Кайлус Блэк. Год дяди-беглеца

Войдя ранним утром 2 сентября в Большой зал на завтрак, Кайлус быстро заметил, что Драко рассказывает за слизеринским столом группе окруживших его товарищей по Слизерину (и его курса, и старше) какую-то забавную историю. В один момент Драко увидел Поттера и смешно изобразил обморок, отчего наблюдавшие за этим слизеринцы стали прям хвататься за бока от смеха. - «Примитивность…», - пренебрежительно подумал Кайлус о Драко, всегда будучи более сдержанным и более взрослым, что ли, нежели Драко, который зачастую вёл себя, как ребёнок. - Эй, Поттер! - крикнула Поттеру Пэнси Паркинсон, подруга и третья подпевала Драко. - Поттер, оглянись, сзади тебя дементоры! Ууууу! О Паркинсон Кайлус подумал ещё пренебрежительнее - он и так-то её недолюбливал за вечное, словно демонстративное угодничество Драко, и вдобавок за её покойных дядю и тётю, что приложили руки к смерти мамы Кайлуса, а уж после сказанного Поттеру, да с таким дебильным лицом… Такое и у Крэбба-то с Гойлом не всегда бывает! Впрочем, Кайлус хоть и относился к Пэнси Паркинсон негативно, пренебрежительно, но никогда ей об этом не говорил. Он вообще старался с ней не говорить. - «Вчера в Хогвартс-экспрессе Паркинсон с Драко так не петушились…», - подумал Кайлус. - «Драко в ужасе забежал в купе к близнецам Уизли… Как иронично… Паркинсон… Эта небось если не плакала, то точно тряслась, съёживалась… Легко же им потешаться над Поттером - он же их недруг, потерявший, к тому же, сознание от столкновения с дементором…» Над Поттером Драко так или иначе потешаться с первого же курса, с самого начала. Ох, и не поладили они 1 сентября 1991-го! В этом был во многом виноват Драко со своими напыщенностью, высокомерием, снобизмом, заносчивостью, и много чем ещё. Кайлус, который ничем таким не страдал, смог, в отличие от Драко, избежать вражды с Поттером и даже поддерживал с ним какое-никакое общение. При этом Поттер никогда особо не доверял Кайлусу, как и его лучшие друзья в лице Рона Уизли и Гермионы Грейнджер. Как бы ни было раздражительно устроенное Драко светопреставление на тему потерявшего сознание Поттера, в один момент оно прекратилось - Драко, к счастью, вспомнил о необходимости позавтракать и временно перестал унижать своего врага №1. Позднее, как заметил Кайлус, в Большой зал вошёл здоровенный Хагрид. На нём была кротовая шуба, в огромной правой ручище он держал за хвост дохлого хорька и рассеянно им помахивал. - Привет! - громко сказал он, остановившись у гриффиндорского стола. - Вы мои первые в жизни ученики! Сразу после обеда… Я сегодня это, как его… С 5 утра на ногах, готовлюсь к уроку… Волнуюсь, конечно… Учитель! Нет, честно… - «Отлично, просто отлично…», - подумал недовольно Кайлус, которому был не по душе сам факт назначения на должность преподавателя ухода за магическими существами именно Хагрида. К счастью, урок с Хагридом у Кайлуса был не первый - у него был ещё, в частности, урок нумерологии, ещё одной дисциплины, которую Кайлус выбрал для изучения на третьем курсе и далее. Помимо него из третьекурсников Слизерина нумерологию выбрали все, кроме Крэбба и Гойла, ведь среди слизеринцев считалось важным знать столь полезную дисциплину. Многие взрослые выходцы из Слизерина, особенно лорды и леди таких старых знатных родов, как Блэки и Малфои, и вовсе считали, что без нумерологии в жизни ничего толком не достигнешь. Как следствие, Кайлус выбрал для изучения нумерологию. Придя в нужный кабинет, Кайлус заметил прежде всего бесчисленные, самые разные схемы, расчёты и