Больше не пьем

Оля сидела далеко не с первым бокалом. В помещении становилось всё жарче, а мир вокруг — медленным, почти текучим. Женщина пыталась сосредоточиться, уловить смысл собственных действий… Она только что позвонила ему. Сказала всё, что думает. А Валя — Валя умудрилась выдать адрес. Потом долго извинялась, а в качестве компенсации притащила ещё два коктейля. Видите ли, ей очень интересно, кто такой этот «Казанцев». Прямо жутко хочется взглянуть на человека, который сумел так врезаться в память её подруги. Оля закрыла глаза, пригубила бокал. Какой ужас… Ты ему позвонила, Оля… Хотя к чёрту! Пусть знает, что с Москвиной такие фокусы не проходят. Где-то рядом Валя вновь затянула свою пластинку: как ей хорошо было со Степаном… или Андреем? Всё смешалось — бокал, свет, слова. Разговор плавно крутился вокруг мужчин, боли и коктейлей, пока в заведение не вошёл он. Высокий, в пальто, с телефоном в руке. Казанцев. Он шагнул внутрь, бегло окинув взглядом полутёмный зал. По вывески Вадим не сразу понял, что это за заведение, но внутри его вдруг осенило и мужчина сразу нахмурился, окидывая пространство взглядом. Место было… скажем так, не по статусу проректора. Зачем она здесь? Он быстро вычленил её из толпы — сидела у стены, в углу, почти вне зоны света, будто нарочно пряталась. Конечно, не каждый день увидишь Ольгу Москвину в баре, да ещё и с бокалом. Вадим двинулся вперёд. Прошёл официантов, юрко снующих между столами с подносами, где коктейли светились, словно неоновые лампы. Девицы у барной стойки бросали взгляды — кто заинтересованно, кто с вызовом. Но он не замечал никого, кроме неё. Подойдя, он молча сел рядом. Кожа дивана чуть продавилась, и его бедро скользнуло к её — случайно, но достаточно близко, чтобы она дёрнулась. Она собиралась возмутиться, но Казанцев опередил: — Милые дамы, — голос спокойный, мягкий, — смотрю, вы здесь совсем не скучаете. Вы же не против, если я присоединюсь? Он бегло скользнул взглядом по незнакомке напротив, а потом остановился на Ольге. Она отодвинулась, сделала глоток — и буркнула: — Против. Казанцев усмехнулся. Его глаза изучали её, не стесняясь. Чёрное облегающее платье с вырезом сбоку, глубокое декольте, длинные рукава. Волосы чуть растрёпаны, щёки горят от выпитого. Она — живая, яркая, настоящая. И такая недостижимо красивая, что у сердце сделало кульбит, а вместе с этим он на мгновение забыл, как дышать. Чёрт, какая она… — А я не против! — вмешалась Валентина, вся в красном, с открытыми плечами. Глаза блестели, будто она вот-вот она засияет всеми красками. — Меня зовут Валентина. А вы, как я понимаю… Она протянула руку для лёгкого рукопожатия. Казанцев не отстранился, но и не просто пожал ладонь — он аккуратно взял её за запястье, чуть приподнялся и оставил лёгкий поцелуй на тыльной стороне. Тут же отпустил, вернувшись на место. Словно галантный хищник. Валентина аж подалась вперёд. Её глаза стали шире, она чуть не захлопала ресницами от восторга. Ольга покосилась на неё, закатила глаза и сделала ещё один глоток. Вечер только начинался. —А я — Казанцев Вадим Юрьевич, — хмыкнул, обратно усаживаясь рядом и, между делом, закинул руку за спину своей соседке, осторожно приобнимая её за талию. — Но для такой прекрасной дамы могу быть просто Вадимом... —Ой, а не подскажете, у вас есть брат? — женщина закусила нижнюю губу и подалась вперёд. — Или хотя бы завод, где вас выпускают? —Боюсь, завода нет. А я — единственный экземпляр, — с усмешкой начал он, но не успел договорить: Оля тут же его перебила, как когда-то сделал он сам. —Единственный экземпляр, я вроде ясно дала понять, что не желаю общаться с тобой, — она резко одёрнула его ладонь и больно ударила локтем в бок. — Поэтому можешь разворачиваться и ехать дальше. В твоём обществе я не нуждаюсь. Только по работе. Тупая