Про большое и чистое

      Добрый и заботливый Шинджи посоветовал печальному Роузу, у которого не складывается личная жизнь, сходить на офицерскую попойку. Новые знакомства, алкоголь, раскрепощенное общение, отсутствие рангового разграничения… — Только хаори сними и меч дома оставь. Чтобы ребята не видели в тебе капитана. Ты же идешь к ним как товарищ. Собутыльник. Не побоюсь этого слова, друг по отдыху!       И надо было бы Роузу подумать, что добрый Шинджи — не к добру.       В этот раз собрание проходило на территории одиннадцатого отряда.       Лейтенанты уже активно отдыхали. Кьёраку лежал под ближайшей сливой, в кои-то веки составивший ему компанию Укитаке пристроился рядом с другом с чашечкой чая, и они тихонько перемывали кости молодёжи.       Зараки меланхолично попивал сакэ, разлегшись на энгаве и наблюдая за гуляющим народом.       И тут в гостеприимно открытые ворота одиннадцатого отряда вплыл Роуз: сплошь в белых кружевах и с задорно позвякивающей сумкой в руках. Кира, увидев сие, икнул и решил, что на сегодня ему, пожалуй, хватит, потому сполз под стол, попутно укрываясь Шухеем. Для надежности. Постепенно все присутствующие обратили внимание на замершего на пороге Оторибаши и притихли. Самым смелым оказался Ренджи: — Здра~авствуйте капитан Ороти… Отори-ба-ши. А вы к нам как, по делу или мимо гуляли? — А я просто к вам, — ответил Роуз и показательно громыхнул сумкой. — О, тогда вы удачно зашли! — сказал Ренджи и жестом пригласил за стол.       Роуз довольно быстро втянулся, опрокидывая в себя пиалу за пиалой. Кьёраку, окинув новичка взглядом опытного алкоголика, заметил: — Долго не продержится.       Вскоре Роуз и сам пришёл к тем же выводам и начал потихоньку отползать от общей кучи. Затуманенный алкоголем мозг выбрал самое небезопасное направление — в сторону энгавы. Ставший чуть менее меланхоличным Кенпачи, наблюдал за кривой походкой этого чуда в кружевах. Когда Роуз вполз на энгаву и пошатнулся, крепкая рука удержала его от падения, и Кенпачи усадил коллегу рядом с собой. — Не умеешь пить — не приходи сюда, — задумчиво изрёк здоровяк, внимательно приглядываясь к новому соседу. — Так я же и не пить хотел, — ответил ему Роуз. — А нахрена припёрся?       Меланхоличность потихоньку утекала, уступая место любопытству. — Личную жизнь налаживать, — вяленько вздохнул Оторибаши и подсел к собеседнику поближе. — Всё настолько плохо? — Кенпачи подобрался и ещё пристальнее всмотрелся в блондина. — Не плохо, — всхлипнул вайзард, — просто никак. — И кто ж тебе посоветовал такие проблемы решать тут? — Кенпачи становилось всё интереснее. — Шинджи, — бесхитростно сдал друга пьяный Роуз. — Ах ты ж с... сутенёр, — тихо прошипел Зараки, еще не решив, как относиться к этой информации. Уже громче спросил: — И как ты видишь свою личную жизнь? — Большой и чистой, — санбантай-тайчо мечтательно вздохнул. — Нуууу… Я большой, — заметил Кенпачи, — и чистый. Буквально вечером мылся.       Пьяный взгляд оценивающе скользнул по бугаю сверху вниз, потом обратно снизу вверх, и Роуз задумался. — Ну в принципе, ты подходишь. — Прям НАСТОЛЬКО всё плохо? — самокритично уточнил Зараки. — Но ты большой, — Роуз потянул воздух носом, утвердительно кивнул, — и чистый.       Кенпачи хмыкнул, поднялся, подхватил коллегу на руки и понес к себе. Ошарашенный Укитаке, наблюдавший эту картину, повернулся к Кьёраку и попытался что-то спросить у друга, но звуки упорно не хотели покидать его горло. — Взрослые мальчики, сами разберутся, — философски ответил на откровенно офигевший взгляд Шунсуй.       