формулы, развешанные как на больших стендах, так и по стенам между ними, совершенно не оставляя свободного пространства. Вследствие этого был даже непонятен цвет стен кабинета. Кайлус посмотрел на все эти схемы и всё остальное с таким выражением лица, которое обычно имеется у людей, понимающих, что они сейчас погибнут, но не паникующих и не пытающихся ничего сделать, а просто смиренно ждущих конца. Осмотрев кабинет и присутствующих, Кайлус заметил практически всех однокурсников с Рэйвенкло. - «Ну ещё бы», - подумал он, - «небось все помешаны на нумерологии…» Из гриффиндорцев, что быстро заметил Кайлус, была одна Грейнджер. Нумерологию преподавала профессор Септима Вектор - высокая светлая женщина средних лет (так, во всяком случае, казалось в свете наличия заметных мешков под чёрными её глазами) с длинными и распущенными чёрными волосами, которые доходили ей почти до пояса, тонкими чёрными бровями, прямым носом, небольшим, резко заканчивавшимся подбородком, в бархатной красной мантии и длинном остроконечном колпаке такого же цвета. Кайлус слышал о профессоре Вектор как о строгом и требовательном преподавателе, в свете чего отнюдь не каждый второкурсник решается выбрать для дополнительного изучения преподаваемую ею нумерологию. В рамках урока 2 сентября 1993-го с третьекурсниками Слизерина, Рэйвенкло и Гриффиндора (третьекурсники Хаффлпаффа профессора Вектор, похоже, испугались, как и её дисциплину) профессор Вектор говорила спокойно, но громко и холодно. Вроде как она не отдавала предпочтение никакому факультету, что, конечно, было положительным качеством. Кайлусу и его однокурсникам и раньше доводилось заниматься различными расчётами в рамках уроков заклинаний и трансфигурации, но 2 сентября 1993-го они с помощью всяких запутанных формул изучали разные магические фигуры: треугольники, трапеции и семиконечные звёзды. Изучали и дальнейшее использование данных фигур в ритуалах. И это только на вводном, первом уроке! Большего всего профессор Вектор рассказывала про числа. С её слов, в основе нумерологии лежит понятие того, что любое число несёт в себе определённые характеристики, тогда как цифры подобны музыкальным нотам: каждая подходит под определённый ритуал, поэтому некоторые цифры (например, 3 и 7) важнее, чем другие. С помощью нумерологии можно даже создавать сложные заклинания, что, в общем-то, и делают старшекурсники. Основоположником нумерологии считался Пифагор из Древней Греции, живший в VI веке до нашей эры. В честь него названо множество различных ритуалов, которые он сам во многом и изобрёл. Как сказала профессор Вектор, даже сейчас большая часть учебника начального курса нумерологии составлена во многом на основе данных именно Пифагора. - Тех, кто сдаст экзамен в конце года и перейдёт на следующий курс моей дисциплины, ждут куда более сложные материалы, большей частью времён Средневековья… - сказала в один момент профессор Вектор, одновременно рисуя на доске мелом одну сложную схему. Профессор Вектор чётко, понятно и плавно объясняла вводный материал, и всё же к концу урока у Кайлуса уже были потные руки от бесчисленной писанины и гудящая голова от обилия новой информации. Как следствие, он рад был услышать звонок с урока. - «Нумерология определённо не будет лёгкой», - подумал Кайлус на ходу, идя на урок трансфигурации, - «с другой стороны, кому сейчас легко? Дядю хоть возьми… Необходимость всё время прятаться, быть начеку, бороться за жизнь… У меня всё ещё не так уж плохо…» Вскоре Кайлус спустился по винтовой лестнице и пришёл на урок трансфигурации