Под прицелом чувств

Город Пальметто с виду был всё тот же: облезлый бетон, дешёвый кофе, усталые лица за стеклом автобусных окон. Но что-то неуловимое в нём изменилось. Как будто сама земля устала держать вес чужих секретов. Люди на улицах стали тише. Газеты реже печатали сводки, но тревога витала в воздухе, как смог над трассой. Никто не говорил вслух, но все знали: старое зло возвращается. Слишком много совпадений, слишком много мертвецов без объяснений. Нил провёл ладонью по холодному металлу ворот экси-зала. Когда-то он мечтал об этом месте. Теперь — презирал. Оно было гробницей его версий, призраком команды, которая пыталась быть семьёй. Воздух внутри был спертым, насыщенным пылью и потом старых побед. Он вернулся сюда не за ностальгией. Он вернулся, чтобы увидеть, кого можно ещё спасти. ⸻⸻⸻⸻⸻⸻⸻⸻ Пальметто. Зал экси. Зима. Четыре года спустя после поступления Нила. Два — после чемпионства. Декабрь в Южной Каролине не должен был быть холодным. Но в этом году всё было не по плану: крыша спортзала протекала, плитка в душевой осыпалась, лампы мигали, и ветер свистел сквозь трещины в стенах. Лисы пришли сюда снова — не по расписанию, не по обязательствам. Просто чтобы… закончить. Или хотя бы понять, когда именно всё пошло под откос. Нил сидел на лавке в полной экипировке. Лицо его скрывал шлем — как будто тот мог защитить его не от мяча, а от правды. Он не говорил ничего с тех пор, как вошёл в зал. Рядом с ним лежал телефон — разбитый, экран треснул, как его голос внутри. Последняя смс заставляла внутри все неприятно сжаться, будто бы кто-то держал его за горло, перекрывая доступ к кислороду: “Рико жив. Будьте осторожны. – У.” — Он же был в клинике, — сказала Дэн. Её голос звучал так, будто она не говорила несколько дней. — Кевин видел запись. — Мэтт протянул фото: кадр с камеры, силуэт в капюшоне, под которым легко угадывались черты. Улыбка. Зубастая, мерзкая. — Они называют его теперь “Сыном Перерождения”. Нил посмотрел на фото, но не сказал ничего. Он знал. Он знал ещё до сообщения. Интуиция, от которой не избавиться. Кровь в венах свернулась в лёд с того дня, как он заметил черную машину возле своего дома. С тех пор он спал с ножом под подушкой. Эндрю стоял у стены. Курил. Молча. Его глаза были темнее, чем обычно. Он не подходил к Нилу. Они не говорили друг с другом четыре месяца. — Если он жив, значит и охота началась снова, — Кевин сидел на полу, прислонившись к воротам. Лицо бледное, запястья расцарапаны. — Они убрали Уайза, Джексона и Билли. Остались мы. — Ага, и угадай, за кем придут в первую очередь? — Ники, впервые за долгое время, выглядел испуганным. По-настоящему испуганным. Теперь ему было не до шуток. Некогда привычный весельчак просто стоял без лица и смотрел с грустью на своих товарищей. А были ли они теперь таковыми? Он больше не держал других на плаву. Он молчал. Дэн прошлась по залу. Её пальто развевалось, как у генерала. — Мы можем бежать. На время. Кто куда — не вместе, поодиночке. Они не найдут нас всех. — Они найдут меня, — подал хриплый голос Нил. — И всех, кто рядом. Всех, кто меня знал. Он снял шлем. Под ним — уже не Нил Джостен. Это было лицо Натаниэля. Жестокое, острое, с тенью и грубыми чртами, а в глазах застыл холод. Они казались на свету стеклянными. — Ты хочешь уйти? — Дэн повернулась к нему, но осуждения в голосе девушки не было. — Я хочу выжить, — сказал он. — Но больше — я хочу закончить это. Рико вернулся не случайно. Его кто-то привел. Он не одиночка. За ним стоят те, кто хочет уничтожить всё. В том числе и то, кем мы были. — А ты? — спросил Эндрю. Его голос был впервые слышен. Ровный ,холодный, будто бы пробирался под одежду и заставлял невольно тело покрыться мурашками. — Что ты хочешь уничтожить, Джостен? Нил взглянул на него снизу вверх моментально, будто бы бросая вызов блондину, который поспешил докурить сигарету и затушив половину, что было несвойственно для Эндрю, который обычно выкуривал никотин до последней капли. — Себя. ⸻⸻⸻⸻⸻⸻⸻ Раздевалка. Здесь уже явно требовался ремонт, но рабочие, будто бы что-то чувствуя, вечно откладывали это дело, и как оказалось- не зря. Конец Лисов был слишком близок. Тишина, где даже эхо звучит слишком громко. Между ними — скамья и прошлое. — Ты уходишь? — спрашивает Эндрю. — Уже ушёл. — так же быстро и сухо отвечает Нил, сидя рядом, устремив свой взгляд на старую потрескавшуюся плитку. — Я ведь теперь на стажировке в криминальном отделе, — бросает Эндрю, небрежно. — Детектив. — Поздравляю. Осталось только начать охотиться за правильными людьми. — с ноткой иронии бросает рыжий. — Нил… — в голосе тяжесть, которое смешивалось вместе с предупреждением. — Темная дорога не прощает. Ты идешь туда, откуда не возвращаются. Теперь Джостен перевел взгляд на блондина, сидевшего рядом с ним. Глаза — осколки. Голос — шелк с лезвием внутри. — А ты уверен, что сможешь меня так легко поймать? Он придвинулся ближе. Теперь их разделяла какая-то пара жалких сантиметров так, что оба чувствовали чужое дыхание на своих губах, но никто из них не смел делать шаг еще ближе и прервать мучительную дистанцию. — Мы ведь оба любим игры, Эндрю. Только теперь правила другие.— шепчет Джостен, будто бы боялся, что их могут подслушивать. — Это не игра, — шепчет в ответ Эндрю. — Тогда почему у нас до сих пор пульс поднимается, когда мы рядом? Нил сдается первым, он отступает, вставая со скамьи, на которой сидел в последний раз, оставляя за собой запах дождя, железа и уходящей надежды. — Не пытайся спасти меня, Эндрю. Я сам себя отпустил. Эндрю оставалось молча смотреть на то, как силуэт Нила скрывается во мраке коридора. Кулаки оказываются сжаты до побелевших костяшек, а ногти впиваются довольно ощутимо в тыльную сторону ладоней, однако лицо остается все таким же невозмутимым. Дверь закрывается. А с ней — остатки Нила Джостена.