Salt On Skin

План был достаточно невинным. Три дня на Пхукете, втиснутые между перерывами в съёмках и плотным графиком. Пропитанный солнцем отдых с морем у ног и временем, которое наконец-то принадлежит им. Эст предложил это как бы невзначай в машине после их последней ночной съёмки. Его голос был мягким, немного хриплым от усталости, но в его улыбке было что-то упрямое, когда он сказал: «Ты же говорил, что скучаешь по пляжу, да? Поехали». Уильям лишь приподнял бровь. «Ты приглашаешь меня одного?» Эст пожал плечами. «Если только ты не хочешь пригласить чёртову толпу». И вот они поехали. Тихо. Без менеджеров. Без камер. Только они вдвоём — на бумаге, на экране, партнёры. Наедине? Что-то более страстное. Ещё не названное. Ещё не заявленное.   --- Они провели день, играя, как дети, которые не знают, что такое слава. Эст дважды сталкивал Уильяма с гидроцикла. В ответ Уильям утаскивал его под воду. Они смеялись. Подшучивали друг над другом. Флиртовали так, что воздух становился густым. Ни один из них ничего не говорил о том, что их прикосновения задерживались на секунду дольше, чем нужно. О взглядах. О улыбках, которые значили больше. Солнце было беспощадным, и кожа Эста стала розовой и сияющей, а рубашка Уильяма прилипла к телу, отбрасывая влажные тени. Волнение было в близости. В возможности прикоснуться. К тому времени, как солнце опустилось низко, горизонт окрасился в оранжевый и фиолетовый цвета, а море заблестело, как пролитое масло. Их вилла располагалась прямо над береговой линией, современная и минималистичная, но достаточно уединённая, чтобы казаться тайной. На заднем дворе у стены стоял единственный открытый душ, частично скрытый пальмой и открытый небу. Серебряная труба изгибалась над полом, выложенным каменной плиткой, и предназначалась для быстрого ополаскивания после пляжа. Эст добрался туда первым. Он был без рубашки, его тело раскраснелось на солнце, на груди блестели капли солёной воды. Его ярко-оранжевые шорты прилипли к бёдрам, влажные и низко сидящие. Он включил душ, и без колебаний шагнул под струю воды. Вода обожгла его холодом, но Эст едва вздрогнул. Он поднял руки, чтобы взъерошить волосы, и от этого движения его торс вытянулся. Вода стекала по его шее, ключицам, по склону позвоночника. Он знал, что Уильям недалеко. Поэтому он немного надул губы. Через плечо. Совсем чуть-чуть. — Только один душ, — насмешливо-ласково произнёс он. — Тебе придётся подождать. Но ответом были шаги, а не слова. Мокрые. Тяжёлые. Намеренные. Эст не обернулся. Он продолжал мыть голову, притворяясь безразличным. Но чем ближе были шаги, тем быстрее билось его сердце. Затем чья-то рука опустилась ему на бедро. Не нежно. У Эста перехватило дыхание. Вода продолжала стекать по его телу, скрывая последовавшую за этим дрожь. — Ты всегда такой, — пробормотал Уильям у него за спиной, его голос был горячим и густым, как летний воздух. — Из-за тебя трудно себя сдерживать. Эст откинул голову назад. — Я не говорил, что ты должен это делать. Пальцы Уильяма впились в его кожу, притягивая его обратно — обратно к крепкой груди, к промокшей ткани, прижимающейся к голой коже. Уильям даже не переоделся. Его чёрная рубашка прилипла к телу, влажная от морской воды. Брюки промокли и отяжелели. Он наклонился вперёд, прижимаясь ртом к плечу Эста, его дыхание было прерывистым. - Ты хочешь, чтобы я вел себя прилично? Эст сглотнул. Слово слишком легко слетело с языка Уильяма. "Я выгляжу так как будто хочу этого?" Это вызвало тихое рычание. Уильям наклонился и поцеловал Эста в обнажённое плечо. Затем ещё раз. Медленнее. Ниже. Его губы скользили по изгибу спины Эста, обжигая прохладную кожу. Эст прислонился к нему, уперевшись руками в плитку, и его дыхание участилось. — Ты не понимаешь, что делаешь, — пробормотал он. Голос Уильяма стал грубее, ниже. — Разве нет? А потом— он развернул Эста лицом к себе. Руки на его талии, быстрые и твёрдые, спина ударяется о холодную плитку с глухим звуком, смягчённым паром и страстью. Они смотрели друг на друга, находясь в нескольких сантиметрах. Эст, раскрасневшийся и тяжело дышащий. Уильям, с мокрыми от пота волосами, в полупрозрачной рубашке, прилипшей к его рельефному телу, с потемневшими от чего-то непонятного глазами. Уильям поднёс руку к лицу Эста, проведя пальцами по его щеке, затем по подбородку. Его большой палец скользнул под губу Эста, задержавшись в уголке рта. Эст осторожно прикусил губу. Вот и все. Уильям рванулся вперед. Поцелуй не был нежным. Он был жадным. Их губы слились в поцелуе, зубы царапнули друг друга, вода стекала по их лицам, когда Эст схватил Уильяма за рубашку, притянув его как можно ближе. Руки Уильяма блуждали — от талии Эста к его спине, от спины к затылку, удерживая его, заявляя на него права. Эст застонал ему в губы, инстинктивно выгибая бёдра. Уильям ответил низким стоном, сильнее прижимая его к стене, просунув одну ногу между бёдер Эста. Они целовались так, словно мир не существовал за пределами этого душа. Как будто они умирали с голоду. Как будто они ждали слишком долго. Вода стала теплее, в воздухе повис пар. Он окутывал их чем-то пьянящим и настоящим. Губы Уильяма надолго не отрывались от кожи Эста — он целовал его челюсть, шею, ключицы, а затем поднимался вверх, чтобы украсть ещё один поцелуй. — Ты сводишь меня с ума, — прошептал он, касаясь губами губ Эст. Эст, затаив дыхание, усмехнулся, проведя пальцами по мокрым волосам Уильяма. — Тогда зачем ты последовал за мной сюда? Уильям поднял взгляд и посмотрел ей в глаза. «Потому что я хотел увидеть тебя таким». "Мокрым?" Рука Уильяма скользнула к шее Эста, большой палец погладил его за ухом. «Моим». Эст застыл. Не от страха, а от того, как это одно слово выбило его из равновесия. Затем он медленно, нарочито снова сократил расстояние между ними и поцеловал Уильяма так, словно отвечал на вопрос, который они не осмеливались задать. Более нежный поцелуй. Более глубокий. С языком, жаром и страстью. Их груди соприкоснулись. Уильям резким движением стянул с себя рубашку, швырнув её на пол, а затем прикоснулся к Эсту так, словно хотел запомнить каждое место, к которому мог прикоснуться. Ладони легли ему на рёбра. Пальцы исследовали знакомые мышцы. И Эст позволил ему это. Позволил ему взять все под свой контроль. Позволил ему целовать тебя снова и снова, пока оба не начали задыхаться, прижавшись к плитке. Больше ничего не было. Не сегодня. Но когда вода наконец снова стала холодной, они, смеясь, вернулись на виллу — босые, полуодетые и довольные. После этого душ еще долго оставался влажным. Но ни один из них не оглянулся.