профессора Макгонагалл. В один момент, уже в ходе урока, Кайлус заметил, что товарищи Поттера по третьему курсу Гриффиндора и некоторые третьекурсники-негриффиндорцы смотрят на Поттера как-то настороженно, взволнованно. Профессор Макгонагалл тем временем рассказывала об анимагах - волшебниках, способных превращаться в животных. Сама тоже была анимагом и без труда превратилась на глазах у всех в полосатую кошку со следами от очков вокруг глаз. Ей поаплодировали, но, как заметил Кайлус, как-то жидковато, особенно третьекурсники Гриффиндора, которые всегда восторгались успехами своего декана в трансфигурации, которые она то и дело демонстрировала. - Да что с вами сегодня такое? - спросила профессор Макгонагалл, приняв свой обычный облик. - Это, разумеется, неважно, но ещё никогда не было, чтобы превращение в кошку и обратно не вызвало аплодисментов… Многие третьекурсники, в первую очередь гриффиндорцы, с какой-то прям тревогой посмотрели на Поттера. Никто при этом даже не пытался ничего объяснить, пока не подняла руку Грейнджер. - Дело в том, профессор, что у нас первый урок был прорицания, мы гадали по чаинкам, ну и… - сказала Грейнджер. - Ах вот оно что! - сказала профессор Макгонагалл, моментально нахмурившись. - Тогда всё ясно, можете, мисс Грейнджер, ничего больше не говорить. Так кто же в этом году должен умереть? Последовал некоторый период гробовой тишины, пока Поттер наконец не сказал: - Я… Кайлус позволил себе негромко усмехнуться. Потом, правда, он задумался о том, что сказала Грейнджер - она упомянула, что присутствовала на уроке прорицаний, и всё бы ничего, да Кайлус прекрасно помнил, что Грейнджер была, как и он, на уроке нумерологии, который был в то же время, что и урок прорицаний… - «Что же Грейнджер, была на двух уроках одновременно?», - задумался заинтригованный Кайлус. - «Но как? Это невозможно, физически невозможно… Быть и там, и там… Кажется, Грейнджер что-то скрывает… Как ей это удаётся? Что мне неизвестно? Чего я не знаю о небезызвестной подруге Поттера?» - Ну что ж… - сказала тем временем профессор Макгонагалл, буравя Поттера взглядом. - Так вот знайте, Поттер, Сивилла Трелони с первого дня появления в школе ежегодно предсказывает скорую смерть одному из студентов… Никто, однако, до сих пор не умер… Знакомство с классом она начинает с предзнаменований смерти, очень это любит… Я никогда не говорю плохо о моих коллегах… Профессор Макгонагалл недоговорила, в то время как ноздри её побелели. - «Неприязнь к Трелони, отношение к ней как к шарлатанке…», - подумал Кайлус. - «Профессор Макгонагалл сделала своё негативное отношение к Трелони максимально очевидным, замолчала, но поздно…» - Прорицания - самая неточная ветвь магических знаний… - продолжила профессор Макгонагалл. - Не стану от вас скрывать, я к ней отношусь недостаточно терпимо… Настоящие ясновидцы чрезвычайно редки, и профессор Трелони... И снова профессор Макгонагалл замолчала, не доведя мысль до логического конца. - «Ага, ещё и пренебрежение к прорицаниям как к дисциплине…», - сделал вывод Кайлус. - «Весьма откровенно…» Профессор Макгонагалл тем временем заговорила с Поттером своим обычным деловым тоном: - Вы прекрасно выглядите, Поттер, так что не будьте на меня в обиде, если я не освобожу вас от домашнего задания… Но не сомневайтесь, в случае смерти выполнять его необязательно… Грейнджер рассмеялась, Кайлус слегка усмехнулся. Поттер, который ранее сидел, как на иголках, вроде бы успокоился, чего нельзя было сказать о его лучшем друге Уизли или о, например, гриффиндорке