Зараки принес Роуза в свой домик. Желание начало растекаться по его венам и горячило кровь. Податливое тело в руках будоражило, а капитанский уровень будущего любовника обещал возможность в кои-то веки не нежничать и не бояться причинить боль. Кенпачи сгрузил Роуза на огромный футон. Подойдя к висящей рядом на стене масляной лампе, Зараки щелкнул пальцами рядом с фитилем, высекая искру безо всякого заклинания, на чистой силе. — Раздевайся, — негромко рыкнул он. — Даже не поможешь? — творческую натуру Оторибаши задело такое наплевательское отношение к прелюдии. — Если я помогу, от твоих шмоток только лохмотья останутся, — Зараки ухмыльнулся.       Даже будучи пьяным, Роуз не решился рисковать своей любимой выходной рубашкой и принялся довольно шустро для своего состояния расстегивать мелкие пуговички. Глянув на постепенно обнажающуюся бледную грудь, Зараки в два шага дошел до высокого шкафа, приюившегося в углу комнаты, и порыскал по верхней полке. Едва не уронив на себя внушительную бутыль с клеймом четвертого отряда, он достал из дальнего угла небольшой флакончик. — Что ты там ищешь? — чуть капризно спросил Роуз. — Это… — Зараки повернулся и запнулся, но быстро взял себя в руки, а по его лицу расплылась предвкушающая улыбка. — Масло это. Массажное. А ты шустрый…       Роуз уже полностью разделся и улегся на футоне, выгнувшись с почти кошачьей грацией. Светлые волосы разметались по подушкам, укрывая их золотом, а неверный свет лампы играл бликами на подтянутом бедре. Длинные ноги, скрещенные в щиколотках, и закинутые за голову руки превращали тело в изящный полумесяц. Прогнувшись в спине еще немного, Роуз запрокинул голову и глянул на Зараки. — Почему ты еще одет?       Зараки хмыкнул и скинул с себя хаори, оставив его лежать на полу бело-фиолетовой кучкой. Следом слетели буквально содранные с тела хакама и Роуз изумленно округлил глаза. — Я же сказал, я большой, — довольно хохотнул Зараки. — Это ж сколько у тебя… — Роуз гулко сглотнул и, кажется, начал трезветь. — Тебе хватит.       В два шага дойдя до футона, Зараки рухнул на колени и поймал за ногу попытавшегося отползти от него Роуза. Бутылочка с маслом упала на лежащее рядом одеяло, чтобы не мешалась, но и оставалась под рукой. Сильные руки перевернули Оторибаши на спину, а затем Зараки с пластичностью дикого зверя буквально перетек между его разведенных ног. Дернувшийся было вайзард волевым усилием заставил себя лежать и не трепыхаться. В конце концов, не за этим ли он пришел на увеселительное собрание? А Зараки, поняв, что сопротивления не будет, подхватил бутылёк, выдернул из него пробку зубами и щедро ливанул содержимое себе на пальцы. Член партнёра пока был расслаблен, но Зараки знал — это ненадолго. Ведь тот факт, что он — убийца, не означает, что он не знает анатомию. Кто бы что ни думал о Демоне сражений, опыта в постельных утехах у него более чем хватало. — Будешь зажиматься — будет больно, — на всякий случай предупредил он Роуза.       Тот в ответ только кивнул и послушно расслабился. Первые два пальца вошли свободно, и Зараки задумчиво посмотрел на своего любовника. — Я готовился… — Роуз и сам не понял, почему на его щеках от такого понятного, в общем-то, признания, расцвел стыдливый румянец. — Это хорошо, — кивнул Зараки и добавил третий палец, вошедший уже туже.       Одной рукой постепенно растягивая Роуза под себя, второй Зараки жёстко сжал его бедро, наслаждаясь силой чужих мышц. Можно сжать. Можно придавить. Можно схватить. Можно не рассчитывать каждое свое движение, потому что с ним сегодня капитан. Более того, вайзард, а они покрепче многих синигами. Зараки довольно рыкнул, склоняясь к животу Роуза. Его кожа пахла чем-то терпким, и, одновременно с этим, дурманяще-сладким. Длинный язык Зараки прошелся по поджавшемуся животу, смакуя вкус кожи. А затем Кенпачи наклонился еще сильнее и вцепился зубами в шею партнёра, оставляя на светлой коже яркую отметину. Роуз тихо вскрикнул и напрягся в ожидании следующей грубости, но напарник разжал зубы и принялся зализывать место укуса, нежа кожу языком. Рука, что до этого сжимала бедро Роуза, скользнула между их тел, а длинные пальцы обернулись вокруг полуокрепшего члена. — Ты любишь быстро или медленно?       