Звездопад времён

Он остался единственным вампиром в этом мире, но когда-то давно эта раса была многочисленна, как драконы в Инадзуме и Натлане. Он живет более двух тысяч лет, сохраняя свой облик и скрывая клыки от маложивущего вида. Во времена революции в древнем городе еще тогдашний Архонт Мондштадта – Декарабиан – выгнал уже вымирающее племя вампиров. Вихри, что были сотворены вокруг всей территории ветров, были холодны, будто это был не снег, а сам лед. Далия не помнил куда племя ушло, да и не хотел бы даже вспоминать. Он помнил лишь жгучий холод, будто он вгрызался в кожу и жил вместе с ним. Помнил адский голод и голос матери, которая просила не охотиться на людей даже после того, как они выгнали их из деревни рядом с городом. Он помнил, как матушка сквозь метель и долгие поиски приносила свежих животных, отдавая пить кровь своему сыну больше, чем себе. Это было выживание всего племени, и в один из таких дней вампиры стали есть друг друга. Мать, защищая сына ценой своей жизни, увела остатки ослабленных от голода вампиров ближе к территории Нод-Края, давая Далии возможность сбежать. Сквозь вьюгу, снег и осколки льда мальчик бежал, не разбирая дороги. Где-то на фоне вокруг он слышал, как кто-то бьется с кем-то. На снегу лужи крови, что впитывает белоснежный покров в себя. Головокружение от тошноты, которое объяснялось голодом, резкий запах крови и трупов вокруг. Зрачки сузились, он резко вздохнул больше воздуха, теряясь в запахе смерти. Нет, никто ни с кем не бился, это просто были звуки шагов тех, кто остался жить. Далия падает на колени, вгрызаясь клыками себе в ребро ладони, чтобы ненароком не напасть на людей. Помни, нельзя. Сзади слышится звук шагов, мальчишка вздрагивает, когда на плечо опускается чья-то рука. — Ребенок? — голос был наполнен беспокойства, но при этом был настолько спокойный, что ему хотелось довериться. Далия оборачивается, встречаясь с голубыми, как водная гладь под льдом, глазами. Хотелось бы сказать, что они выглядят как небосвод, но чистого неба вампир не видел с самого детства. – Что же ты тут делаешь? Сбежал из деревни? И тут он замечает струю крови, что потекла по запястью дальше по руке вниз. Голубые глаза наблюдали, как клыки вырываются из кожи, а язык уже рефлектно начал собирать эту струю. Голод в его глазах не напугал, а вызвал лишь примесь беспокойства. Но и не один незнакомец удивился тому, кого видел перед собой. Далия с интересом разглядывал белоснежные, хоть и немного испачканные кровью, крылья за спиной. Интересное однако создание. Незнакомец улыбнулся уголками губ, опускаясь рядом с мальчишкой и создавая легкий поток ветра, отчего будто на мгновение потеплело. Снег под ними растаял, на свет выскользнул бутон какого-то цветка. Далия удивленно смотрел на сие чудо, пока незнакомец продолжал колдовать с ветром. Первые лучи солнца сквозь тучи, зеленая трава вокруг, голубое и ясное небо. Будто и не было вокруг кровавого моря буквально с минуту назад, лишь остаточный запах крови напоминал теперь об этом. Крылья за спиной незнакомца волшебным образом очистились, являя миру чистейшую красоту божественной ауры. Только сейчас Далия заметил, что незнакомец был даже одет в белое одеяние. Кто же он такой? — Я думал, что вампиров не осталось в Тейвате. — Я единственный выживший, — заговорил мальчишка, удивляя незнакомца. – Вначале многие умерли от голода, следом племя начало истреблять друг друга. Меня спасла мама, потому я и здесь. Словно отец, незнакомец положил ладонь на макушку Далии, смотря с самым искренним сочувствием, на которое только был способен. Он знал о том, что год назад Декарабиан прогнал прочь остатки некогда великой расы Тейвата, а теперь спустя год из тех остатков остался лишь маленький мальчишка. Сердце будто разрывалось на части от одного лишь осознания того, что если революция началась бы раньше, то можно было бы спасти и вампиров. Но вернуться в прошлое, увы, невозможно. — Я Барбатос, нынешний Архонт этих земель. И теперь