Лаванде Браун, которая в один момент сказала: - Но ведь Невилл всё-таки разбил чашку! Как это объяснить? Кайлус вновь слегка усмехнулся, на этот раз от непонимания того, как вообще можно воспринимать всерьёз такое низкосортное шарлатанство, как прорицания, да ещё и с таким преподавателем, как эта Трелони. Уж если её открыто недолюбливает профессор Макгонагалл, значит, Трелони точно некомпетентна и прорицания ведёт, мягко говоря, не ахти как. После урока трансфигурации третьекурсники Слизерина, как и все учащиеся Хогвартса, отправились на обед в Большой зал. Кайлус за обедом обсуждал с Драко предсказанную Поттеру смерть. - Не такие уж смелые эти гриффиндорцы после этого предсказания Трелони… - сказал в один момент Драко с удовлетворённой улыбкой. - Интересно, Поттер не описался, когда эта шарлатанка Трелони сказала ему, что он помрёт? - Не знаю, но Поттер, похоже, был напуган этим предсказанием, и только профессор Макгонагалл его успокоила… - ответил Кайлус. - Как можно воспринимать всерьёз эти глупые предсказания, гадания на чаинках и тому подобную чушь? Впрочем, Поттер никогда не блистал умом, как и весь их гриффиндорский курс - будь они все хоть чуточку умнее, они не выбрали бы для изучения эти прорицания… - Да, верно, они ещё пожалеют, что выбрали прорицания - держу пари, им на уроках Трелони несладко придётся… Мы на себе этого, к счастью, не познаем… После обеда приятно было выйти на свежий воздух. После вчерашнего дождя небо было идеально-голубое и малооблачное, под ногами пружинила влажная трава. Третьекурсники Слизерина и Гриффиндора шли на первый урок ухода за магическими существами. Как заметил Кайлус, Уизли и Грейнджер шли мрачные и не разговаривали друг с другом, даже не смотрели друг на друга. Поттер тоже молчал. Это заинтересовало Кайлуса, он подошёл к ним поближе и на ходу спросил: - Что это вы друг с другом не общаетесь? Вы даже не смотрите друг на друга… - Не твоё дело, Блэк… - пробурчал, не смотря на Кайлуса, Уизли. - Эти их прорицания - полная чушь! - завелась Грейнджер. - Не вижу никакого смысла ходить на эти уроки, тем более что там надо притворяться, что видишь в чаинках предзнаменования, тогда как этой Трелони хоть бы что! Прорицания ничто по сравнению с нумерологией! - Хмм, иногда ты бываешь права… - сказал в ответ Кайлус и, ничего больше не сказав, просто отошёл от троих гриффиндорцев. Хагрид ожидал третьекурсников Слизерина и Гриффиндора перед дверью своей хижины. Он стоял в своей кротовой шубе, сзади него был его охотничий пёс, Клык, кажется (Кайлус когда-то слышал о псе Хагрида от Поттера и двух его лучших друзей). Вид Хагрида выражал какое-то нетерпение. - Скорее идёмте! - крикнул он, когда слизеринцы и гриффиндорцы подошли метров на 10. - Какой урок я для вас приготовил! Сейчас увидите… Все за мной, вперёд! Хагрид повёл Кайлуса и его слизеринских и гриффиндорских однокурсников вдоль опушки, и вскоре оказались у ограды просторного загона. В загоне этом никого не было. - Прошу всех встать вдоль изгороди! - распорядился Хагрид. - Чтобы всем, эмм, было хорошо видно… А теперь первым делом откройте книжки… - Что? - спросил Драко. - Как это «откройте»? - А? - Как мы будем их открывать? Это Драко спросил медленно и членораздельно - Хагрид в его глазах явно был не умнее Крэбба с Гойлом. Драко вынул свой учебник, который был крепко-накрепко перевязан длинной верёвкой. Все остальные тоже достали учебники, способные хорошенько укусить. Одни, как Поттер, стянули свой учебник ремнём, многие засунули в тесную папку с молнией, кто-то