боль пронзила ребра, но он лишь судорожно выдохнул и продолжил, как ни в чем не бывало, убирая руки подальше от холодной леди: —Так я и хотел поговорить о работе, — спокойно ответил он, глядя ей прямо в глаза. Он готов был тонуть в этих глазах. Но как она смотрела на него… —Да ты что? Прости, но мой рабочий день закончился несколько часов назад, — съязвила она, не отводя взгляда. — До свидания. —Как мы быстро перешли на «ты»... — пробормотал Вадим с улыбкой. — Я насчёт завтрашнего Дня открытых дверей. Очень срочно… —У меня выходной. —Но там нужно присутствие руководителей, — заговорил он бархатным голосом, не разрывая зрительного контакта. —Вот и присутствуй. А мне не мешай отдыхать. —Ну, Ольга… ты же у нас как вишенка на торте. Особенно — в этом платье, — он чуть ослабил галстук, провёл пальцами по воротнику. — Там же будут заключаться преддоговоры. Я бы и сам подал документы, если бы ты была моим куратором… Я бы и еще одно высшее ради этого получил. Он наклонился ближе, всё ближе. Его губы почти коснулись её щеки. Словно под гипнозом. Если бы Ньютон был жив, открыл бы ещё один закон притяжения. Несмотря на ссоры, несмотря на искры, они хотели быть рядом. —Боже, как это романтично, — выдохнула Валя, допивая коктейль, не отрываясь от бокала. — Я вот только одного не понимаю: почему вы друг друга избегаете? —Что?! — синхронно дёрнулись оба, поворачиваясь в её сторону. —Кто избегает? — переспросил Вадим, замечая, как Оля быстро подхватывает бокал и делает пару жадных глотков, будто только что пробежала марафон. —Ну что вы! Я всё вижу! Ну, Вадюш, — Валентина уже лила мёд, — ты только посмотри со стороны: у вас такие искры, меня аж обжигает! То вы дуетесь, то в трубки орёте… Вас это что, заводит? Любите острые ощущения? Она мечтательно закатила глаза: —Вот у меня с Глебом так и было. Сначала кричали друг на друга — а потом в постели... ммм, какой мужчина… Вадим провёл рукой по лицу. Ну да, подруга у Ольги — яркая. Впрочем, как и заведение. —Валя… — устало начала Оля. — Ничего нас не заводит. Да и нет никакого «нас». Не с этим человеком. Москвина повернулась к Вадиму. Мир в глазах чуть плыл, как в замедленной съёмке. Прищурилась, чтобы сфокусироваться на его довольной ухмылке. Он молчал, но улыбался про себя. Оля ткнула его пальцем в плечо: —Вадим, ты мешаешь женской компании. У нас тут девичник. —Пора заканчивать ваш девичник, а то, глядишь, не дойдёте до дома. А завтра, между прочим, кому-то на работу… — подмигнул ей Вадим, придвигая к себе пустой стакан, стоявший на столе. Он наклонился, понюхал содержимое и, поморщившись, пробормотал: — Текила? Ну, девчата… Ольга шумно выдохнула и резко зашипела: —Опять. Ты опять меня не слышишь. Я тебе в который раз говорю «ты мешаешь!», «я против», Казанцев, ты меня задолбал своим эгоизмом! Ты не слышишь, не считаешься с моими словами. Тебе плевать на всех, кроме себя. —Я же приехал, — чётко отозвался он, отталкивая стакан в сторону. —И что с того, что приехал? — уже более спокойней бросила она, отворачиваясь. — Приехал он… Как приехал, так и уезжай. Алкоголь играл свою роль. Такие эмоциональные качели Вадим видел впервые. Он и не знал, что выдаст в следующий раз Оля, но это было жутко интересно, что даже от интереса одернул лацканы пальто, выпрямляясь на диване. Валентина, ставшая невольной свидетельницей этой сцены, только поудобнее устроилась и наблюдала с таким азартом, словно смотрела любимый сериал в разгаре сюжетной драмы. Её глаза блестели от любопытства, а губы еле сдерживали улыбку. Она ловила взгляды: как Вадим с лёгкой улыбкой и вызывающим спокойствием отвечает на резкие выпады своей взрывной партнёрши, которая буквально пылала от гнева. Искры между ними разлетались, как из-под молота от раскалённый металл, и это так завораживало. —Уеду. Только вместе с