ты можешь остаться здесь, дома, дитя мое. Далия навсегда запомнил тот день, отложив в памяти как самое теплое воспоминание, хоть он тогда и потерял свою мать. Они прошли путь длинною в две тысячи лет. От стройки нового Мондштадта, войны Архонтов, восстания аристократов, битвы с Дурином, восстания Каэнри-ах и до нынешнего дня. Далия продолжал охотиться на животных, выполняя обещание матери и своему богу, что людей он трогать не посмеет. После того как был построен собор, то Далия стал служить там, начиная от обычного мальчика на побегушках и заканчивая нынешним его статусом – дьякон. Семья Пэгг, одна из священных фамилий, которые остались живы после революции, с самого основания собора выполняли роль священнослужителей. А Далия всячески помогал и наставлял. Он не скрывал своей природы от города, а город в ответ его ничуть не боялся, иногда даже помогая с едой, если охота не удавалась. Но и жить на одних животных Далия не мог. Вечер. На кладбище сзади собора было как всегда пусто. Далия смотрел на закат, позволяя ветру играть с отросшими волосами. Глаза сузились от одной лишь мысли о свежей крови, клыки, что всегда прятались, выросли и он резко кусает себя за ребро ладони. В памяти резко всплывает день, когда Далия познакомился с Венти – так теперь просит себя называть Барбатос, скрывая свою личность Архонта и живя как обычный смертный. Глаза зажмуриваются от удовольствия, лишь так дьякон может утолить жажду человеческой крови, обманывая себя своей же кровью. — Я сколько раз просил говорить, когда тебе надо запасаться кровью? Далия вздрагивает, оборачиваясь и замечая барда, который хмуро смотрел на силуэт вампира, стоя не так далеко от него. Венти тяжело вздыхает, подходя ближе и беря ладонь с раной в свои руки, рассматривая, как из двух глубоких ран течет струя крови. — Я в порядке, — начал вырываться Далия, отводя взгляд подальше от цепких голубых глаз Архонта. Да, может раньше он бы и не сказал, что они похожи на небосвод, но сейчас, наблюдая небо каждый день, готов восхвалять их красоту хоть каждую минуту. Венти вряд-ли поверил его словам, оттягивая рукав блузки и поднося запястье ближе к лицу дьякона. – Нет, Венти.. — Сколько раз ты уже это делал и до сих пор стесняешься? – добродушная улыбка кончиками губ, Венти вряд-ли понимал всю серьезность этого, но ведь и не объяснишь ему, что.. – Я жду. Далия делает глубокий вдох, чтобы потом выпустить клыки вновь, впиваясь в чужое запястье, сразу ощущая сладкий привкус божественной крови на языке. Это продолжается на протяжении пяти веков после битвы с Дурином. К сожалению, так получилось, что Далия, пытаясь спасти ребенка от яда дракона, вкусил вместе с ним и человеческую кровь. Мальчишка был спасен, но теперь раз в месяц голод настолько усиливался, что спастись одной кровью животных было невозможно. Далия скрывал это по меньшей мере год, пока чуть не сорвался на какую-то сестру в соборе. Барбатос, который еще не скрылся за личностью Венти, прознал это и после этого начал давать свою кровь, чтобы притупить этот голод. Начинало хватать на долгое время, ведь это все-таки божественная кровь, но последний год Далия начал замечать, что голод начал усиливаться вновь. Теперь крови хотелось не раз в три месяца, а чуть ли не два раза в месяц. Это его пугало, это его манило ближе к Венти. Это было опасно. Он не должен идти на поводу голода, но при этом сам Венти, будто не слыша этого, позволял каждый раз насытиться и не отпускал, пока не удостоверится, что дьякон наелся. Аккуратно втянув клыки обратно, Далия сцеловал выступающие капли крови из ран, уже доставая платок и медленно перевязывая запястье, избегая пристального взгляда Венти. Бард же будто пытался наоборот взглянуть в его глаза, удостовериться, что голод прошел, но как только дьякон отпустил чужую руку, то сразу же испарился с поля зрения Архонта. Страх? Он самый. Но Далия мало еще понимал чего именно он боялся. А ведь бояться есть чего. Собор встретил его эхом его же шагов. Ночью