усмирил огромными скрепками. - Кто-нибудь, эмм, может открыть? - спросил Хагрид упавшим голосом. Никто ничего не сказал, и тут Кайлус заговорил не слишком громко, но и так, чтобы его было слышно. - Вам нужно слегка погладить учебники… - сказал он. На собственном буйном поначалу учебнике Кайлус продемонстрировал, что стоит этот учебник чуток погладить, как он и успокаивается, и открывается. Хагрид сделал вид, что не увидел и не услышал объяснение Кайлуса насчёт правильного обращения с кусачим учебником. Более того, Хагрид посмотрел на Кайлуса если не презрительно, то настороженно, подозрительно как-то. - «Да-с», - подумал Кайлус, - «от этого Слизерину ни одного учебного очка не видать…» - Так, - заговорил Хагрид, - с учебниками разобрались, но главное - магические существа… Пойду сейчас приведу, подождите… И Хагрид пошёл в лес, быстро скрывшись за деревьями. - Ну и ну! - воскликнул Драко. - Школа летит ко всем чертям! Этот олух будет нас учить! Расскажу отцу, так его удар хватит! - Заткнись… - холодно ответил Поттер. - Потише, Поттер, сзади тебя дементор! - Ой-ой-ой! - резко взвизгнула Лаванда Браун, махнув в сторону дальнего конца загона. Оттуда приближалось около дюжины весьма необычных на вид существ. Туловище, задние ноги и хвост были конские, передние лапы, крылья и голова - орлиные, также были сильный стального цвета клюв и огромные блестящие, как апельсины, глаза. Когти на передних лапах величиной в треть метра выглядели, как настоящее орудие убийства. На каждом животном был кожаный ошейник, вместо поводка - длинная цепь, концы поводков были крепко зажаты в огромных ручищах Хагрида, шедших рысью за загадочными животными. - Но, но, вперёд! - громко кричал Хагрид, гремя цепями и направляя упряжку к нужной изгороди. Подойдя ближе, Хагрид привязал зверей к частоколу, многие третьекурсники с опаской попятились. - Знакомьтесь, гиппогрифы! - сказал Хагрид, восторженно махая правой рукой. - Красавцы, а? И действительно, чем-то эти гиппогрифы были красивы, вероятно, полными перьев головой и холками, что плавно переходили в лоснящийся торс, и все они были разные - сизые, рыжие, красные, каштановые, аспидно-вороные... - Ну как? - спросил Хагрид с довольным лицом, потирая одну руку о другую. - Если хотите, можете подойти ближе… Желающих, кроме Кайлуса и троицы Поттер-Уизли-Грейнджер, не нашлось. Они осторожно приблизились к изгороди, Кайлус встал особняком от троих гриффиндорцев. - Перво-наперво запомните, - сказал Хагрид, - это зверь гордый, никогда ему не грубите, не то и с белым светом проститься недолго… Гиппогриф всё делает по своему хотению и очень любит блести церемонию - подойдёшь к нему, поклонись и жди… Он в ответ поклонится, можешь его погладить, если на поклон не ответит - не тронь и скорее отойди подальше: когти у него, как сталь… Кто первый хочет познакомиться? Знаменитая гриффиндорская троица и та не решалась, да и Кайлус, по правде говоря, тоже. Гиппогрифы тем временем вскидывали свирепые морды и шевелили могучими крыльями - им явно было не по душе сидеть на цепи. - Никто не хочет? - спросил Хагрид опечаленным прям тоном. - Я хочу… - решился Поттер. К Поттеру подошли сзади Браун с Парвати Патил, что-то ему шепнули, но Поттер не передумал идти к гиппогрифам и уверенно перемахнул через изгородь, что было поддержано Хагридом, громко сказавшим: - Молодец, Гарри, думаю, ты с Клювокрылом поладишь! После этого Хагрид отвязал сизого гиппогрифа по имени Клювокрыл и снял с него ошейник. Третьекурсники по другую сторону затаили дыхание, и даже Кайлус