вами, — спокойно сказал Вадим, прочистив горло и повернувшись к Валентине. — Дамы, собирайтесь. Мы уходим. Я вас отвезу. —Вадим, да вы джентльмен… — захлопала ресницами подруга Ольги, едва ли не тая под его взглядом. —Да знаю, — хмыкнул он, проводя рукой по волосам, приглаживая их. —От скромности не умрёшь, — отозвалась Ольга с усмешкой, бросив взгляд на то, как её подруга прямо расцветает рядом с Вадимом. В груди вдруг кольнуло что-то странное, непривычное. — Не боишься, что я не дойду до выхода и ты опять обидишься? —Оленька, — наклонился он ближе, почти касаясь губами её уха, — я прослежу, чтобы ты точно дошла. И не только до машины, но и до квартиры. —Моей квартиры, — уточнила она, ткнув ему пальцем в грудь. Он тихо рассмеялся, проводя рукой по бороде: —Ольга Сергеевна, какие у вас мысли… — затем, понизив голос, добавил: — А если бы не уточнила, я бы повёз к себе. Ольга закусила губу. Хотела что-то возразить, сказать, что никуда с ним не поедет. Но тело будто кричало: «Оля, если ты сейчас встанешь, ты не дойдёшь даже до выхода». —Иди к чёрту… — лишь сорвалось с губ, понимая, что это единственный способ благополучно добраться до дома. —Уже второй раз, — вздохнул Вадим и обернулся к Вале. — Пойдёмте. Он встал из-за стола, наблюдая, как Валентина резко поднялась, подхватила сумочку и, пошатываясь, пробормотала, что ей нужно «буквально на минутку», прежде чем исчезнуть в направлении уборной. Ольга же не торопилась. Медленно оглядела помещение, закусила губу и всё-таки поднялась. Но в тот же момент в глазах потемнело, а мир закружился. Москвина едва удержалась на ногах, инстинктивно потянулась вперёд и уткнулась грудью во что-то твёрдое, но и в такой момент теплое. Алкоголь предательски ударил в голову. Не стоило вставать. Кто-нибудь, несите меня на руках… Она уткнулась носом в ткань дорогого пальто, вдохнула мужской аромат парфюма. На талии ощутила горячие, крепкие ладони, что с нежной решимостью поддерживали её, не давая упасть. Отстраняться было бы правильно… но так приятно. Так тепло. Сейчас ей не хотелось ничего, кроме как прикрыть глаза и просто быть здесь — в этих руках. Просто наплевать на всё и стоять так, а лучше куда-нибудь лечь и закрыть глаза в ожидании, когда станет лучше. —Оля, с тобой всё в порядке? Тебе плохо? — с ноткой тревоги в голосе спросил Вадим, пытаясь заглянуть ей в глаза. —Казанцев… иди к чёрту… — пробормотала она, едва шевеля губами. Усталость, алкоголь и глухое, неосознанное желание просто расслабиться сделали своё дело. Как бы она ни старалась держать себя в руках, контроль ускользал. С каждым вдохом, с каждым пульсирующим ударом в висках, она теряла над собой власть. Всё плыло. Всё было слишком громким, тёплым, живым. —Если я сейчас уйду, ты точно не доберёшься домой… — спокойно, но твёрдо сказал он, и его руки, горячие, надёжные, медленно начали поглаживать её по спине, поднимаясь чуть выше, касаясь лопаток. — Пойдём, подышим свежим воздухом… Оля что-то неразборчиво пробормотала в ответ. Их шаги были медленными, но уверенными. Вадим крепко обнял её за талию, будто знал: стоит ослабить хватку — и она рухнет. Ольга же, положившись на его плечо, шла, почти не открывая глаз, стараясь не думать, не анализировать, хотя, в таком состоянии это было бы невозможно, просто идти. Всё, что ей сейчас было нужно — вдохнуть свежий морозный воздух улицы. Из полутьмы заведения за ними с нескрываемым интересом наблюдал один из студентов. Совсем недавно он выступал на сцене, не ожидая увидеть кого-то из преподавателей. А уж тем более —Ольгу Сергеевну, проректора по учебной деятельности, и тем более Казанцева — по молодёжной политике. Вместе. Под руку. Парень сглотнул, вжавшись глубже в кресло. Наверное, пора завязывать с этим…