уходили все, даже сестры. Далия единственный чуть ли не жил внутри церкви, постоянно прохаживаясь мимо фресок и наблюдая за каждым цветным стеклышком на них. Чаще всего он останавливался возле фресок с революцией, где люди изображали преображение маленького потока ветра в Архонта Ветров – это была особенная красота, которую могли запечатлеть только в далеком прошлом. Рассматривая силуэт в белоснежном одеянии и крыльями за спиной, воспоминания невольно уносили в тот самый день. Холод, вьюга и мягкая улыбка на губах незнакомца, который принял обратно того, которого выгнали. Да, вампиров больше не возродить как расу, но и он до сих пор живет, а по словам Венти это величайшая радость для Тейвата. На кончике языка вновь фантомно появился вкус чужой крови, острые кончики ушей вдруг запылали жаром. Далия отвернулся от фрески с божественным обликом Венти, отходя к соседней, где уже была изображена битва с Дурином. На фреске был изображен сам Барбатос, Двалин – элементальный дракон этих земель, и сам Далия, которые бесстрашно вышли против ядовитого дракона из глубин Каэнри-ах. Этот день никто и никогда не забудет. Особенно это очень сильно отпечаталось на Двалине и Далии – они получили большую дозу яда, даже больше чем сам Венти. Элементальный дракон до сих пор не оправился от той битвы, восстанавливая сейчас силы в логове Бури – башне Декарабиана и старого города. Пять веков.. да, яд был слишком сильным, что аж Далия, вампир, выпал из колеи и до сих пор не может прийти в себя. — Освежаешь память? Прозвучало как издевка, если бы конечно Далия не знал характер своего бога. Нотки беспокойства он точно услышал, а потому Венти теперь лицезрел мягкую улыбку дьякона, который повернулся к нему полубоком, сверкнув клыком, который решил не втягивать. С ним можно быть собой, не бояться своей уникальности и природы, хоть город и знает его расу, Далия боится. И этот страх ничем не вырвать, ведь до того, как его племя выгнали, его унижали дети. Унижали, избивали, кричали о том, что вырвут его клыки, если подойдет ближе еще раз. Эти воспоминания были не яркими, но оставались где-то в сознании, вцепляясь в мозг и не позволяя жить свободнее. Лишь с Венти можно было забыть о страхе, он его привел в город, он его принял, он его успокаивал. Он был рядом тогда, когда было до невозможного плохо и одиноко. — Да вот обдумываю, как такой великий Архонт опустился до бродяжного барда. Венти фыркнул, скрещивая руки на груди и бросая хмурый взгляд на отчего то веселого дьякона. Звонкий смех эхом прошелся по собору, днем бы Далия себе точно этого не позволил, но ночью, в компании самого божества этих земель он слишком забывался. — Ладно тебе, не обижайся. Выпьем? — Венти явно не был готов к такому предложению, что очень заметно по его удивленному лицу. – Не делай вид, что ты против. — Просто обычно это я тебя зову, а никак не наоборот. — Это разовая акция, так что соглашайся, пока не передумал. А Венти не может не согласиться, отчего теперь дуэт тихо выходит с заднего выхода собора с двумя бутылками одуванчикового вина. Далия с радостью решил угостить своего друга своим запасом, потому что запасы самого барда находились далеко от города, а место, куда они собрались вообще в другой стороне. Делать круг они просто не видели смысла. Оттого теперь парни спокойно шли уже по тропинке в сторону утеса Звездолова, каждый держал для себя бутылку вина, а следом иллюзией следовали феи, ощущая божественную сущность Архонта. Сколько Далия помнит, феи часто увязывались следом именно за Венти, отчего то избегая других божеств и Архонтов. Нет, была одна добродушная девушка, за которой феи тоже были готовы следовать, будто доверяя ей на уровне как с Венти, но ее уже давно не было в живых. Далия не был близко знаком с Гуй Чжун, близкой подругой Анемо и Гео Архонтов, но часто виделся с ней, ведь Барбатос часто брал вампира с собой на дружеские встречи божетв. Дьякон до сих пор не понимал, ради чего Венти это делал, но благодаря этому