был неподдельно заинтригован тем, сможет ли Поттер поладить с Клювокрылом. - Спокойно, Гарри, - громко говорил Поттеру Хагрид, - гляди ему прямо в глаза, это зрительный контакт… Старайся не моргать - гиппогрифы не верят тому, кто часто моргает… Поттер, видимо, посмотрел на Клювокрыла, как надо, ведь вскоре Хагрид сказал: - Хорошо, Гарри, хорошо, теперь кланяйся… Поттер быстро поклонился, а Клювокрыл никак на это не отреагировал. Хагрид забеспокоился и сказал: - Гарри, ступай назад, скорее, но не резко! И тут Клювокрыл согнул чешуйчатые колени передних лап и поклонился Поттеру. - Здорово, Гарри, - сказал довольный Хагрид, - теперь можешь подойти к нему, погладить клюв! Поттер медленно подошёл к Клювокрылу, протянул руку и несколько раз погладил его по клюву. Клювокрыл лениво зажмурился и даже как будто улыбнулся от удовольствия. Тут уж Поттеру поаплодировали даже все третьекурсники Слизерина. Все, кроме Драко, Крэбба и Гойла. - Молодчина, Гарри, - сказал Хагрид Поттеру, - думаю, он тебя покатает! Поттер, судя по его выражению лица, не был исполнен желанием даже садиться на Клювокрыла, тем более летать на нём. Хагриду, однако, было все равно, он сказал Поттеру: - Лезь сюда, между крыльев… Смотри не дёргай за перья - он это не любит! Нехотя Поттер поставил левую ногу на крыло и вскочил Клювокрылу на спину, после чего Клювокрыл выпрямился, а Хагрид крикнул: - Вперёд! Клювокрыл раскрыл четырёхметровые крылья и прям резко взмыл в небо, после чего облетел загон. Как Поттер удержал и не рухнул на землю, оставалось только гадать. В один момент Клювокрыл, как заметил Кайлус, стал снижаться, нагнув шею, а затем довольно резко приземлившись. Поттер сумел удержаться на крупе и выпрямился. - «И как его после такого полёта не вырвало?», - подумал Кайлус, негромко поаплодировав Поттеру (Поттеру поаплодировали вообще все наблюдавшие за его полётом третьекурсники Слизерина и Гриффиндора, кроме, ясное дело, Драко, Крэбба и Гойла). - Ты великий наездник, Гарри! - похвалил Поттера довольный Хагрид. - Кто ещё хочет? Захотели все. Хагрид отвязал всех гиппогрифов, и скоро весь загон представлял собой такое зрелище - третьекурсники немного неуверенно подходили к удивительным на вид животным и кланялись, в ответ на что гиппогрифы или кланялись, или с подозрением смотрели на кланяющихся. Лонгботтому, например, гиппогриф не поклонился, и тот, чуя неладное, трусливо от него отбегал, и не раз. Уизли и Грейнджер облюбовали одного каштанового гиппогрифа, Поттер, как заметил Кайлус, стоял поодаль и смотрел. Сам Кайлус подошёл к вороному, мрачному на вид гиппогрифу и, смотря на него сдержанно и не моргая, медленно ему поклонился. Вороной гиппогриф поначалу смотрел на Кайлуса с недоверием, но в итоге медленно отвесил ответный поклон. В ответ Кайлус молча кивнул, после чего неторопливо подошёл к гиппогрифу и немного погладил его клюв. Гиппогрифу это не импонировало. С другой стороны, он не противился. Выбор Драко, Крэбба и Гойла пал на Клювокрыла. Если на поклон Драко ещё хватило вежливости, то вот гладить клюв зверя он стал невежливо и грубо, ещё и максимально надменно сказал: - Это совсем просто, я в этом не сомневаюсь… Раз даже Поттер справился… Держу пари, ты ничуть не опасен, ты глупый, огромный, уродливый зверь… Ох, и зря он это сказал: Клювокрыл вмиг разозлился, и в какую-то долю секунды сверкнули стальные когти гиппогрифа, а Драко издал душераздирающий крик. Хагрид бросился к Клювокрылу, не без труда надел на него ошейник, а тот всё не унимался, явно желая нанести Драко ещё один