Но Роуз, к стыду своему, не мог связать и пары слов, мечась между болью и удовольствием. У него тоже был немалый опыт, но его любовники обычно нежничали с ним, обманываясь его кажущейся хрупкостью и возвышенным образом. Зараки же, казалось, хотел проверить его на прочность и с силой ласкал сходящего в его руках с ума вайзарда. Укусы и яркие засосы появлялись на бледной коже все гуще, а в тело, с совершенно похабным из-за излишков масла, хлюпаньем свободно входило уже четыре пальца. С рыком оторвавшись от давно покрасневшей шелковистой кожи любовника, Зараки оставил в покое член Роуза, выпрямился и окинул довольным взглядом раскинувшегося под собой любовника. Зрелище ему определенно нравилось. Растерявший всю свою манерность и изящность, Роуз тяжело дышал и смотрел затуманенными глазами, негромко постанывая. Горячее тело, усеянное метками, так и манило. Зараки вынул из Роуза пальцы, быстро смазал свой жаждущий внимания член и, подхватив любовника под бедра, начал входить в него. Несмотря на растяжку, внутри Роуза было изумительно узко, а жар его тела плавил последние тормоза Зараки, отпуская на волю инстинкты. Сдавленно рыкнув, он загнал себя внутрь до упора, до пошлого шлепка кожи о кожу, до громкого стона, вырвавшегося на выдохе. А затем, закинув одну ногу Роуза себе на плечо, он наклонился, схватил чистой рукой оба изящных запястья, прижал их к подушке, выше золотоволосой головы, и принялся ритмично двигаться. Роуз почти вскрикивал в ответ на каждый толчок и Кенпачи, решив, что не стоит всему Сейретею знать, чем они тут занимаются, скинул с плеча его ногу, а затем наклонился и заткнул его поцелуем. Диким, как и все предыдущие ласки, оставляющим отчетливый привкус меди на языке. Это стало последней каплей. Почуяв кровь, хищник сбросил последние цепи самоконтроля. Зараки вышел из Роуза, рывком перевернул его, не понимающего, что происходит, вздернул на колени и снова вошел, срываясь на бешеный темп. И если поначалу у Роуза, закусившего подушку, чтобы не орать на все Сообщество Душ, была надежда, что долго Зараки так не продержится, то со временем он понял, как ошибался. Выносливость Демона Битв была поистине ужасающей. Он драл Роуза, как последнюю руконгайскую шлюху, и останавливаться, судя по всему, не собирался. Сам же Роуз, успевший уже кончить, переживал период гиперчувствительности и не мог даже приподняться, чтобы попросить Зараки остановиться хотя бы на несколько минут. Его тело плавилось, по лопаткам текла кровь от все же прокушенной на спине кожи, ягодицы горели от шлепков, а ноги норовили разъехаться, но сильные руки держали крепко. Удовольствие снова и снова смешивалось с болью, туманя разум и заставляя сомневаться в реальности происходящего. Через какое-то время Роуз почувствовал, что и без того дикий темп ускоряется еще сильнее, а чужая рука скользнула к вновь окрепшему члену. Несколько движений — и Роузу показалось, что он отключился от второго оргазма. Снова ощущать свое тело он начал, когда на его ягодицах и спине начала остывать сперма любовника, а сам Зараки, рухнувший на футон рядом, зашевелился. — Ну что, в онсен и на второй круг?       Роуз мученически застонал и вырубился окончательно. Последнее, что он слышал этой ночью — довольный смех Зараки.       