Чувство вины

Тьма вокруг была особенной — густой, как чернила, текущие по стеклу. Она обволакивала всё вокруг, и Крису вдруг показалось, что он дышит ею. Каждый вдох обжигал лёгкие, оставляя на языке привкус пепла и металла.   — Крис, я, конечно, всё понимаю... но ты слишком жесток.   Голос Ральзея прозвучал так, будто доносился из-под толстого слоя воды. Глухо, неестественно. Эти слова проникли в сознание Криса, как лезвие, медленно разрезающее плёнку, затянувшую его разум.   «Зачем я это сделал?» Мысль вспыхнула внезапно, ослепительно ярко, как молния в кромешной тьме. Бердли. Его очки, разбитые вдребезги. Слова Ноэлль, который он до сих пор слышал по ночам.   «Вдруг он действительно умер?» До этого момента Крис не осознавал своих действий. Его сознание было словно затянуто чёрной дымкой, сквозь которую лишь иногда пробивались обрывки реальности. Он двигался, говорил, действовал — но всё это делал кто-то другой. Не он.   — Да, ты прав...   Это все что он смог сказать. Чувство вины сдавило горло и распирало грудь изнутри. Во рту появилась горечь, а перед глазами все помутнело.  «Как мне всё исправить?» «Как посмотреть в глаза Ноэлль после этого?» Но он не знал. Он не знал как все исправить. Он не знал, как извиниться перед Ноэлль. Но он знал одно — он совершил ужасную ошибку.  Шаги эхом раздавались по улицам тёмного мира. Сьюзи пошла впереди, её плечи были напряжены. Ральзей время от времени оборачивался, его глаза блестели в темноте. Крис шёл, не видя пути, не слыша звуков. Он утонул в собственных мыслях, и только резкий холодный ветер у фонтана заставил его очнуться.  

***

Когда фонтан закрылся, компьютерный класс встретил их ярким светом ламп. Слишком ярким. Слишком реальным.   Все проснулись. Кроме Бердли  «Его больше нет» Эта мысль вонзилась в сознание, как лезвие. В тот же миг Крис принял решение. Никаких больше Тёмных миров.  Но чувство вины не ушло. Оно поселилось у него в груди, грызло изнутри, выедало всё, что когда-то было Крисом.   Дни слились в череду одинаковых серых пятен. Он перестал открывать шторы. Перестал говорить с кем-либо. Перестал узнавать своё отражение в зеркале.  Перестал нормально спать, ведь кошмары начали мучать слишком сильно. Крис не умер. Он просто перестал жить.   А потом наступил тот день, когда даже боль стала слишком невыносимой. Ведь жить с мыслью о том, что ты убийца — это невыносимо. «Так больше не может продолжаться...» Бумага шелестела под пальцами. Чернила расплылись в одном месте — возможно, от капли воды. Или чего-то ещё.   «Прости меня, Азриель. Прости меня, мама» Когда Ториэль нашла записку, первые лучи рассвета уже пробивались сквозь окно. Они осветили бледное лицо Криса, его растрёпанные волосы, тёмные круги под глазами.   И нож.   Такой обычный. Кухонный.   Теперь он наконец-то сможет уснуть.