Откровения на твоём балконе

Очередная посиделка в гостях у Кирилла вновь затянулась допоздна. Блондин воодушевлённо, сквозь смех, во всех красках рассказывает Макарову очередную историю из своей насыщенной жизни. - Иногда хочется тебе в ебало дать, Гречкин! — смеясь произносит шатен. - Поверь, котёнок, ты не первый, от кого я это слышу — ехидно улыбается Кирилл. На данный момент Лёша уверен, что тот пьян, но это вовсе не так. Долбиться в дёсна абсолютно искренне, и без всякого вина, и виски. Макаров неохотно отвечает на "поцелуй", а затем, когда эта ахинея, наконец, заканчивается, хватает нахала за волосы, и тащит в сторону балкона. Гречкин не особо-то и сопротивляется, скорее наоборот, вполне добровольно идёт в след за Лёшей. Хах, словно у него есть выбор... Прохлада весенней ночи кажется Лёше совсем не приятной, и уж тем более не освежающей. Питерский ветер, по всей видимости уже проводивший последних подростков по домам, пытается добраться и до засидевшегося Макарова, залезая под одежду, и заставляя вздрагивать от холода, и покрываться мурашками. Лёше уже двадцать, и ему некуда вернуться после очередной встречи с этим неприятно-очаровательным блондином, разве что в унылую квартиру-студию, снятую на последние гроши. Макаров не уходит от объятий, продолжает соглашаться на встречи, и даже не отстраняется от неожиданных поцелуев человека, которого с трудом может назвать другом. Ветер лезет совсем глубоко, достаёт до самого сердца. - О чём задумался? — с необычайно тёплой улыбкой спрашивает Кирилл, прищуривая глаза, и поворачивая голову, словно заинтересованный пёс. Лёшина "привычка художника", которая заключалась во внимательном рассматривании всего, что попадалось на глаза, сейчас записывала в мозг татуировку на виске, покусанные губы, влюблённые глаза, сложенные на ограде балкона руки с выступающими венами, развивающиеся на ветру пряди окрашенных волос, мягкий свет луны, и уличных фонарей на не менее мягких скулах, и... Отсутствие сигарет в руках Гречкина. Этот чертила даже не курит, какой правильный. - Лё-шень-ка-а-а... — осторожно позвал Кирилл. - А..? — Макаров выдохнул, и упёрся головой в уже лежащие на ограде, замершие руки, тут же вздрогнув от очередного порыва ветра, -Прости...— он ещё глубже зарылся носом в оледенелые пальцы - Я вот всё думаю...— Лёша поднял глаза на ночной город, - Кто мы друг другу..? — он было хотел глянуть на Гречкина, но осёкся. В глазах же самого Гречкина сейчас виднелись задатки вселенной, потому что сам он никогда не задумывался о том, испытывает ли Лёша к нему чувства. Да, он не отстранялся от любых действий Кирилла, но о статусе из взаимоотношений не было сказано и слова. Кирилл усмехнулся от собственной глупости, подошёл к Макарову сзади, а затем, на продрогшие плечи стоящего в одной футболке и пижамных штанах Лёши, осторожно легла любимая кофта Гречкина, а в месте с ней и его тёплые руки. Лёша даже ухом не повёл, ну, оно разве что покраснело. То ли от холода, то ли от смущения. Гречкин начал осторожно, в кой-то веки проверять границы дозволенного. Руки медленно переместились от плеч к талии, и остановились. Не встретив сопротивления, Кирилл осторожно и неторопливо обнял Лёшу, скрестив руки на его животе, и прижавшись щекой к затылку. - Я тебя люблю... — неожиданно даже для себя, тихим голосом произнёс Гречкин. - И я тебя, кажется... — ответил Макаров, закрывая глаза. Ему ещё никогда в жизни не было так тепло. Холод медленно отступил от сердца, а ветер больше не тревожил бледную кожу, и они оба знают, что дело тут, отнюдь, не в кофте...