с ней, чувство вины сжирало ее изнутри. Нужно было рассказать об этом раньше. Каждый её кошмар ссылался на обычную, хроническую "тревожность". Ей было страшно признаться. Как сказать самому важному, единственному человеку в твоей жизни о своей ужасном прошлом? У меня каждую ночь кошмары о том как я убивала людей. Всю свою жизнь я была марионеткой-убицей. Я тебе все время врала. Как признаться в этом...? Как ей вывалить это? Существует ли человек, способный закрыть на такое глаза? Мало вероятно... Размышления Елены были прерваны нежным движением руки Бишоп, вытирающей её почти высохшие слёзы. Это было слишком. Елена Белова — холодная, грубая, наполненная ложью и сарказмом, русская убийца из Красной Комнаты. Сломленная смертью сестры и прошлым в целом. И Кейт Бишоп — добрая, яркая как солнце лучница со своей жизнью на блюдечке, дружит со чертовым мстителем, богата и обожаема. Кейт, конечно, знала, что Елена сестра Наташи Романофф и шпион...но всн подробности ей были не известны. Вдруг Елена открыла глаза и посмотрела на молодую лучницу с нахмуренными бровями, рука аккуратно коснулась только что ударенной щеки. — Кейт Бишоп... Ты только что меня ударила? Вдова произнесла, смотря в голубые глаза, наполняющиеся виной. Заметно, что Кейт не знала что сказать. — Ты начала трястись, плакать во сне... Ну, бормотала что-то и не просыпалась. Я испугалась и...дала тебе пощечину. Извини...? Больно? Кейт пробормотала, потирая шею и избегая зрительного контакта. Как щенок, честное слово... Её губы были слегка поджаты, свободная рука перебирает между подушечками пальцев ткань своей же футболки. — Неважно... Спокойной ночи... Елена была слишком уставшей и все еще слегка тряслась из-за недавнего кошмара. Кейт быстренько встала и начала выходить из комнаты, но голос Елены заставил ее остановиться на секунду. — Кейт Бишоп... Спасибо тебе... Никакого привычного сарказма или холода. Слова были искренны и непривычно нежны. Елена быстро уткнулась лицом в подушку и отвернулась на другую сторону. Чёрт, покраснела, да? — Спокойной ночи, Елена...! Хоть Елена уже не видела лица Кейт, она была готова поклясться, что эта глупая, почти детская улыбка появилась на её лице. Лучница вышла из комнаты, закрыв за собой дверь, Елена услышала как она зовет свою собаку. Затем шаги в коридоре начали удалятся, пока вовсе не исчезли. После ухода Кейт Елена легла на спину, руки за головой, взгляд устремлен в потолок. Тело больше не дрожит, уже спокойней. Кошмар потихоньку растворялся в памяти, но, конечно, не полностью. Ничего никогда не проходит бесследно. Эти длинные, слегка вьющиеся черные волосы, часто собранные в небрежный хвост. Эти голубые глаза, похожие на щенячьи. То, как она наклоняла голову с ухмылкой. Как она натягивала тетиву своего лука. Мятые и мешковатые вещи, которые Кейт носила большинство времени. А главное эта детская улыбка, почти всегда красящая её пухлые, слегка потрескавшейся губы. Стоп. Почему Белова об этом думала? Её мысли были заполнены этой девушкой. Елена лежит в кровати, в одной из комнат дорого обустроенной, но не убранной двухэтажной квартиры Кейт. Встретились-то они не так уж и давно. Около месяца назад. Самый лучший способ познакомится это вломиться в квартиру к подруге твоей цели, да? Но Елена приготовила ужин, на том и спасибо. Почему-то к блондинка доверяла Бишоп, это было необъяснимо. —Сука... Елена пробормотала себе под нос, вздохнув сон начал её окутывать. Она наконец-то уснула, в этот раз без кошмаров. *** Выйдя из комнаты с Лаки, следующего за ней по пятам, виляя впушистым хвостом, Кейт вернулась к себе в спальню. Прыгнув в огромную мягкую кровать она начала задумчиво перебирать светлую шерсть золотого ретривера, лежащего рядом с ней в постели. Что-то не так. Елена со слезами на глазах... Просто кошмар, да? Слабо верится. Долго она не думала, сон и усталость были сильнее, чем бесконечный поток мыслей. Большая квартира погрузилась в тишину, единственными звуками были только дыхание спящий девушек и собаки, а также все еще включенный телевизор в комнате Елены.