Крысы да вороны

Питер уменьшился втрое за эти несколько лет. Тонкая, покусанная другими крысами кожа. Серые волосы. Загнанный внутрь взгляд. «Жалкий ублюдок», — думает про него Северус. Забавно, что так же он думает и про себя. Знакомая картина: Северус Снейп варит зелье, согнувшись над котлом. Чёрный едкий пар летит в лицо, но он не обращает внимания. В этот раз это зелье для Питера. Для его гноящихся ран на ногах и незаживающих царапин на животе. Питера ему прислал Лорд в качестве помощника. На самом деле: для шпионажа. На самом-самом деле: забавы ради. Тёмный иногда любил сталкивать людей и наблюдать за ними издалека. Запереть двоих старых знакомых в одной квартире. Красивое решение. Северус оценил. Похлопал ему мысленно и, почти искренне (мысленно) опустился на одно колено и преклонил голову. Так называемый Хвост долго жил в его голове, как часть одного плохого воспоминания длиною в семь лет. Теперь он спит за тонкой стенкой и по ночам бьётся об неё головой. — Я, я-я должен посмотреть, — бормочет Питер, вертя в руках чужую почту. — Валяй, — благосклонно разрешает хозяин дома. Питер краснеет и бледнеет, ему жарко и холодно, он не шпион и не разведчик, он вскрывает конверты и роняет на пол пару из них. Невидяще пробегает глазами по тексту и возвращает, смотря в сторону, на сбившуюся в углу пыль. — Ты живёшь здесь бесплатно, — раскатывается голос над ним, — Не думал отработать? Помыть полы, к примеру? — Я-я-я здесь по приказу Лорда. Это же не мой выбор... То есть, я могу, но... Но я не должен ведь.. Питер пытается вспомнить заклинание очистки и не помнит. Ищет в книгах большой путаной библиотеки и не находит (возможно, там такого нет). Находит ведро и швабру и размазывает грязь тонким слоем. Это помогает: оторвавшийся от котла Северус находит последствия уборки настолько отталкивающими, что несколько минут машет палочкой, и становится почти чисто. — Зайди сюда, — приказывает голос из-за двери, к которой Питер подкрался незаметно и на цыпочках, чтобы подслушать. Он заходит. — Намажь все свои раны этим. Понял? Или я сам. — А з-зачем? Питер чуть ли не впервые поднимает глаза и с удивлением обнаруживает, что они почти одного роста. Ему всегда казалось, что он говорит снизу, и если и решит посмотреть на собеседника, то увидит разве что его ноги. — Ты кретин? Выглядишь как мясо фестрала под тиндерайзером. Это должно значить, что выглядит плохо. Больше он ничего не мог иметь в виду. — Но тебе-то что.. — Лорд сказал, что ты мне нужен как помощник. Хуй знает в чём, конечно, но меня раздражает видеть тебя в таком виде. Намажешь — заживёт. Все простыни в крови извозил. Это неправда. Питер не спорит. По никогда ранее не проявлявшейся привычке кланяется и пятится к выходу, сбежать от этого страшного человека в свой уютный угол. Наступает день, когда положено страдать. Как и в любое другое 31-число каждого месяца каждого блядского года. Питер, бледный и с расширенными зрачками, выскакивает из своей комнаты едва заслышив шаги, хватает за рукав и молчит. Его пробирает дрожь, и ему страшно. Приснился плохой сон, в его случае это катастрофическое происшествие. Он боится всего, и иногда этот страх заглушает разум полностью. Он пришёл просить помощи в обмен на что угодно, но Северус отталкивает его и идёт к двери, а Питер летит на пол и врезается в него костями. Северус уже на улице, и ему плевать, что было минутой ранее. Знакомый путь ведёт в бар, где десятилетими ранее напивался его отец. Северус проверил, что ни одного работника с тех времён не осталось. Никакой еды до и во время, только разбавленный спирт, по капле стекающий в желудок. Она умерла. В этот день много лет назад она умерла из-за него, и об этом стоит подумать. Питер, справившийся на время со страхами, приходит в тот же бар, чтобы потом, если спросят, отчитаться перед тёмными. Допивает без спроса остатки чужого пива из тяжёлой кружки. — Совсем ахуел? — почти ласково спрашивает Северус, — Я и ударить могу. Больно. — Да, — улыбается Питер, отвечая на вопрос. И чувствует себя не самым жалким. Хотя бы — наравне. Приносят ещё пива. Северус думает, что семь лет жили и процветали четыре мрази, которые смеялись над ним за бедность и внешний вид и много что ещё, и что был и у него шанс на счастье, в лице одной прекрасной дамы. Но он её проебал. Питер думает, что семь лет он был крайним и последним, Хвостом, принеси и убери и сходи и подай, без пожалуйста и спасибо. Что один из компании был добрым, а двое других нет. Один лишь относился хорошо, но умер, из-за него умер. А он напоминает мне об этом. Он, сука, напоминает мне об этом! Но наравне.