удар, а то и не один. Драко, скорчившись, лёг на траву, мантию его расцвечивали ярко-красные пятна крови. - Я умираю! - громко застонал Драко, которого быстро окружили его товарищи по Слизерину. - Да, умираю, видите, он меня убил! - Не умираешь! - крикнул прям побелевший Хагрид. - Помогите мне кто-нибудь, его надо унести отсюда! Грейнджер бросилась открывать ближайшие ворота, в то время как Хагрид поднял Драко, как пушинку. Кайлус успел увидеть на правой руке Драко длинный глубокий порез, из раны на траву лилась кровь. Хагрид со всех ног побежал в сторону замка, совершенно позабыв об уроке и о третьекурсниках двух факультетов. К замку они пошли без преподавателя. Паркинсон всю дорогу не щадила слов о Хагриде, обычно молчаливые Крэбб и Гойл тоже были весьма красноречивы. - Его надо немедленно выгнать! - крикнула в один момент Паркинсон, заливаясь слезами. - Малфой сам виноват! - крикнул в ответ Дин Томас, низенький афробританец с Гриффиндора. Крэбб с Гойлом в ответ угрожающе заиграли мускулами. Вместе третьекурсники Слизерина и Гриффиндора вошли в холл, что при входе в замок Хогвартса. - Пойду узнаю, как он там… - сказала Паркинсон и побежала в больничное крыло. - «Будет, наверно, на шею ему вешаться, обниматься лезть…», - подумал Кайлус. Кайлус и остальные третьекурсники Слизерина пошли вниз в свою гостиную, и всю дорогу Крэбб и Гойл активнее всех бранили Хагрида. - Чурбан тупоголовый! - сказал в один момент о Хагриде Крэбб. - А если бы Драко погиб? Это зверьё могло его насмерть исцарапать! - Ага, - поддержал Крэбба Гойл, - мы всего лишь третьекурсники, а этот олух нам самых опасных зверей под нос суёт! Да они нас всех покалечить могли! - Точно, а это говорящее бревно потом небось ещё скажет «В них ничаво опаснова нет, ани очень харошия»… Тут уж и Кайлус усмехнулся - Крэбб всё-таки неплохо изобразил косноязычие Хагрида. Правда, в произошедшем инциденте Кайлус считал виноватым Драко - думать надо было, когда гиппогрифу грубил. Об этом Кайлус, разумеется, умолчал, а дабы никто не нашёл подозрительным его молчание, он сказал: - Хагрид в любом случае не должен был показывать нам гиппогрифов - уж для третьекурсников они точно весьма опасны… - Ну я и говорю, - ответил Гойл, - он бы нам ещё драконов пригнал, идиот! - В случае если начнётся какое-то разбирательство, в рамках которого будут опрашивать всех свидетелей, в том числе нас с вами, нужно будет подчеркнуть, что гиппогрифы вряд ли достаточно безопасны для того, чтобы демонстрировать их в рамках урока для третьего курса, тем более что это был первый урок… За ужином Драко к слизеринцам не присоединился - со слов навещавшей его Паркинсон, он всё ещё отлёживался в больничном крыле, тогда как рука его очень болит, а пошевелить ею Драко практически не может. Может, так оно и было, но Кайлусу показалось, что на самом деле руку Драко вполне привела в порядок мадам Помфри, в то время как Драко просто решил изображать из себя искалеченного калеку, чтобы добиться увольнения Хагрида, которого как минимум недолюбливал. Уж кто, а Паркинсон ему в этом деле точно поможет - наверняка Драко попросил её получше подыгрывать ему, корчить из себя сердобольную сестру, чей братик был покалечен мерзким гиппогрифом… Да даже если Паркинсон не в деле и не понимает истинного положения вещей, Драко будет добиваться низложения Хагрида, как пить дать. - «Он ещё раздует из этого драму вселенского масштаба…», - подумал Драко о своём троюродном брате перед тем, как взяться за прекраснейшие жареные куриные окорока с печёной картошкой.