***

Машина с тремя пассажирами плавно скользила по ночному городу. На переднем сиденье, откинувшись назад в полулежачем положении, сидела Оля. Она закинула одну руку за голову, будто позировала для невидимого портрета, и с ленивым величием наблюдала за ускользающими огнями улиц. Её лицо было расслабленным, взгляд — затуманенным, но умиротворённым. Давненько она не чувствовала такого спокойствия. Всё тело было лёгким, почти невесомым, мысли — где-то очень далеко. Ничего не хотелось: ни говорить, ни думать. Только смотреть вперёд, в окно, как мимо проносится город, гаснут и вспыхивают витрины. Она чувствовала, что если сейчас заговорит, то скажет больше, чем нужно. Поэтому молчала. Хоть внешне оставалась безмятежной, внутри всё бурлило. И всё же она старалась удерживать за собой роль самой трезвой в этой машине. Если Москвина погружалась в тишину, то её подруга Валентина была полной противоположностью. Рот у неё не закрывался вовсе — она говорила без умолку, перескакивая с темы на тему. Хорошо ещё, что Вадим решил везти её первой, даже несмотря на то, что жила она дальше, чем Оля. — В-Вадим… — начала Валя с очередным запалом, приподнимаясь с заднего сиденья, — вот вы скажите, где вы… где производят таких, как вы? Ну, честно! —Валентина, езжайте на Урал, — хмыкнул он, спокойно перестраиваясь в другой ряд. Надо сказать, что Вадиму болтовня не надоела. В какой-то момент в этом потоке фраз он начал вычленять интересное. Между строк он ловил обрывки личной жизни Ольги, то, о чем он не знал и даже не догадывался. Даже иногда он и сам спрашивал что-то такое, где Валя бы обязательно что-то рассказала не только о себе, но и о своей подруге. —Почему именно на Урале? — тихо спросила Ольга, поправляя волосы, что выбелись из укладки. —Я там родился, — так же негромко ответил Вадим. И вот Ольга тоже что-то узнала о нём. Она с интересом облизнула губы, но виду не подала, лишь просто кивнула. Хотя, в голове появилось много вопросов. Очень много… о том, как он оказался в Москве, а потом сменил столицу на их небольшой городок. —Оля! Слышала?! Полетели! Прямо сейчас! Вадим, разворачивай машину, — вспыхнула Валентина, протиснувшись вперёд между сиденьями и с неожиданной нежностью обхватив Вадима за плечо. — Срочно! Мне нужен муж! Жених! Урал — наш шанс! Поехали в аэропорт! Ольга резко метнула взгляд на подругу. То, как Валентина повисла на нём, как пальцы скользили по рукаву его пальто, как она пыталась заглянуть в его глаза, жалобно подвывая про несчастную судьбу — всё это бесило. Горело внутри, болезненно, неприятно. Казанцев не отстранился. Он даже усмехнулся, спокойно, снисходительно. Терпел. И её, и её подругу. Ну, ладно, пьяная болтовня. Но вот так прикасаться к нему? И он позволяет? Не отодвигает? Не возражает? В груди что-то болезненно кольнуло. Нечто похожее на ревность. Ольге захотелось сорвать руку подруги с его плеча и, желательно, высадить её, чтобы она даже не говорила с ним. Уж слишком та тактильная. —Валя, успокойся, — сдержанно сказала она и дёрнула подругу за локоть. — У нас с собой нет паспортов. Поедем завтра. Обязательно. Завтра! Валентина с громким театральным стоном откинулась назад, словно жизнь её в эту секунду пошла под откос, и другого шанса найти счастье у неё больше не будет. Вадим ладонью провёл по лицу, пытаясь скрыть улыбку. Он облокотился на подлокотник и бросил мимолётный взгляд на Ольгу — она всю дорогу сидела расслабленной, умиротворённой, словно растворённой в ночных огнях города. Но сейчас её лицо нахмурилось, взгляд был прикован к окну, а в нём читалась сосредоточенность, будто внутри шёл серьёзный диалог. Казанцев уже хотел было её окликнуть, спросить, что случилось, но с заднего сиденья вдруг раздалось тихое пение — неуверенное, пьяное, но с каждым словом становившееся всё громче и громче. Какая-то иностранная песня… Он усмехнулся и отвернулся. Похоже, поговорить