он хотя бы видел мир за приделами Мондштадта, был знаком не только с похожими людьми и принимал медленно то, что если он другой расы, то это не означает, что жизнь должна уходить мимо него. Счастье обретения друзей в виде пятерки Якс, беззаботные игры с элеметальными драконами – Аждахой и Двалином, грусть потери четверых друзей, принятие того, что пятый отдалился навсегда, долгое принятие смерти богини пыли, одиночество. Со всем этим помогал Венти, вечно оставаясь тенью Далии, протягивая руки в жесте защиты от всего мира в своих объятиях. Далия привязался, и тщательно хочет это скрыть от зоркого взгляда Архонта, но Венти будто все равно на чужие попытки, постоянно появляясь рядом словно ураган с яркой и понимающей улыбкой. И Далия убегать уже не так уж и спешит, позволяя себе эти слабости. Эти чувства, что вечно просыпаются в сердце в компании с Венти, с этим опьяняющим состоянием даже без вина, с частым биением сердца о ребра. Далия иногда позволяет себе любить. — Я слышал, что Мона говорила о звездопаде сегодня. Думаю, если посидим тут подольше, то сможем его увидеть, как тебе идея? – Венти легко усаживается прямо на траву, протягивая ноги в сторону обрыва, ничуть не боясь данного факта. Далия бесшумно опускается рядом, скрещивая ноги и кивая, молча соглашаясь остаться вместе с бардом. Сладость вина могла бы легко опьянить их обоих, но к сожалению их сущности этого легко не позволят сделать. Вампиры можно сказать вообще не пьянели, Далия пил вино будто обычный лимонад летом, а для Венти нужно чуть больше, чем одна бутылка. Но это им явно не мешало наслаждаться тишиной и присутствием друг друга. Потерялся счет времени, лишь звезды стали ярче на небе, а феи не так далеко начали светиться в темноте будто ярче. Далия откинулся на траву, шумно выдыхая сквозь приоткрытые губы и лениво рассматривая созвездия, которые раскинулись красивой росписью на небосводе. Нежно заплакала флейта рядом, не сложно догадаться, кто решил сыграть на ней в такое время, но прерывать мелодию не хотелось. Глаза сами собой закрылись, хотелось лишь утонуть в мягкой траве и слушать, слушать, слушать.. Видимо, Далия смог задремать, раз не услышал, как Венти закончил игру. Но сон прервался щекоткой на уровне щеки, сонные серебристые глаза встретились с небосводом, что оказалось слишком близко. Венти склонился над вампиром, щекоча его лицо одной из косичек и рассматривая лицо непозволительно близко. Дыхание сбилось, даже отстраниться невозможно. Во рту вновь фантомно появился привкус чужой, такой сладкой крови, заставляя вновь почувствовать голод, которому становится тяжелее противостоять. И видимо Венти заметил это по чужому взгляду. — Далия, что с тобой? – ответа, как и предполагалось, не последовало. Далия отвел взгляд, чтобы лишь избежать этих пристальных глаз божества. – Ты можешь убегать от меня, но долго делать это все равно не выйдет, ты понимаешь это? Особенно от твоего голода убежать вообще невозможно. Он стал частым, и каждый раз когда я рядом он лишь становиться сильнее. Да, я заметил, ты плохо умеешь его скрывать. Пожалуйста, Далия, я переживаю за тебя. — Я не знаю, что со мной, Венти. Нет, он прекрасно это знает. Знает и боится признаться, причем не только ему – самому себе. Невозможно принять то, что Далия умудрился влюбиться в самого Анемо Архонта. Нет, это просто сладкий сон, который закончится с приходом кровавого рассвета. — А мне кажется, что знаешь. Проверим? Вряд ли ответ прям так нужен был. Далия задохнулся, почувствовав на своих губах чужие со сладким привкусом вина. Он даже не сразу понял, что зажмурился до звездочек в глазах, прилькнув ближе и отвечая на поцелуй со всей смелостью, которую только смог собрать в данный момент. Дыхание Венти быстро сбивается, и если бы ему только сказали, что от одного поцелуя он опьянеет сильнее, чем от алкоголя, то давно бы уже попробовал это с Далией. Либо же опьяняет сам факт того, что он целуется именно с Далией. Ладонь дьякона запутывается в