Проснувшись на утро с диким сушняком, Оторибаши привычным движением потянулся к столику с дежурным графинчиком. Первое, что он обнаружил, это невозможность пошевелиться под неким загадочно тяжелым грузом. Нехотя разлепил один глаз и понял, что ни графинчика, ни тумбочки рядом нет. Попытался отползти из-под того, чем его придавило, сделал еще одно немаловажное открытие — тело болело так, как не болело даже после первой битвы со внутренним пустым. А ведь его тогда колотили всем скопом… А нет, больше всего болело в другом месте, куда товарищи не добирались. Логичным решением было не предпринимать никаких действий и осмотреться, но когда он опустил взгляд и наконец опознал соседа по футону, то понял, что бежать надо как можно скорее. Триумфально раскинув конечности на добрую половину комнаты, в том числе на самого Роуза и его растрепанные по подушке волосы, лежал Зараки Кенпачи. И, кажется, спал. Превозмогая красочные ощущения ниже пояса, Оторибаши старательно плавно пополз по полу в сторону выхода. К балладе боли в районе седалища и окрестностей добавилась партия в исполнении клока волос, оставшегося под головой Кенпачи. Не веря своему успеху, Роуз сгрёб свои вещи, всё же выскользнул из комнаты и даже прикрыл за собой двери.       Зараки, услышав стук деревянных створок, открыл глаза, перекатился на бок и подпёр голову рукой. — Слинял всё-таки. Ну, значит, будем охотиться.       Капитан третьего отряда, прихрамывая, несся домой и мысленно благодарил всех причастных к организации попойки за правильный выбор вечера — перед выходным. Рассчитывая провести весь день наедине с собой, залечивая особо пострадавшие места, он заскочил к себе в комнату, захлопнул дверь и облокотился на неё, чтобы наконец вздохнуть с облегчением. Правда, вместо вздоха получился стон страданий — сказалось обнаружение свежего укуса на спине. К этому печальному открытию стремительно присоединилось еще одно. — Долго ж ты шастал, я тут тебя жду поддержать в нелегком похмелье… Н-да, не ту бутылочку я прихватил.       Развалившийся на хозяйском футоне Шинджи аж присвистнул, оценив обще-помятый и заметно пятнистый вид друга. — Может тебя это, в четвёртый оттарабанить? — подозрительно заботливо предложил Хирако. — Унохане-тайчо похвастаешься. Она наверняка видела синяки и покрасивше, но, судя по шикарной осанке, тебе всё-таки есть чем её удивить. — Шинджи, уйди пожалуйста, и без тебя плохо. — А вчера, походу, было хорошо, да?       Коллега качественно изобразил зависть, не прекращая демонстрировать весь стройный ряд зубов. Поднявшись, Шинджи подошёл поближе, брезгливо оттянул в сторону край воротника Роуза и изучающе всмотрелся в открывшуюся картину. — Что ты хочешь там увидеть? — обреченно вздохнул объект наблюдений. — Да я вот понять пытаюсь, чья это зубная карта, — хохотнул напарник, тыкая пальцем в живописный укус под ключицей. — Клыки такие приметные, но всё не могу определиться.       И даже возмущенный шлепок по руке не смог испортить настроения Хирако, прекрасная идея которого превзошла все ожидания. С самым невинным видом он пожал плечами и добавил: — Но раз ты рассказывать не хочешь, пойду, что ли, у Кьёраку спрошу, в чьём обществе тебя последним видели. — Не надо! — истерично завопил Роуз, откашлялся и жалобно попросил, рассчитывая задержать друга и отвлечь от затеи пойти расспрашивать посторонних. — Там в тумбочке должна быть мазь, помоги мне лучше, я до спины сам не дотянусь. — Ла~дно, иди в постель и раздевайся, — отметив изящно вытянувшееся лицо Оторибаши, гобантай-тайчо милостиво пошел вносить нотки хаоса в порядок содержимого тумбочки, выискивая упомянутое лекарство.       Шинджи медленно наводил художественную абстракцию под приглушенные стенания пациента и всматривался в каждую отметину. — Нет, всё-таки интересно… — протянул с особым удовольствием Хирако, сопровождая мысль садистским надавливанием на очередной укус. — Да с Кенпачи я был, с КЕНПАЧИ! — сорвался Роуз. — Да, всю ночь! И нечего на меня так смотреть! — А я и не на тебя смотрю. Как уж там дальше будешь с Зараки разбираться, это твоё дело, конечно. Но вот за Киру-фукутайчо мне страшно: судя по реацу, он за дверью застыл охреневшим кустиком и слушает. А тебе ещё ему в глаза смотреть…