им с Олей удастся не раньше, чем завтра. Если, конечно, она вообще будет способна на разговор. — Вадим, а вы умеете танцевать стриптиз? — внезапно выдала Валентина. Мужчина едва не подавился воздухом и поспешно прокашлялся. Ольга резко выпрямилась в кресле, глаза расширились, а по её лицу промелькнуло что-то среднее между ужасом и негодованием. Она изо всех сил старалась не дать воображению дорисовать эту… живую картину. — Красиво двигаться под музыку, — продолжала Валя, не замечая напряжения в салоне. — Плавно, чувственно, срывая с себя одежду. — Валя! — попыталась её остановить Ольга, но было поздно. В голове у неё закрутились образы. Вадим медленно расстёгивает верхние пуговицы рубашки, затем — манжеты, закатывает рукава… Его движения уверенные, размеренные. Он наклоняется ближе, его губы касаются её шеи, оставляя жаркие поцелуи, от которых по спине пробегает дрожь. Она изгибается навстречу, цепляется пальцами за его сильные плечи, ощущая, как под тканью двигаются мышцы… Он опускается перед ней на колени, приподнимает край её чёрного платья с высоким разрезом, горячие ладони обжигают кожу… Она хочет сжать ноги, спрятаться от этого жара, но он лишь сильнее разводит колени — взглядом приказывает не сопротивляться… — Конечно, умею. Танцую так, что любой позавидует, — с хрипотцой отозвался Вадим, но сдержал смех. — Казанцев… — буркнула Оля, с трудом возвращаясь к реальности и стараясь успокоить бушующий внутри пожар. Щёки её вспыхнули, выдав с головой. Она нащупала кнопку и резко опустила стекло, впуская в салон поток прохладного воздуха. Лицо обдало свежестью, но в груди по-прежнему пылало. — А то, Ольга сегодня так смотрела на одного красавчика, что подошёл к соседнему столику… Кажется, у тебя появился конкурент, — с притворной серьёзностью добавила Валентина, хохоча. Никому из двоих сейчас было не до смеха. Вадим приподнял бровь, мельком глянув на Ольгу. — Да? — переспросил он. — Прям заглядывалась? — Валя, успокойся! И ты, Вадим, тоже! Да не смотрела я ни на кого! Просто… — Оля махнула рукой. — Просто у него были такие кубики… И двигался он как бог! — продолжала Валентина, не унимаясь. — Вот, Вадим, и вам бы так! Если что, у меня знакомая работает в секс-шопе — форму найдём! Хотите, полицейского? — Валя! Какая форма?! — Ольга покраснела до корней волос. — Полицейского, — хмыкнул Вадим, повторяя ответ новой знакомой. А после задал вопрос Москвиной. — А ты не боишься, что это мог быть кто-то из твоих студентов? — Да не смотрела я ни на кого! — отрезала она. — Успокойтесь оба. Валя, смотри в окно уже! — Эх, Оля… — мечтательно вздохнула Валентина, отворачиваясь. — А я бы его вызвала… Из двух подруг сейчас самой трезвой оставалась только Москвина. Но хватит ли ей сил удержаться? Внутри всё дрожало от желания, мысли уносились в сторону, которую лучше было не озвучивать вслух. — Потом поговорим, — пробормотал Вадим, сворачивая во двор жилого квартала. — Кажется, приехали… Как только Валентина выскользнула из машины и скрылась за дверью подъезда, автомобиль снова тронулся с места и выехал обратно на главную дорогу. Салон окутала тишина. Вадим был задумчив. Оле же вновь стало жарко. В груди стучало, в висках пульсировало. Она ещё шире распахнула окно, прикрыла глаза и попыталась хоть немного протрезветь. Ей так хотелось, чтобы мозг вновь приобрел навык здраво рассуждать и умение думать прежде, чем говорить. Москвина чувствовала, что без этих качеств, далеко она не уедет… — Я не понял, почему вы выбрали именно это… замечательное заведение. Оля, тебе чего-то особенного захотелось? Какой, к чёрту, стрип-клуб? — серьёзно начал Вадим. Он чувствовал: завтра, возможно, не сможет получить от неё ответы. Скорее всего, она закроется, скажет «забудь», начнёт прятать глаза и всячески избегать темы, а еще хуже — его