чужих волосах, даже не думая о том, чтобы отстраниться, хотя кислорода в легких уже катастрофически не хватало, о чем они буквально кричали жгучей болью в груди. Венти отстраняется первым, одновременно вдыхая воздух вместе с вампиром и слыша тихое хныканье. Опускаясь ниже, губы слепо опускаются на обнаженный участок чужой шеи, улавливая слухом полустон. Возможно, позже Далия почувствует стыд за то, что происходит сейчас, возможно даже некоторое время не сможет смотреть Венти в глаза, но как же чертовски хотелось еще, как же чертовски было мало. Бард оказывается прижат спиной к траве, которая любезно спасала двоих от грязной земли и песка под ней. Небосводные глаза блеснули в свете луны, отражая в расширенных зрачках роспись созвездий. С клыками, которые Далия неосознанно выпустил, он выглядел как истинный охотник, который загнал свою жертву в ловушку. Только вот взгляд был настолько мягким, настолько много плескалось в его зрачках любви, что вряд ли Венти можно назвать его жертвой. Если только добровольной, отдаваясь и душой и сердцем полностью дьякону. Но голод и жажда двигали им быстрее, чем Далия успевал это обдумать. Пальцы сами убрали ворот блузки, открывая кожу шеи немного больше, будто под гипнозом Венти наблюдал, как Далия склоняется все ближе, ощущая трепетное предвкушение и готовясь с легкой боли от острых клыков. Только вот боли не последовало. — Далия? – голос вышел хриплым, задушенным. От этого вампир почувствовал мурашки на спине. — Твое согласие, — вряд ли Венти понял сразу, что он него ожидают, потому Далия повторил вновь, только уже объясняя. – Нужно твое согласие. Венти что-то промычал, откидывая голову сильнее и чуть ли не толкая парня ближе. Уха коснулась хриплая усмешка, а следом клыки вонзились в шею. С губ сорвался протяжный стон, выбивая у обоих последние остатки какого либо рассудка. Привкус крови смешался с одурманивающим запахом вина и сладковатым привкусом одуванчиков, Венти не видел чужой взгляд, но вполне представлял, как сузились зрачки серебристых глаз. Клыки вонзились глубже в кожу, вырывая новый стон из чужих уст. От резкого звука феи, что медленно стекались в круг возле пары, испуганно улетели кто куда, поднимая легкий бриз ветра, что скользнул по фигурам, вызывая легкую дрожь от прохлады ночи. Слабый и краткий смех, Далия с любопытством отстраняется, чтобы взглянуть на счастливое лицо барда, встречаясь с легкой улыбкой и, полными блеска, глазами. Взгляд сам опускается на чуть окровавленные губы и Венти с легким азартом проходится языком по ним, цепляя взглядом покрасневшие кончики ушей. — Ты меня чуть не сожрал минуту назад, и теперь смущаешься таких действий от меня? — Это другое! В груди разливается ощущение тепла. Далия ложится сбоку от Венти, поднимая глаза к небу и заполняя пространство тишиной. Венти не отвечает, давая обдумать все то, что здесь происходило, лишь прикрывает глаза, чтобы не смотреть на россыпь ярких точек с небес. Незаметное, мимолетное и яркое событие. Вот мимо пронеслась одна звезда, вот вторая. Яркие следы, будто хвосты лисиц в кустах, так же ярко появляясь на небе и быстро исчезая, будто светлячки решили устроить догонялки как дети на улочках Мондштадта. Далия с восторгом, словно дитя, толкает Венти в плечо, тыкая рукой в небо и показывая на начавшийся звездопад. Словно в сказке. — А ведь наша встреча произошла в ночь звездопада.. Ветер словил чужой шепот, унося фразу далеко в прочь, в тот ясный день когда силой ветров Барбатос унес тучи прочь. Этой же ночью, уложив маленького мальчика в теплую кровать, божество сквозь окно наблюдал за звездопадом, что украсил собой небосвод над Мондштадтом. Предвестник перемен, яркое и счастливое событие для взрослых и детей. Именно с того момента началась новая история Мондштадта. — Далия, — кончики носов чуть не столкнулись, когда парни посмотрели друг на друга. Дьякон кивнул, показывая, что внимательно слушает. – Я люблю тебя. И именно с этого момента начинается их новая история.