самого. Поэтому спрашивать нужно сейчас. — Да я не хотела туда идти! Это Валька затащила, — быстро ответила Оля, закрывая окно. Прохладный воздух помог, стало легче. — Я думала, мы поедем в ресторан… А такси само туда свернуло. — Конечно. Само. И водитель, наверное, сказал: "Машина сама привела." И ноги у тебя сами зашли, глаза сами прилипли к сцене, а руки, надеюсь, сами не тянулись к оголенным телам? — Да я не хотела… Ой, отстань, а! — она толкнула его локтем, затем с вызовом добавила: — А сам? — Я? Я, по-твоему, пошёл туда на стриптизёра посмотреть? Да я б не удивился, если бы при входе мне предложили: "VIP-комнату продлить не хотите для своих подруг?" — Да не смотрела я! Мне в вузе хватает! — Студенты перед тобой зачёты голыми клянчат? — хмыкнул он. — Интересные у тебя пары. — Вадим, да ты сам не лучше! Стоило Вале пару комплиментов сделать — и всё, поплыл! И дверь ей держал, и последний коктейль оплатил, и домой отвёз, и слушал её тут, как заворожённый! — У меня просто манеры есть, — съязвил он. Кто бы мог подумать, что они будут выяснять отношения посреди ночи, по дороге из заведения, которое приличным язык не повернётся назвать. Искры летели в салоне, прожигая дыры в кожаной обивке. — Вот после «Джентльмена» ты и поплыл… — хмыкнула она. — Мог бы такси вызвать, выпроводить домой, оплатить и отвезти меня. А лучше — и мне такси. Не хочу ехать с эгоистом. — Я эгоист?! — он резко повернулся к ней и стал загибать пальцы: — Я приехал за тобой, домой везу, твою подругу всю дорогу терпел… — Что ты терпел? Когда она тебя тут облизывала? А ты только блаженно улыбался, пока она тебя лобзала! — Да никто меня не лобзал! — возмутился он. — Мог бы сказать: «Валя, стоп!» Или хоть что-то! Но ты молчал. — Это называется вежливость, — процедил он сквозь зубы. Вадим старался сохранять спокойствие. Он понимал: сейчас бессмысленно спорить. Но в Ольге было нечто такое… настойчивое, яростное. Она кипела, спорила, доказывала. Хмурилась, приподнимала бровь, резко бросала слова — и это заводило. Эта строгость, эта искра — всё в ней будто бросало вызов. Он отвёл взгляд, а по телу прошла волна возбуждения. Казанцев едва сдержался, чтобы не посмотреть снова. — А если… — вдруг выдохнула она, приподнимаясь в кресле и склоняясь ближе. Её ладонь легла на его плечо и медленно скользнула ниже, отодвигая в сторону ткань пальто. Пальцы прошлись по рубашке, обвили пуговицу, легко вытащили её из петли. Потом вторую. И вот уже галстук — она потянула за него, сдвигая, почти развязывая. — Вадим… — выдохнула она томным голосом. Градус в салоне взлетел до предела. Вадим словно забыл, как дышать. Он приоткрыл рот, хотел что-то сказать, но тело горело. Казанцев схватил её за запястье, попытался остановить — знал, она делает это не всерьёз. И всё же… отпустить не мог. Её рука была такая тёплая, родная. Из груди вырвался лишь низкий шёпот: — Оля… не надо… Он не успел закончить. Оля резко отстранилась, вырвав руку из его хватки. Скрестила руки на груди, как броню, и ледяным голосом произнесла: — Останови машину. Он замер. Только что она была рядом. Вот её дыхание, её пальцы на его груди, её голос у самого уха. И вдруг — всё. Как будто холодной водой окатили. Он растерялся, не понимая, что происходит. — Вадим Юрьевич. Я сказала: остановите машину, — произнесла она чётко, словно обращалась к чужому человеку, кутаясь в шубу. — Я… я не понял… — пробормотал он, сбившись. — Что случилось? — Машину останови, — резко бросила она и дёрнула ручку двери. Но та была заблокирована. Казанцев недовольно притормозил и остановился у ближайшей автобусной остановки. — Тебе плохо? — обеспокоенно спросил Вадим, облокотившись на подлокотник. — Очень, — отрезала она, снова дёрнув ручку. В этот раз дверь поддалась. Ольга схватила сумку и выскочила, громко хлопнув дверью.